Глава 5

Откинулась в кресле и в который раз посмотрела на дверь подъезда.

Машину мою пока не починили, и Макар обещал подбросить до универа. Но если муж не выйдет в ближайшие пять минут — я опоздаю на первую пару.

Мне никто и слова не скажет, конечно.

Но хотя бы на работе я собой хочу быть, с тех пор, как взяла его фамилию — я и свою личность стерла. Эммы Браун больше нет, есть супруга всемогущего Шварца.

Потерла гель-лак на ногтях. И подняла голову, когда негромко брякнула подъездная дверь.

Первой в сентябрьское, еще по-летнему теплое утро вышла Милана.

Дочь мужа вырядилась в короткую кожаную юбку кричаще красного цвета. И черный безразмерный свитер. Длинные темные волосы собрала в высокий хвост.

В своих ботинках на грубой подошве она идет по улице, как по подиуму, помахивает рюкзаком. И…дымит, да.

В ее пальцах зажата электронная сигарета.

— И снова привет, мам, — бросила она мне, рассаживаясь в салоне. — Обещаешь, что заедем по дороге в кафе-мороженое? Обещай, обещай, обещай, — она двинула коленкой в спинку моего сиденья.

— Милана, — Макар сел за руль и в зеркало посмотрел на дочь. — Уймись.

— Ты ее на работу с собой возьмешь? — спросила так, словно мы в машине вдвоем.

— Нет, — Макар выехал с парковки, развернулся и покатил со двора. — В универ ее надо пристроить.

— В мой?!

— Эмма, — муж повернулся и смерил меня долгим мрачным взглядом. — Это не обсуждается.

Фыркнула. Сжала в пальцах сумку и уставилась в окно.

Что он творит. Зачем ему эти проблемы. Если ни сын, ни дочь не принимают меня — почему не отпустит?

Едем. И время от времени по моему сиденью пинают сзади.

Делаю вид, что ничего не замечаю — мне двадцать четыре, а не семнадцать, не стану ведь я воевать с ребенком.

— Я договорюсь, и тебя оформят задним числом. Документы у матери заберу и привезу позже. И только попробуй сбежать с лекций. Ты меня слышишь, Милана?

Милана в наушниках, в них басит музыка.

Переглянулись с мужем.

— Присмотришь за ней, — приказал он мне, остановив машину напротив универа.

— У меня самой пары, Макар.

Он не ответил, лишь когда мы выбрались на улицу, и я в одиночестве двинулась к зданию — цепко ухватил за локоть, останавливая. Развернул к себе и тихо, на грани слышимости, процедил.

— Нахрена тебе диплом психолога, если ты даже с дочерью моей общий язык не можешь найти. Я часто о чем-то прошу, Эмма?

— Ты не просишь, а перед фактом меня ставишь, — выдернула руку.

— Папочка, я пошла грызть гранит науки, — Милана протиснулась между нами и той же разболтанной походкой направилась к универу.

Звонка еще не было, и вокруг полно студентов — группами трутся у машин, курят и смеются, и смотрят.

На новенькую в юбке цвета пожара — дочь мужа всего минуту здесь, а уже стала звездой. И пусть мне не хочется признавать — но я в ней себя узнаю.

В ее возрасте была точно такой же, на пары приходила разодетая, как на дискотеку, любила внимание и наслаждалась, когда старшекурсники наперебой ухаживали за мной.

Поверхностной, избалованной казалась. И тайно желала любви самого главного, того, кто в итоге мной просто воспользовался ради папиных денег.

— Ладно, я прослежу, — пообещала мужу и поднялась на крыльцо.

Мы разошлись на втором этаже — он к ректору, я к преподам. По дороге нагнала Милану, которая со стаканчиком кофе разгуливала по коридору, глазея по сторонам, словно в музее.

— Если что-то будет нужно — я здесь, — достала телефон. — Запиши на всякий случай мой номер, я…

— Запишу, — перебила она, задрала подбородок. Сощурила подведенные черным карандашом глаза. — На сайте его выложу, вместе с твоей фотографией. И подпись еще сделаю: я беспринципная дрянь, которая любит чужие деньги и уводить мужиков из семьи. Звоните. Всё верно или дополнишь? — она улыбнулась. И плеснула в меня кофе. И прикрыла ладошкой рот. — Ой, Эмма. Какая я неосторожная.

Посмотрела на темное мокрое пятно, украсившее кремовую ткань приталенного пиджака.

Молча развернулась и постучала каблуками в сторону туалетов.

Правильно. Куда я, вообще, лезу.

Это не моя дочь.

И она меня терпеть не может.

Я, кстати, тоже любви к девице не испытываю.

Пусть с ней Макар разбирается, мать ее, брат, наконец.

Хлопнула дверью туалета.

Пока замывала пиджак кончилась перемена. И вместе со звонком в туалет влетела взмыленная Диана.

— Доброе утро, — подруга метнулась к раковине. Открыла воду и начала жадно пить прямо из-под крана.

— Ты чего такая? — искоса оглядела ее растрепанные волосы, потекший макияж. И платье — закрытое под горло, с откровенным вырезом до бедра.

Вчера в ресторане она была в нем.

— Ты дома не ночевала? — догадалась.

— Угу. Фу-у-ух, — Диана закрыла воду и вытерла мокрые губы. От нее на расстоянии разит так, словно она бочку вина выпила. — Ой, Эмма, — она посмотрела в зеркало, пальцами потерла осыпавшуюся под глазами тушь. — Блин, ну и как мне в этом на пары идти? Слушай, одолжи пиджак, а? — она выдернула его у меня из рук и быстро накинула на плечи. — Вот, так уже получше.

— Где ты была? — я ей допросы никогда не устраивала. Но промолчать не смогла, помню, с кем она осталась на дороге, когда мы с мужем уехали.

И если он ее…

— С Артуром, — заявила Диана, подтвердив мои мысли. Похлопала себя по щекам. — Ой, что там было…пошли кофе выпьем, плиз. На пары все равно уже опоздали. Зато я тебе та-а-акое расскажу, Эмма, ты не представляешь. Пошли скорей.