Эпилог

— Коготки у кошки — киска, брысь. У козленка рожки — берегись, — двумя пальцами коснулась дочкиной груди.

Она тут же заулыбалась беззубым ртом.

Нравится ей этот стишок.

А я налюбоваться не могу ее беззубой улыбкой. Глазками, синими, как у Артура.

Малышка на него похожа безумно. И словно знает об этом, всегда так внимательно смотрит на него, подолгу не может оторваться.

Артур на десятом небе.

— Полежи тихонечко, — поправила одеяльце. — А мама сейчас соберется и поедем. Да?

Чмокнула дочку в мягкую теплую щечку и отошла от коляски. Собрала со стола документы в сумку, с вешалки сняла плащ.

Начало октября теплое, некоторые до сих в кофтах ходят, дни друг за другом солнечные.

Но скоро начнутся дожди.

— Так, мама оделась, — сообщила Арише и проверила сотовый. Наткнулась на сообщение от мужа.

Сегодня папа прилетает, и Макар обещал встретить его в аэропорту.

Внучку он пока не видел, а ведь мы позавчера отпраздновали маленькую дату — три месяца.

Но у папы были серьезные проблемы с бизнесом, он даже в город вернуться не мог.

Зато теперь всё позади, он к нам в гости минимум на месяц прилетел.

Не терпится показать ему Аришу, он лишь на фотки смотрел, которые я высылала.

«Папа на месте» — прочитала сообщение от Макара и улыбнулась.

— Дедушка приехал. Мечтает с тобой познакомиться, — снова наклонилась к дочке. — Он тебе понравится. Хороший. Добрый. С подарками.

Тихонько тренькнул звонок у входа, и я глянула на экран, что висит рядом с дверью.

Сегодня у меня был только один клиент. Мои мужчины, вообще, против того, что я рвусь работать. У меня и времени пока нет, не хочется оставлять надолго Аришу с няней. Сегодня вот решил взять дочку с собой в офис.

Но нам уже пора, в планах на вечер — праздник в честь встречи моего папы с внучкой.

Поэтому приема не будет.

На крыльце маячит девичья фигурка в коротком платье и черной косухе. Черные волосы стянуты в высокий хвост.

Она курит электронную сигарету и смотрит в камеру.

Вот это новость.

Рассеянно приблизилась и повернула ключ в двери.

— Здрасьте, — Милана переступила с ноги на ногу. Глянула на табличку на стене, снова на меня. — Я не по записи. Можно?

Усмехнулась.

Я бы скорее поверила, что единороги существуют. Но никак не в то, что увижу дочь мужа на пороге своего офиса.

Невероятно.

— Мы уже уходим, — с сожалением оглянулась на коляску. — Если, правда, хочешь на прием — то можно завтра. А сегодня у нас праздник. Ужин. Папа тебе говорил?

— Не помню, — Милана надула большой пузырь жевательной резинки и лопнула. Тряхнула хвостом. — Что за праздник?

— Арише три месяца. И мой отец приехал, — прошла до коляски. Проверила дочь — та заинтересованно слушает чужой голос. Повезла коляску к выходу. — Максим, кстати, обещал, что придет. Он тебе тоже не говорил?

Милана пожала плечами.

Я уверена, что брат ее звал с собой, к нам.

Отношения у нас не идеальные, но уже лучше, он меня, по крайней мере, принял, как жену отца. И даже приезжал к нам, когда родилась Ариша. С большим букетом роз и огромным мягким зайцем.

Поздравлял.

А Милана игнорировала, но я ее не виню, мой ребенок к ней никакого отношения не имеет.

— Ариной назвали? — Милана наклонилась к коляске. Хмыкнула. — Боже. Какая маленькая.

— И ты такой же была, — улыбнулась. Достала ключи и заперла офис. — Я, наоборот, смотрю и думаю — как она уже выросла! Время летит…

— А кто еще приглашен? — Милана двинулась рядом.

— К нам? Семья только. Макар замариновал мясо, шашлык будет просто суперский, — пообещала. — Поедешь?

Милана кивнула.

Помогла мне сложить коляску, уложить Арину в автолюльку. Уселась со мной впереди.

По дороге слушали радио, перебрасывались пустыми фразами про погоду, я ехала и косилась на нее.

Милана меня раздражала раньше, из-за нее я ссорилась с мужем, но сейчас…

Жанну арестовали. Было расследование. Ее осудили, признали вменяемой, чему я поразилась, до сих пор не верится, что нормальный человек способен так себя вести.

И Милане трудно. Отрицание, гнев, торг, депрессия.

Кажется, теперь наступило принятие.

И она сама сделала первый шаг.

Невыносимо стало в одиночестве. Максим справляется легче, он взрослее, да и сам по себе такой, самостоятельный.

А вот Милана потеряна, как девочка.

— Макар будет счастлив, что ты сегодня с нами, — улыбнулась и заехала в открытые ворота.

Уже начали облетать листья. Возле плетеной беседки у мангала между деревьями виднеются фигуры Артура и Максима — мужчины занялись шашлыком.

Рядом с ними крутится довольный Цэ — рассчитывает, что ему перепадет вкусненькое.

Папы и Макара пока нет.

— Приехали, — сказала бодро и выбралась из машины. — Если хочешь, можешь зайти в дом. Я сейчас еще вынесу пледы, к вечеру похолодает…

Артур, приметив нас, с улыбкой до ушей направился здороваться с дочерью. Скучает по ней, когда на несколько часов расстается, и я его понимаю, сама не хочу выпускать малышку из рук.

Ведь как можно.

Такую сладкую, тепленькую.

Поцеловала Артура, помахала Максиму.

Из дома, как и обещала, притащила стопку пледов.

Надо уже накрывать стол в беседке.

Милана вызвалась помочь.

Пока носили тарелки, приехали папа с Макаром.

В саду сразу стало так шумно, непривычно много народу, включили радио.

— Там тебе сюрприз, — шепнула мужу, чмокнув его в щеку. — В беседке ждет. Папа!

Долго обнималась с ним, мне так хорошо, что чувства переполняют, вся наша семья в сборе.

Чего еще можно желать.

— Пап, знакомься, — обернулась. От волнения на месте подпрыгиваю, слежу за Артуром, который идет к нам с дочкой на руках. — Она прелесть. Чудесная. Просто…

— Эмма, я сам вижу, — папа с улыбкой, успокаивающе потрепал меня по волосам и сам шагнул навстречу Артуру.

— Все собрались, всё готово? — не могу устоять на месте, радостно прижалась сзади к Артуру, — Ариша немножко будет с нами в беседке, а потом я ее домой унесу, спать.

— Хорошо, любимая. Молодец, правильно придумала, — со мной разговаривают, как с маленькой, на мои восторги смеются, мне и самой весело, как никогда.

Отныне только так и будет. Большая семья, праздники с самыми близкими, и любовь.

Уложила Аришу в коляску, подтолкнула папу к столу.

— Проходи, не стесняйся. Это Максим, сын Макара. А это…

— Милана, — дочь мужа дерзко, исподлобья, глянула на папу и протянула ему руку.

— Эдуард, — представился он без отчества. И, глядя ей в глаза, пожал протянутую ладонь.

Конец