ГЛАВА 1

Месяц назад...

— Лёш, может, я не пойду? — делаю последнюю, сама понимаю, что бесполезную, попытку отделаться от необходимости идти на день рождения его друга.

— Вик, ну вот ты как это себе представляешь? Это же Игорёк, наш общий друг, — недоумевает муж. — Давай быстрее, мы уже опаздываем. Тебе долго ещё?

— Полчаса.

— Пиздец. Что ты будешь делать полчаса!? Ты же одета! — возмущается Лёшка.

— Я не накрасилась.

— Как будто на тебя там будут смотреть, — недовольно ворчит и садится за компьютер, надевая наушники.

Вот так всегда. Краситься не надо, платья тебе не идут, кто на тебя будет смотреть, зачем ты там кому-то. Наверное, меня должна радовать его ревность. Буквально спиной чувствую его недовольство, ведь сегодня я надела платье, подкрасилась, сделала укладку. Заглядываю к нему, и он нехотя снимает наушники.

— Всё?

— Нет не всё, — немного раздражаюсь. — Не дуйся, я хочу быть красивой, а не опять прийти в джинсах и блузке, как на работу. Ну, Лёш, — подхожу к нему и целую в губы, но он не отвечает. Обиделся. Ну и ладно.

Почему я должна постоянно уступать там, где он неправ? Разворачиваюсь и иду спокойно краситься. Подчёркиваю свои глаза чёрной подводкой и тёмно-зелеными тенями. Убийственное сочетание для меня. От одного взгляда можно умереть, правда, если не видеть всего остального.

Пока крашусь, критически окидываю себя взглядом. Платье сидит неплохо, но полностью скрыть несколько сантиметров на боках не удаётся. Грудь предательски выпирает. Как же меня достал этот четвёртый размер! Сколько слушаю подруг, всё не могу понять, что такого прекрасного они находят в большой груди? Ладно, мужики, но женщины-то?! Они просто не знают, как с ней нелегко. Вечно вываливается, когда не нужно, да и лифчики не выдерживают нагрузки, косточки регулярно выскакивают, а застёжка и бретельки вечно впиваются в кожу. С радостью бы поменяла четвёртый размер на второй. Вот это была бы радость. Никакого неудобства и оттопыренного платья.

Докрасив веки и ресницы, взяла матовую Kylie красно-коричневого цвета. О, да! Свои пухлые губы я любила, а мат их только подчёркивал. Легко нанесла помаду, причмокнула и зашла в комнату. Постояла несколько минут в надежде, что Лёшка посмотрит, но… он был увлечён игрой. Помахала перед экраном рукой.

— Ты всё? — снова тот же вопрос и ни слова о моей внешности.

Впрочем, всё было написано на его скривившемся лице. Я привыкла к тому, что накрашенной ему не нравлюсь. Хотя нет… не так. ОН хотел, чтобы Я так думала. Истина была проста: я могла краситься, но находиться дома и желательно во время секса, а на работу, в гости или просто на улицу — зачем? Ты и так красива — не раз говорил мне Лёшка. Ну, как же! Я ведь такая дура!

Впрочем, а что я хотела? Мы познакомились, когда мне было восемнадцать, спустя год тихонько расписались и стали жить вместе. Мне нравились его запреты, ревность, собственническая натура, но только первые несколько лет. Со временем мне это надоело, но скандалить и устраивать истерики не хотелось. За это время я заметила, что из моего гардероба пропали красивые, сексуальные платья, короткие юбки, высокие лаковые туфли на шпильках. Перечислять можно бесконечно, но что самое смешное: Лёшка их и пальцем не трогал. Чуть показал недовольство или неодобрение, и неугодная вещичка кочевала в урну. Моими же руками.

Знаю, сама виновата, поэтому не жалуюсь и не скандалю.

— Накрасилась, как шлюха, — закатываю глаза, не желая спорить.

