Бонус

За моей спиной холодный кафель, на лицо и волосы стекает прохладная вода, а мне плевать потому что я в плену горячих рук Артура, который не желает выпускать меня из душа. Оля с Серёжкой у бабушки Инессы и дедушки Вениамина. А если быть точнее – в аквапарке на отдыхе. У нас появилось два дня, которые мы можем уделить себе, и Артур, кажется, воспринял это буквально. Решил уделять себя мне, а меня себе. Без оговорок.

Оля уже взрослая. Ей почти шесть, а вот Серёжке только два и он требует внимания и заботы. Но не сегодня. Сегодня я с Артуром. С тем, кто перевернул мою жизнь с ног на голову. Он прочно удерживает меня и прижимает к холодному кафелю. Его губы смазано проходятся по моим губам, задевают щеку и касаются мочки уха, а затем впиваются в чувствительную кожу шеи, оставляя бурые отметины.

Мне уже тридцать четыре, а Артуру тридцать, но хрена с два он изменился. Остался таким же напористым, жарким, беспринципным. Ходячий секс и ничего кроме.

За долю секунды он спустил меня с рук и развернул лицом к кафелю, завёл руку на талию и прижал к себе. Так, что я тут же ощутила его желание.

— Виикаа, — сладко протягивает и прижимает к себе ещё сильнее.

Он уводит меня в другую сторону душа. Туда, где на нас не попадает вода. Слегка нагибает меня, заставляя упереться руками в стену, и хватает за волосы, чтобы потянуть на себя и впиться диким поцелуем в губы. Внизу живота разливается приятное томление, стремительно переходящее в дикое желание, когда пальцы Артура опускаются ниже и касаются чувствительного бугорка.

Он проводит рукой по влажным складочкам, задевает клитор и проталкивается пальцами внутрь, а у меня подгибаются ноги, настолько интимно и хорошо то, что он делает. Я упираюсь лбом о кафель, а Артур проводит языком и губами по моей спине, заставляя дрожать от судорог удовольствия. Я всё ещё помню наш первый раз. Тот, где он вот так же вторгался в меня пальцами, грубо, но не насильно, напористо и жарко. Так, что ноги подкашивались, а от оргазма кружилась голова и закладывало уши.

Артур разворачивает меня к себе, приподнимает за ягодицы на уровень таза и входит одним рывком, заставляя вскрикнуть от чувства наполненности и идеальности. Я обнимаю его ногами и руками, утыкаюсь куда-то ему в плечо и стону в ритм его движениям.

Так сладко с ним…

— Моя… — шепчет он, целует в шею и смазано проводит по щекам, задевает губы и впивается в них поцелуем.

Я кончаю почти сразу. Дрожу всем телом от судорог удовольствия и импульсов. Артур следует за мной почти сразу. Несколько раз толкается и прижимается еще сильнее.

***

Мне кажется, что я всё ещё жду какой-то хуйни. Всё ещё боюсь проснуться в пустой постели и со шкафами без одежды. Глупо, конечно. За семь лет Вика успела доказать мне, что любит, и что тогда, когда ушла, просто поступила импульсивно. Сглупила, и больше так не будет.

Но я всё ещё боюсь. Сгребаю её в охапку, когда мы ложимся спать, подтягиваю под себя и едва даю возможность вдохнуть. Мне кажется, что я свихнулся на ней. В тот самый момент, когда впервые увидел. Потерянную, расстроенную и униженную уродом, измывавшимся над ней долгие восемь лет.

Я не смог сдержать эмоций и поехал к нему через время после нашей свадьбы. Расквасил рожу о стекло над раковиной в каком-то дешёвом баре, и успокоился. Не выдержал, потому что видел, какая она загнанная. Иногда боялась и слово сказать. Спрашивала, советовалась, что купить, можно ли, стоит ли. Поначалу я сжимал зубы до скрежета, успокаивался и отвечал, стараясь донести до неё, что она может не спрашивать, что я предоставляю ей полную свободу.

Едва ли это помогло. Вика была всё такой же зажатой и какой-то напряжённой. Всё изменилось после рождения Серёжки. Она стала более спокойной и расслабленной. Перестала нервничать и спрашивать разрешения по пустякам. И сейчас я наслаждался своей Викой. Безумной, родной, той женщиной, в которую влюбился, как грёбанный мальчишка.

Определённо некоторые её черты остались. Например, ревность. Вспомнил, как несколько лет назад, когда Вика была на последних месяцах беременности Серёжей, ко мне подкатила секретарша отца. Спокойно так, возле машины, где я ждал свою жену. Подошла, положила свою руку на моё плечо и предложила трахнуть её.

Не знаю, что конкретно услышала Вика, но едва ли я бы успел подхватить секретаршу, которую она оттянула за волосы и буквально ёбнула на пол. А потом врезала мне. А следом расплакалась, достала из пакета молоко, попила и успокоилась. Куда делась секретарша уже и не помню, зато прекрасно осознал, что у меня нехеровая такая защита от прилипал.

Гормоны при её второй беременности шалили в разные стороны, но это всё уже было. Правда, к концу я понял, что с Олей то была лайт-версия и Вика была не просто доброй. Она была ангелом. В то время как с Серёжей я таки почувствовал весь ад гормональных всплесков. Она меня любила, хотела до умопомрачения, а потом могла запустить вазой, потому что яблоко она перехотела.

Да, это были адские месяцы, но если бы их не было, не было бы и сына, которого Вика таки мне подарила.

После душа я решил удивить её собственноручно приготовленным ужином. Такое себе удовольствие, если честно, поэтому решил заказать из ресторана. Разложил всё на столе, разлил вино по бокалам, когда в дверь позвонили. Вика как раз одевалась после душа, а я в одних джинсах поплёлся открывать дверь.

— Папа, — услышал радостный возглас сына.

— А мы вернулись, — тут же подхватила дочь и шагнула в комнату.

Кажется, я опешил. Из кухни раздался радостный крик «О, пицца, суши, ого… тортик», а затем чавканье. Услышав слова сестры, Серёжка, забравшийся на руки, тут же сполз и поковылял на кухню, а я уставился на родителей.

— Извини, сынок, но бронь на наш отель сняли, и мы вернулись назад. Серёжка не захотел к нам, как и Оля, так что, — папа развёл руками и протиснулся в коридор. — А что, правда, есть тортик?

И тут я не выдержал. Отдохнули, блядь! Хорошо, хоть потрахаться успели.21b4bc