Глава 12

Остановила машину возле ночного клуба и грудью прижалась к рулю, оглядывая группу парней и девушек с сигаретами в зубах.

В бардачке нашарила пачку Макара и тоже закурила.

Пальцами потерла висок.

Ночь, а мужа до сих пор нет дома, иначе он бы уже позвонил с вопросом: где я шляюсь.

Набрала сама незнакомый номер, с которого мне звонила Милана.

В открытое окно долетают разговоры и гогот, двери клуба то и дело открываются, и даже здесь слышно музыку. Завтра эта веселая компания у входа будет отсыпаться и прогуляет пары, у них возраст такой — беззаботный, легкий.

А вот мне на работу.

В первый и последний раз я куда-то сорвалась по одному звонку. И если у Миланы просто закончились деньги на коктейли — сразу же позвоню Макару и обо всем расскажу.

Щелчком пальцев отправила окурок на тротуар. Прижала к себе сумочку и хлопнула дверью машины.

Охранник на входе с каменным лицом оценил мой длинный вязаный кардиган, туфли на каблуках, лицо без косметики.

И молча посторонился.

В зале душно, несмотря на кондиционеры, пахнет вспотевшими телами и алкоголем. Милану увидела сразу — за столиком неподалеку от стойки.

Дочь мужа с бокалом в руках. И с ней три мужика.

На студентов они не похожи даже отдаленно, взрослые и лысеющие типы, у которых на лбу написано, для чего они явились в клуб.

Наверняка, все трое женаты. Может, и дети есть.

И дома эти козлы строят из себя любящих семьянинов, а здесь…

Они сидят. И сальными взглядами раздевают танцующих девчонок. Самый толстый из них держит руку под столом. Кажется, на колене Миланы.

Передернула плечами и решительно подошла к столику.

— В чем дело? — спросила резко.

Лицо Миланы просветлело. Она тряхнула хвостом и поставила бокал на стол, заставленный бутылками и тарелками.

— Вот моя подруга, про которую я говорила, — пальцем с облупившимся лаком ткнула в меня.

Приказала себе не дергаться, пока эти боровы с гаденькими ухмылочками меня с ног до головы рассматривают.

Для меня отодвинули стул. И мясистая ладонь шлепнула по сиденью.

— Ну падай, подруга.

— Милана, вставай и пошли, — не двинулась с места.

— Э. Что значит пошли, — не понравился им мой план действий. — Падай, тебе сказали.

— Не собираюсь я никуда падать, — с раздражением уставилась на Милану. — Долго тебя ждать?

— Слышь, курица, — толстяк поднялся, и я невольно отступила — так много в нем роста и веса, он просто ходячая гора жира. — Подружка твоя клялась, что ты приедешь и за нее рассчитаешься. Так что…

— Сколько, — открыла сумочку.

— Э, нет, — он засмеялся и вырвал у меня сумку. На стол выпали телефон и помада, сверху шлепнулся кошелек. — Деньги у меня и самого есть. Прилично мы сегодня бабла спустили на эту курву, — он посмотрел на Милану, которая будто язык проглотила, сидит, уставившись в свой бокал. — Пила за наш счет, морепродукты жрала, — продолжил мужик. — А как до дела дошло — так в кусты. Несовершеннолетняя, говорит. А нам оно надо, мараться?

Все трое загоготали, будто он очень смешно пошутил.

А потом потные руки сгребли меня за плечи и толкнули на стул.

— Падай, живо, — приказал толстяк. Взял бутылку и плеснул водку в одну из рюмок, придвинул ко мне. — Пей. И поедем в сауну.

Посмотрела на рюмку. На Милану, сидящую напротив, на свою сумку, что угодила в тарелку с размазанным соусом и недоеденными гренками.

Подняла глаза.

— У вас минута. Или вы нас отпустите. Или…

— Эту малолетнюю шалаву никто не держит, — махнул рукой в сторону Миланы толстяк, не отрывая от меня скользкого взгляда. — Замена нам нравится, — одобрил он.

И дочь мужа резво сорвалась с места.

— Хорошо повеселиться, Эмма, — пожелала она мне вместо благодарности за то, что я приперлась сюда, спасать ее.

Хихикнула.

Протиснулась между столиком и стойкой и смешалась с танцующей толпой, как и не было ее.

— Пей, краля, — ко мне настойчиво пододвинули рюмку.

Вот ведь…

Подняла ее. Сжала в пальцах. И резко плеснула в лицо толстяку.

— Сука.

Он тут же подскочил, моргнул мокрыми ресницами и уставился на меня с такой яростью, будто там не водка была, а кислота, и я тоже вскочила, опрокинув стул.

— Я сейчас позвоню мужу, — начала, но мой голос потонул в музыке и грохоте, когда толстяк, размашистым движением, смахнул со стола посуду на пол, подался вперед и короткими пальцами ухватил меня за воротник.

Его глаза налиты кровью, лицо перекошено, и показалось на секунду, что он сейчас просто возьмет и утащит меня в туалет, и никто и слова сказать не успеет, прийти на помощь.

Но в следующий миг за спиной прозвучал мужской голос. Стальной, уверенный, чуть насмешливый. Знакомый.

— Вот так встреча. Здрасьте, господа. Эмма, какие-то проблемы?