Подобные высказывания летели в мой адрес от него с завидной частотой, поэтому начинать скандал и спорить — себе дороже. Иду в коридор, натягиваю высокие ботфорты — подарок мамы — надеваю тёплый пуховик и жду Лёшку. И ведь так всегда! Если он ждёт меня, пока я крашусь, то я должна потеть у входа минут пять-десять, пока он не побрызгается одеколоном или туалетной водой, не наденет куртку и сапоги.

Напоследок окидывает меня взглядом и изрекает:

— Ну, точно, как шлюха!

Молчу и явно не потому, что согласна, просто сейчас действительно не хочется спорить. Выходим из подъезда, я вдыхаю аромат морозной свежести и вспоминаю, что подарок-то мы забыли.

— Лёш. Поднимись, возьми подарок.

— Бля, чем ты думаешь? Заебала уже! Главное, что намалеваться не забыла.

Он разворачивается и заходит в подъезд, а я чувствую, как начинаю закипать. Сколько раз он сегодня высказал недовольство? Пять-десять? А главное, я знаю, что будет вечером. Он выпьет, мы придём домой и начнется лекция на тему: «Ты виновата во всём и совсем меня не понимаешь!». Когда вот так начинался вечер, я знала его исход и, если честно, не хотела слушать эту песню снова.

Лёша выходит из подъезда, но ко мне не спешит, двигаясь в направлении дороги. Плетусь за ним, еле поспевая.

— Подожди, я не могу так быстро идти.

— Надела бы нормальные сапоги — смогла бы, — прилетает мне ответ, а я снова сцепляю зубы и начинаю глубоко дышать. Спокойно, Вика, тихо, всё будет нормально, будь благоразумна и не порть сегодняшний вечер.

Только на дороге мне удаётся нагнать его и взять под руку. Снег на асфальте прочно утрамбован, а на обочинах сосредоточены целые горки, образовавшиеся после чистки дорог коммунальщиками.

Пожалуй, впервые первого декабря у нас в городке выпал снег и это не может не радовать. Деревья покрыты хрустальными искорками, под ногами не хлюпает лужа, а приятно скрепит снежок. Кайф.

По пути настроение заметно улучшается. Лёша молчит, а я решают не накликать беду ещё больше, поэтому тихо иду рядом, оглядываясь по сторонам. Машины у нас нет, да она, если честно, и не нужна. Друзья живут неподалёку, магазины тоже расположены близко. Школа, садик — всё в пешей доступности. Но если честно, машины у нас нет не по этой причине. Всё довольно-таки банально — у нас на неё нет денег.

Лёшка работает программистом, а я администратором в фитнес-клубе, но денег всё равно не хватает. Живём, практически, на одну мою зарплату. У Лёшки может несколько месяцев не быть работы, а то, что заработал, часто тратит на покупку новых девайсов для ускорения компьютера.

В раздумьях не заметила, как дошли.

— Лёш, а кто тут будет? — спрашиваю я, замечая, что вокруг дома Игоря расположено, по меньшей мере, десяток машин.

— Ну как кто… Все будут. Артур, кстати, тоже будет. Давно тебя собирался познакомить с ним, а то ворчишь всё время, что не знаешь, с кем я зависаю.

— А почему так много машин?

— Ну, так все на тачках. Это мы с тобой, как пенсионеры, — уколол Лёшка, и я прекрасно поняла, почему он так сказал.

Несколько лет назад он хотел купить машину в кредит, но не мог оформить на себя, так как официально был не трудоустроен. Я тогда категорически отказалась, не желая связываться с кредитами, на что Лёшка обиделся, и месяц со мной не разговаривал. Сейчас обида уже прошла, но он непременно напоминает мне о том, что у нас нет машины. А я что, виновата?

— Ну, вот. Я же говорил, что опоздаем. Все уже, наверное, пьют. Заебала со своей краской. Щас будут смотреть на нас, как на идиотов.

Вопреки его ожиданиям, никто на нас не смотрит. За стол ещё никто не садится, да и вообще ощущение, что всем хорошо и так. В гостиной сосредоточено, как минимум, несколько групп. Все оживлённо о чём-то беседуют.

