Глава 5

Очнулась от стойкого ощущения, будто за мной наблюдают. Глаза открывать не хотелось, впрочем, как и двигаться, прощаясь с окутывающим теплом.

Но я вспомнила, где нахожусь, и это подействовало на меня похлеще разряда электрошокера. Резко вскочила, отбрасывая одеяло, и села на матрасе.

И сразу увидела Командира: он оказался слишком близко ко мне. Хмуро сидел на краю матраса, так что я, поднявшись, едва не столкнулась с ним лбом. Растерянно и ошеломленно округлила глаза, но, вспомнив, что мужчина избегает зрительного контакта со мной (и имеет веский повод для этого), опустила голову. Со стороны мое поведение наверняка напоминало манеры наложницы в гареме, покорной и опасающейся смотреть в лицо повелителю. Усмехнулась глупой параллели, родившейся в моем мозгу, и откашлялась.

Только сейчас заметила бинт и антисептик в руках Командира. Он не перестает меня удивлять! Откуда такая преувеличенная забота, а главное, с какой целью?

Не издав ни звука, взял мою руку и принялся разворачивать повязку, окрашенную темно-коричневыми пятнами запекшейся крови. Командир действовал в полном безмолвии, и мне показалось на мгновение, словно я нахожусь внутри своих видений, ведь только там так тихо…

На всякий случай моргнула несколько раз и отважилась первой нарушить молчание.

– Почему не поручил Докторше? – кивнула на повязку.

– Во-первых, не стоит злоупотреблять ее трудом, особенно в таких мелочах, – отчитал меня Ком слишком сурово. – А во-вторых, не знаю, что она с тобой сделает, если вас наедине оставить, – бросил невозмутимо, но я надеялась, что пошутил.

Хотела спросить, наконец, о воронке, той блондинке и вообще моей судьбе здесь, но отвлеклась, ощутив прикосновение горячей ладони на моей поврежденной руке. Командир аккуратно провел грубыми пальцами по запястью вверх, и от этого я задержала дыхание.

«Добровольное» покровительство, говорите? Ах, вот оно какое…

Набрала полные легкие воздуха, чтобы хотя бы словесно оказать попытку сопротивления, ведь физически у меня явно не было шансов против огромного, накачанного мужчины.

Но вдруг мельком взглянула на свою руку и замерла, приоткрыв рот пораженно.

На коже не было ни следа от порезов, лишь запекшаяся кое-где кровь напоминала о нападении Марата. Более того, даже шрамов не осталось. А ведь прошло чуть больше суток…

– Хорошо, что Докторша не видит этого, – с трудом выдавил из себя Командир, продолжая поглаживать мою руку.

Высвободилась и нервно потерла кожу, убирая с нее остатки крови. Еще раз осмотрела запястье, удостоверившись, что мне не показалось: все действительно было в порядке.

– Но как?.. – всхлипнула я, начиная бояться сама себя. – Так я заражена? Или нет? Что происходит? – умоляюще уставилась на Командира, и в какое-то мгновение заметила тень сочувствия на его лице, отчего на душе стало в стократ паскуднее. Так смотрят на безнадежно больного…

– Не совсем… – проговорил медленно, словно скрывал что-то. – Сутки прошли, Пустой уже должен был проявиться в тебе, – настороженно добавил. – Разве что ты слишком хорошо играешь, подобно Пуле или Марату, а самом деле хочешь убить меня прямо сейчас, – криво ухмыльнулся.

– Нет-нет! – судорожно замотала головой. – Совсем не хочу никого убивать, и даже тебя, – глотая слова, затараторила я, а Командир успокаивающе провел рукой по моему плечу, вгоняя в дрожь все тело. – Там, у воронки… Где мы с тобой встретились впервые… – откровения сами лились из меня бурным потоком, который я была не в силах остановить. – Я коснулась этой светящейся субстанции, не знаю, как это вышло… Словно под гипнозом… И она излечила мои царапины тогда… – осознав, какую чушь несу, закусила губу. – Не веришь мне? – вздохнула, не глядя на Кома.

