Глава 17

— Как зовут тебя, подстава полубожественная? — зло спросила я, топая через поле и морщась от прохладного ветерка по всем еще влажным частям тела.

Но апсара, похоже, благоразумно притаилась, дожидаясь, пока я перестану психовать. А чего я, собственно, психую? Подумаешь, случился у меня спонтанный секс под магической дурью, так это же не смертельно. Хотя как посмотреть. Если метка Кая слетела теперь, то я опять, считай, без защиты. Пусть не провереной и не факт, что действенной, но хоть какой-то.

— Вот почему ты, зараза паразитическая, под Кая меня не подсунула, а?

«Я никуда тебя не подсовывала. — Голос в голове звучал обиженно. — Живица и мое воздействие способны лишь открыть, освободить желания, а поступки уже совершаются самостоятельно».

— Ерунда! У меня не было никакого желания перепихнуться в грязи с Гро.

«Было. В смысле с грязью… тут уж как получилось, но было. Из ниоткуда такое не берется. Ты просто его отчаянно игнорировала».

— А тебе в гол… ну, или куда там, не пришло, что если я так уж отчаянно игнорирую свое якобы желание переспать с Гро, то как раз не допустить этого и было моим основным желанием. С какой стати ты решила подтолкнуть меня к одному и забить на другое?

«Потому что одно — это, по сути, принудительное лишение себя возможного удовольствия, а другое — прямая дорога к нему. Удовольствие же было? Было. И в достатке. Чем же ты теперь недовольна, Отэм? У тебя же даже оправдание себе есть, в виде меня и моего «подавляющего волю» воздействия. Ну так успокойся и позволь себе насладиться моментом, пока последние отголоски не растеряла».

— Ну да, смысл жизни только в удовольствии, да?

«Нет, в том, чтобы себя их лишать и ходить страдать. Вот чисто человеческая ерунда, всегда поражавшая меня своей бессмысленностью и глупостью. Люди живут так мало — моргнешь, а он уже постарел и умер. Но при этом умудряются битком набить эту свою короткую жизнь всякими принципами, условностями и прочим мусором, призванным не давать им жить в собственное удовольствие. То вам любовь подавай для секса, то вы скромность, верность да воздержание возводите в добродетель, а если и позволяете себе от всего этого отступить, то как давай себя потом чувством вины пожирать. Вот ты сейчас, Отэм. Из чего проистекает твоя злость? Тебя бесит, что не исключительно тебя вожделеет этот юный волх? Или то, что он испытывает к тебе исключительно вожделение, ему плевать на твои чувства и даже жизнь? Или то, что при всем этом ты не можешь не признать: он заставил тебя испытать самое исключительно сильное наслаждение за всю твою жизнь? Что в этих исключениях наиболее коробит тебя?»

— Знаешь, если ты таким образом пытаешься настроить меня на гребаный позитивный лад, ТО У ТЕБЯ НИ ХЕРА НЕ ПОЛУЧАЕТСЯ! И заткнись уже!

«Я не закончила свою мысль…»

— И не надо! Ты в моей голове, так что любая мысль в ней тоже моя. А я отказываюсь сейчас думать вот это все, ясно? Мне только личного мозгоправа, он же мозгопаразит, не хватало для полного счастья!

— Отэм? — На рыжего я налетела, вломившись из гаража в общий коридор и вопя как раз на апсару. Он глянул через мое плечо недоуменно. — А Гро?

— Болтается где-то в хвосте твой Гро или еще черт знает где, и мне на это совершенно плевать! — вызверилась я и закатила глаза, увидев, как Кай потянул носом. Ага, моя же почти полная обнаженка совсем не намекает на то, чем я только что занималась. Нужно еще и унюхать.

— Да-да, я переспала, точнее, покувыркалась с твоим братом, и прежде чем вякать, усвой — это твоя вина. Ведь это ты подселил в меня… озабоченную самку, что, не успев ожить, тут же бросается трахаться!

— Отэм…

— Кай, я не в настроении препираться. Хочешь сообщить, какая я дура, — не заморачивайся. А поорать можешь и на брата, как подтянется. Я выслушивать от тебя ничего не обязана, тем более ты мне больше и не полумуж, или кто мы там друг другу были.

— Знаешь, принято считать, что даже человеческие мужчины активного возраста думают о сексе и ощущают импульсы вожделения где-то раз в каждые секунд двадцать. Не комфортно в шкуре, похожей на мужскую?

— Нет, ну это же надо! — топнула я ногой. — Что за день-то у меня такой сегодня? Мало мне было нападения Джона, безобразия с Гро, так еще и вы вместе с апсарой лекции психологические мне взялись зачитывать. Достали!

— Погоди-погоди, Отэм! — подскочил ко мне, как ужаленный в пятую точку, Кай, выкатив свои золотистые глазищи. — Апсара общается с тобой? Вот прямо разговаривает? Давно?

«Ты знаешь, а этот мне тоже нравится, — вякнула тема обсуждения. — Он гораздо более милый, чем темная версия, не находишь?»

— Даже не думай об этом, нимфоманка! — прошипела я сквозь зубы ей и ответила рыжему: — Она только и делает, что разговаривает. По делу и нет. И я была бы тебе безумно признательна, если бы ты сказал, как ее можно выключать по желанию.

«Выключать? Отэм, деточка, ты ведешь речь о полубогине, могущественнейшем существе…»

— Цыц!

— Вот сейчас, только что, она тоже говорила с тобой? — Вид у Кая стал окончательно восторженно-дебильный, словно он получил лучший подарок в жизни.

