Глава 34. Бой

Сегодня прекрасный вечер. Тепло, и снег падает густыми хлопьями. А еще у меня сегодня ужин с любимой женщиной. Всё, конечно, не просто. Но когда получаешь шанс над этим работать, это даёт много энергии.

Из-за снегопада движение встало, много пробок. И наша машина тоже вязнет в снегу метров за триста до дома. Охрана возится с лопатами.

— Давай прогуляемся?

Помогаю ей выйти из машины.

Мы идем прямо по пустой дороге. Она — по одной колее, я — по соседней. Обувь утопает в пушистом снегу.

Наши руки в кожаных перчатках, и я с удовольствием держу её за руку.

— Не замерзла?

— Нет. Тепло…

Поднимает лицо, чуть притормаживая. Капюшон от шубки падает на плечи. Снежинки начинают облеплять волосы. Завороженный зрелищем, рефлекторно сильнее сжимаю её кисть. Снегурочка…

Новый год скоро. И свой последний анализ я получу как раз перед ним. Это будоражит меня. Не сорваться бы с цепи!

Идем дальше.

— Как новый год хочешь отметить?

— В пригороде ледовый городок построили. На горки хочу, — скашивает на меня пытливый взгляд.

Походом на аттракционы меня обделили. Ледовый городок ни за что не пропущу. Хотя не был на таких мероприятиях лет с двенадцати.

— Не вопрос. Если погулять. А катания я бы отложил. На следующий год.

Вздыхает.

— Вы правы.

— Не хочешь, ты, Злата, в дедовский дом.

— Ой… Да не могу я так быстро.

Останавливаемся у ворот.

— Почему «Вы»? Брата на «ты» называла сразу.

— Вы как будто всё время отталкиваете. Холодный, отстранённый…

Да что ж такое? Делаю шаг на ее колею. Дергаю полу пальто, расстегивая пару пуговиц. Ловлю её кисть, кладу к себе на грудь. Сердце долбится в ладонь. Снежинки тают, превращаясь в капли не долетая до груди.

— Разве холодный?

— Когда горячий — Вы еще холоднее, резче, деспотичнее! — пытается отобрать руку. Прижимаю её крепче, не позволяя.

Я знаю про что она, про мой срыв тогда, когда я затащил её в комнату. Сглатываю ком в горле.

— Это эмоции. Они редко со мной случаются. Возможно, я не очень хорошо контролирую их. Но в твоей власти остановить эту волну в любой момент.

С сомнением смотрит на меня.

— Как?

— Обнять… — мой взгляд уплывает за кружащимися снежинками.

Эмоции, да. И снова сейчас накрывают. Чувствую себя слабым, пробитым насквозь и хочется защитить своё раненое нутро. Холодом, резкостью, деспотичностью и дистанцией. Но защищаться мне категорически нельзя.

— Тигр хочет, чтобы его гладили, когда он рычит и щелкает зубами? — качает она головой.

— Хочет. И только карельские ведьмы имеют достаточно отваги для этого! — болезненно улыбаюсь я, пытаясь перевести эмоционально сложную ситуацию в шутку.

Неожиданно кладет вторую ладонь сбоку на мою обнажённую шею. Меня обжигает это касание. Рефлекторно дергаюсь от ее руки, делая шаг назад.

Идиот! Зачем?! Ругая себя, поспешно возвращаюсь в зону её доступа. Но уже поздно. Обиделась.

— У одного из нас, видимо, проказа? — гордо и скептически. — Зачем говорите, что любите?! Или я Вам так беременная неприятна? Так не приближайтесь тогда!

— Стоп! — примиряюще раскрываю ладони.

— Вы просите доверия! Но женщина не может доверять тому, кого не понимает. А я Вас не понимаю.

Делай что-нибудь, Черкасов! Ловлю её руку, возвращаю на шею. Закрываю глаза, прислушиваясь к ощущению. Это волшебно… Адски хочется поцеловать! Открываю глаза, веки наливаются тяжестью, взгляд не желает ни на чем фиксироваться и пьяно плывет.

Стоп, стоп, стоп… Ещё совсем немного подождать надо!

Свет фар догнавшей нас тачки, бьет в глаза. Возвращаю её капюшон на место. Подхватываю на руки. Перенося через сугроб, заношу во двор. Ставлю на ноги.

— Вы — ужасный человек, Демид! — срываясь на эмоции, всплескивает она руками и жалобно сводит брови домиком. — Просто ужасный! Быть рядом с Вами это как… Позволять макать себя лицом то в молоко, то в грязь!

— Ты с ума сошла?! Какая грязь?

— Вы за минуту успеваете и обласкать и унизить! Вам удовольствие это доставляет??

Открываю рот, чтобы возразить, но её слова как пощечины, не дают прийти в себя. В чувствах отворачивается. Сгребаю её в объятия.

— Я расстроил тебя этим жестом дурацким?

— Чем Вам моë лицо не угодило? — перебивая, отпихивает мои руки.

Разворачивается, делая шаг назад от меня.

— Всем угодило!

Чувствую себя пацаном, которого отчитывают. Причем, почему-то — за дело.

— А обнимаете только со спины!

Мля… Неуверенно тяну её за полы шубки ближе. Получаю по рукам. Растерянно отдергиваю их.

— Что Вам надо от меня, Демид?! Определитесь!

Взвизгнув, поскальзывается на подмерзшей каше из снега и воды. Успеваю подхватить. Бережно обнимаю. В этот раз — лицом к лицу.

— Ну и кто из нас тигр? — шепчу я. — Покусала так, что я дар речи потерял. Не надо нервов. Я определился очень давно. Но путь к тебе очень сложный. Потерпи мои странности.