— О, какие люди! — Подбегает к нам Игорёк. — Братан, — обращается он к моему мужу. — Рад тебя видеть. Малышка, — обнимает меня, чмокая в щёку, — ты шикарна.

— Спасибо. С днём рождения, — вручаю ему подарок и конверт.

Разуваюсь и подхожу к девочкам.

— Привет.

— Привет, классно выглядишь, — делает комплимент Валерия, моя самая «любимая» подруга из всех.

На дух её не переношу.

— Спасибо, ты тоже, — скорчиваю милую гримаску.

С остальными ладим хорошо. Разговорились о празднике, Нинка вспомнила о том, что у неё на работе завал и сегодня ей вряд ли удастся оторваться, а Дашка напомнила о своём гастрите.

— Охренеть, — слышу восхищённый возглас Леры, и перевожу взгляд в том направлении, в котором смотрит она.

Да уж, пожалуй, соглашусь. Буквально в десяти метрах стоит молодой парень. Хотя нет… не так. Охренительно красивый и сексуальный мачо. Да, вот это определение подходит как нельзя кстати. Замечаю, как этот мачо обнимает моего Лёшку, а тот… указывает в мою сторону. Ну, всё, трындец!

Это и есть тот самый Артур? Красив, ничего не скажешь.

— Викуся, — Лёша по-хозяйски располагает руку у меня на талии. — Познакомься, тот самый Артур, из-за которого я частенько не бываю дома.

— Вика, — протягиваю Артуру руку.

— Артур, — нежным, но слегка хрипловатым голосом отвечает парень. Берёт мою руку, подносит к лицу и легонько касается губами, не прекращая зрительного контакта. Отдёргиваю руку. Ещё не хватало, чтобы Лёшка приревновал и сказал потом, что он мне понравился. Не отстанет же, пока морально не съест. — Да уж, твою жену я не такой себе представлял, — обращается он к Лёше, но смотрит на меня.

— Она простой администратор в фитнесс-клубе, а не модель, — гогочет Лёша, а я покрываюсь краской осознавая, что мой муж только что унизил меня перед своим лучшим другом.

— Извини, я выйду, что-то здесь жарко. — Бросаю Лёше и выхожу на улицу, чтобы не разрыдаться прямо в доме.

Захожу за угол и пытаюсь успокоиться, дыша ровно и часто. По щекам, всё же, скатывается несколько слезинок.

— Я думаю, что должен извиниться, — вздрагиваю, слыша голос Артура.

Быстро смахиваю следы слёз со щёк и поворачиваюсь к нему.

— За что? — делаю вид, что не понимаю.

— За провокацию. Я не то имел в виду. По крайней мере, я говорил это в положительном ключе, а Лёша всё не так вывернул.

— Это он умеет, — как-то обречённо говорю я. — Не беспокойся, ты не виноват.

Несколько минут он смотрит на меня немигающим взглядом, а затем произносит:

— Ты что, плакала?

— Нет, что ты, — голос предательски дрогнул.

— Блядь, — тихо ругнулся Артур. — Вика, да? — я кивнула. — Так вот, Вика. Ты очень красивая и…

— О, неплохая попытка, — усмехнулась я. — Артур, иди в дом.

Я отвернулась, но уже спустя секунду меня грубо развернули и вжали в стену дома. А вот такого я точно не ожидала. Но ещё больше удивилась, когда Артур склонился к моему уху и прошептал:

— Была бы ты свободна, трахнул бы прямо тут.

Он слегка отодвинулся, и я смогла взглянуть в его чёрные глаза в надежде найти там усмешку или прикол, но нет. Он говорил серьёзно и прямо сейчас его взгляд был направлен на мои губы. Не знаю, кто из нас опомнился первым, но Артур резко отошёл, пробормотал что-то нечленораздельное извинительное и пошёл в дом.

Ну, и что это только что было?