— Да, говорила. Твоя апсара не далее как минут пятнадцать назад оприходовала твоего братца, воспользовавшись мной, а теперь находит аппетитным и тебя.

«Повторюсь, Отэм: я тобой не пользовалась. Ты все сама сделала. А этот и правда аппетитный. У меня к рыжикам всегда была слабость», — под конец она перешла уже на пошленькое мурлыканье.

— Боже, заткнись! — закатила я глаза.

Из дверей стали высовываться любопытные молодые волхи и обратно, увидев меня всю такую раскрасавицу, само собой, не засовывались. Так что я показала им зубы и поспешила к себе. С Каем в виде прицепа.

— Я нравлюсь апсаре? — Тон Кая был настолько странным, что я даже обернулась. Мама дорогая, да он смутился так, что весь даже пятнами красными пошел. Будто в его образе и так этого цвета недоставало.

Ну еще бы, они же тут все на этой полубогине секса умом подвинулись. Клянусь, если бы этот парень вдруг превратился в щенка, то наверняка у него хвост бы оторвался, вилять им от счастья и на полу бы лужу напрудил от избытка чувств.

— Не обольщайся, ей нравятся практически все мужские особи в принципе! — мстительно рявкнула я и захлопнула перед его носом дверь в свою комнату.

«Вранье!» — возмутилась апсара.

— Да плевать, — огрызнулась я, скидывая лохмотья и становясь под душ.

«Ты очень вредная, Отэм».

— А с чего мне быть полезной, если всем вокруг плевать на лично меня и мои желания?

«Юноша был так восхищен, так воодушевлен…»

— Ну да, у него на тебя стоит.

«Ты все низводишь до пошлости».

— Коне-е-ечно, я такая пошлячка, просто ужас! И если бы я пошла опять у тебя на поводу, то ты вовсе не завалила бы Кая, не долго думая, в постель, а развела бы его на великосветские беседы ночами напролет и чтение стихотворных од в твою честь под луной. Ха-ха! Но знаешь что? Для того, чтобы вы с рыжим могли завалить друг друга, ему придется найти способ вытащить тебя из меня и подыскать другое тело. Мое в этом участвовать не будет. Ни-за-что!

«Вот, ты уже начинаешь понимать смысл жизни и призвания апсары, Отэм!»— явно обрадовалась, вместо того, чтобы злиться или жаловаться моя сожительница.

— С чего бы это?

«Ну как же! Вдохновлять, дарить цель в жизни через желания и чувственность, порождать стремления, что в итоге приносят благо многим, возможно радикально изменят судьбы». — Вот это пафосом кое-кого рвет не шуточно.

— Господи, безумие какое-то. При чем тут благо и изменение судеб, когда речь всего лишь о шансе Каю как-нибудь переспать с тобой?

«Ты все еще мыслишь так мелко, сиюминутно и по-человечески».

— Так, все! Мне нужна передышка. Это ты в состоянии понять своим глубоким долгоживущим полубожественным умом? Для меня слишком много всего сразу.

Апсара примолкла. Поняла или нет — не знаю, но тишина в голове и так дарила чувство желанного покоя. Я могла хотя бы притвориться ненадолго, что в собственном теле живу одна и всему хозяйка.

Отмывшись, я обернула буйную шевелюру, похоже, еще подросших и погустевших волос в полотенце. Таким темпом я скоро превращусь в ходячую копну, если не отрежу их на фиг. Залезла под тонкое одеяло, вытягиваясь на армейской койке и закрыла глаза. Но не спалось. Пережитые недавно, ну, скажем, приключения прокручивались под веками, как поставленные на бесконечный повтор.

Что там сказал Кай, прежде чем уволочь Джона на себе и оставить меня совершать свои глупости? Убийство моего типа мужа не входило в их планы? Это как, учитывая, что Гро орал тут на каждом шагу, что его работа и прямо-таки смысл жизни — мочить гуев.

«Любопытно, да? — Недолго счастье в виде молчания апсары продолжалось. — Что возвращает нас к разговору о том, что, весьма вероятно, ты воспринимаешь неверно поступки и мотивации окружающих, упрямо желая видеть все строго в мрачных тонах».

— Ты снова за свое? — пробормотала я, открывая глаза и садясь. — А-а-а! Какого хрена, Гро?!

Чертов волх лежал вытянувшись прямо на полу, и я, хоть убейся, не пойму, в какой момент он сумел пробраться сюда и устроиться. Я все же умудрилась незаметно для себя отключиться?

— Не снова, Отэм, — проворчал темный брат, садясь. — Я к тебе даже не прикоснулся сам, заметь.

— Я не те… Делаешь ты тут что?

— Жду возможности продолжить адекватный диалог о наших перспективах.

— Да какие там перспек… — Пол под ногам дрогнул. Сопровождал это странный звук, напоминающий далекий глухой грохот. — Ты это тоже почувствовал?

— Да, — недоуменно ответил Гро, сильно нахмурившись.

Мы прислушались, но с минуту было тихо. Темный брат только открыл рот, чтобы донести до меня, видно, свою точку зрения на нашу ситуацию, но тут пол буквально взбрыкнул. А в следующее мгновение я уже лежала под Гро. Он навис надо мной, прикрывая от кусков бетона, что посыпались с потолка.

— Какого хрена! — прорычал он, вскочил и дернул за руку, поднимая, и буквально понесся прочь из комнаты, уволакивая и меня.