Прижимаюсь челюстью к её виску. Чувствую холодный нос на шее. Хочется снова — на руки, и затискать всю, зацеловать! Сердитая горячая кошечка… И сейчас нам очень нужен секс, чтобы слить эти все эмоции. Но, увы.

— У нас сейчас бой впереди. Мы на одной стороне, помнишь? А кусать и ругаться разрешаю после. Терпеливо все снесу, клянусь. Рычать в ответ не буду. Полежу ковриком у твоих красивых ног.

— Ладно. Вы меня извините. У меня тоже проблема теперь с эмоциями, — расстроенно.

— «Ты».

— Ты. Да. Извини.

— Не извиняйся. Ты можешь не идти в дом, подождать в машине.

— Нет. Я зайду. Не хочу прятаться. Я сама хочу всë сказать.

— Окей.

— Отпустите меня, пожалуйста, — ведет плечами, выкручиваясь из моих рук.

— «Отпусти», — поправляю я.

— Как же сложно! — бросает она мученический взгляд в небо.

Просто нам нужен поцелуй. Поцелуй и откровенные какие-то переживания. «Выкать» после поцелуя вряд ли выйдет. Но, увы!

Грея еë ладони у себя на груди, даю ей несколько установок.

— Не волноваться. Никого кроме меня не слушать. Ты не делаешь ничего плохого. И тебе это ничем не грозит.

Делает глубокий вдох и медленный выдох.

Завожу её в дом. А дома ужин… Мы проходим в столовую. Звяканье вилок прекращается. Все переводят глаза на нас.

— Добрый вечер, — обвожу всех в ответ взглядом. — Злата хотела кое-что сообщить.

— Да, — прокашливается она, набираясь решимости. — Спасибо вам большое за приют, но мы Тишей возвращаемся в дом деда. Тихон, если ты поел, иди собери свои вещи.

Оставляя чашку практически нетронутой, Тихий сбегает наверх.

— Что ж так? — строго смотрит на неё отец. — Мне казалось, мы друг друга услышали.

— Я хочу сохранить своего ребенка. В этой нервной атмосфере мне это не удастся, — подрагивает её голос.

— Родион? — поворачивается к нему отец. — Тебе есть что сказать?

— Конечно! — сверкая взглядом встает из-за стола брат. — Но — наедине.

— Наедине ты уже сказал, — делаю шаг наперерез, преграждая, ему путь.

— Демид, не вмешивайся. Пусть поговорят. Это их семья.

— Не указывай мне, как себя вести, отец. Лучше займись воспитанием младшего.

Между нами начинается сухая ядовитая перепалка. Благо, бабушки за столом нет. Наталья прикидывается ветошью, как обычно не поднимая глаз. Злата сбегает наверх.

Встаю на выходе из столовой, не позволяя пройти Родиону следом.

— Сядьте! — злится отец. — Возможности содержать дополнительный штат охраны у нас сейчас нет!

— Я найду. Месячное содержание Родиона как раз покроет эти расходы.

— С каких пор он распоряжается доходами, отец?! Он увозит еë намеренно! Чтобы мы не помирились. Без его поддержки никуда бы она не дёрнулась отсюда! Ты просто хочешь мою жену, признайся! Мстительный ублюдок. Решил так отомстить, да?!

— Вы оба! — взрывается отец.

Сметает со стола бокал. Устало закрывает лицо руками. Протирая лицо, опускает ладони на стол.

— Из-за юбки устроили войну! Готовы закопать всë, что я построил. Я вам не позволю! Либо вы делаете то, что я говорю, либо я исключаю вас из права наследования! Ни этот дом, ни ресторан, ни автопарк, и дочерние фирмы… вам не достанется ничего! Я все перепишу на…

Наталья поднимает глаза, в них мелькает алчный огонëк. Но его взгляд не останавливается на ней.

— На внука! Следом за акциями. Заберу его и буду воспитывать сам. А вы делите юбку, — взгляд на меня, — таскайтесь по клубам, — взгляд на Родиона. — Передеритесь к чертям собачьим!

В гостиной тишина. Отец вальяжно опирается на спинку стула. Вдыхает поглубже. Выпивает залпом содержимое бокала.

— Завтра вы оба поедете в Сеул. И привезете мне договор с «Govsong Propeil». Остынете, помиритесь, договоритесь. В семье войны не будет. Я очень надеюсь на твое благоразумие Демид. И твою деловую хватку. Бизнес должен стоять на первом месте. Злата за это время тоже остынет и успокоится. И я, очень надеюсь, Родион, что ты найдешь нужные слова, чтобы вернуть свою беременную жену, — акцентирует он, глядя мне в глаза, — домой. И не довести до развода, который ударит по каждому из нас! А теперь — пошли вон оба!

Выхожу из столовой, присаживаясь на ступени лестницы. Жду Злату. Барсик с разберу запрыгивает ко мне на колени. На автомате глажу его. В моей голове работает планинг, калькулятор, тасуются документы, счета, схемы. Мне нужен ещё хотя бы месяц, чтобы перевести на свою фирму часть того, что Ольховские вложили в наш бизнес. И тогда я возьму то, что принадлежит мне и ей. Не все. Но достаточно. И мы построим свою независимую империю.

Сеул? Окей, я поеду в Сеул. Мне туда очень нужно, на самом деле. Я хочу заключить контракт с «Govsong Propeil» на свою фирму. И тогда на болте я вертел ваше наследство, батенька!

Поднимаю взгляд. Родион.

— Ты думаешь, брат, я не найду способ тебя утопить, если хорошо поищу? Я найду… — вздрагивают его ноздри. — Ты не святой. Лучше бы тебе послушать отца.

— Топя меня, не утони сам, брат. Я плаваю лучше!