– Регенерация, видения… У тебя получилось то, чего не могли добиться сотни российских ученых, – тихо хмыкнул мужчина, и я четко услышала нотки грусти и отчаяния. – Особенная, – добавил чуть слышно.

– О чем ты? – прищурилась я, но мужчина не собирался объяснять. – Нет, ерунда какая-то. Ведь до сегодняшнего дня я не замечала в себе никаких способностей, – выпалила я, однако лукавила.

Как же, например, сам факт, что меня не тронул Пустой в ту роковую ночь в кинотеатре? А Пуля и Марат в один голос твердили, что я одна их них… Но исцелять себя и видеть чужие мысли я точно не умела раньше!

– Значит, что-то послужило катализатором, – Командир слегка отстранился, провел рукой по своей густой щетине на подбородке, а я лишь неопределенно пожала плечами.

Ожидала, что он продолжит размышлять вслух, но мужчина, как обычно, замкнулся в себе, предпочитая самостоятельно анализировать произошедшее. А мне оставалось послушно ждать его решения…

Короткий зрительный контакт и – вспышка!

Знакомый кристально-белоснежный коридор. Сейчас здесь царит суета. Ученые нервно переговариваются и снуют по кабинетам. Около десятка военных рассредоточены про огромному помещению. Я на своем посту, а рядом – Каратель.

Створки лифта в дальнем конце открываются, выпуская делегацию из четырех человек. Кажется, именно их все и ждали. Мужчины в деловых костюмах, поверх которых небрежно накинуты халаты, не идут, а скорее, плывут по коридору, степенно и важно. Один из почетных гостей мельком бросает взгляд в мою сторону и тут же отворачивается, как он чего-то неважного и неинтересного. Но мне хватает мгновения, чтобы узнать его…

Максим? Мужчина, с которым я, реальная я, собиралась связать свою жизнь… Здесь? Но как? И вообще, где я сейчас?

Вместе с учеными он скрывается за дверью с надписью «Лаборатория «Генезис». Сквозь щель вижу внутри помещения ламинарные шкафы и прозрачные боксы с белыми мышами. На столе пробирки со светящейся субстанцией…

Хочу рассмотреть больше, напрягаю зрение, до острой рези, до противной головной боли, до тошноты, но…

Меня будто в водовороте закрутило – и грубо вырвало из видений. Очнувшись, поняла, что Командир, схватив крепко, развернул меня на сто восемьдесят градусов и усадил спиной к себе. Чтобы я не смела больше смотреть ему в глаза и докапываться до истины. Ему было, что скрывать? Определенно!

– Я же предупреждал, прекрати, – прорычал яростно, жарко дыша мне в затылок. – Я скажу тебе ровно столько, сколько ты имеешь право знать. И сам! Не смей рыться в моих мозгах! – его гнев набирал обороты. – По-хорошему, мне нужно было изгнать тебя, чтобы не ставить под угрозу всю группу. Я помог тебе, но моему терпению может прийти конец. Не наглей! – до боли сжал мои плечи. – Иначе придется надеть на тебя наручники и завязать глаза…

– Звучит двусмысленно, – не удержалась от колкости и тут же зажмурилась: нужно следить за своим языком!

– Ты и правда какая-то… – обреченно проревел мужчина, – …неадекватная! – подобрав нужное слово, заклеймил меня им. – На сегодня разговор окончен.

Отпустив меня, Командир рывком поднялся с матраса и направился к двери.

– И еще, – бросил, не оборачиваясь. – Из комнаты не выходить, с другими членами группы не пересекаться, – отчеканил, словно надзиратель в тюрьме. – Будешь сидеть взаперти, пока не научишься себя контролировать…

В подтверждение нерушимости своих слов мужчина звякнул связкой ключей и, вылетев из кабинета, запер за собой дверь. Последний Отчаянный, который хоть как-то общался со мной, теперь отгородился стеной.

Тяжело, но справедливо. Главное, я жива, а остальное приложится. С тоской посмотрела на закрытую дверь и плюхнулась на матрас. Все равно делать здесь больше нечего… И так уже натворила – теперь расхлебывать…