Глава 32

Выглянув после перекуса наружу, я как раз застала Гро, переворачивающим лежащий на боку пикап обратно на колеса. Обошлось малым — всего-то два окна справа разбились, даже лобовое уцелело. Заметив меня, волх наклонил голову и двинулся в мою сторону, будто собираясь снести. Что и сделал. На ходу схватил поперек талии и внес в дом. Не заходя в кухню, поволок ко входу в подземный бункер.

— Гро, если ты запереть меня собрался… — попыталась упереться я. Бесполезно. — Ну ты понимаешь, что это дурость, и никак не решит…

— Метка, Отэм, — проворчал он сквозь зубы. — Больше ты без нее и шагу не ступишь. И без меня.

— Не драматизир…

— Я серьезно! — заткнул меня Гро, надежно придерживая на спуске по лестнице. — На этот раз мы поступим так, как ты считаешь нужным. Поедем мочить этого гуя. Одежду снимай.

— Всю?

— Если она тебе еще нужна.

Блин, что-то меня это пугает, как и отчетливое мрачное пламя в темных глазах моего волха.

— А что, это кровавая процедура? — поежившись, я стянула через голову футболку. Я прям и одетой походила всего ничего. — В смысле очень больно это будет?

С момента, как перестала быть физически человеком, мне уже порядком всякого досталось. Но боль не то, к чему стоит привыкать и чего следует ждать с радостью. Ну не сложилось у меня как-то с мазохизмом. Не мое.

— Я не знаю, Отэм. — Мрачность Гро чуть разбавилась неуверенностью. — У всех, насколько знаю с чужих слов, по-разному. Личного опыта, сама понимаешь, не имею.

Я, оставшись в одном белье, повернулась к нему.

— А что должна дать нам эта метка?

— Связь, — пожал плечами Гро. — Я очень надеюсь, что так. И ты поймешь. Меня.

Я поежилась от нарастающей нервозности. Так, как сейчас, Гро не смотрел на меня никогда. Будто я была бездной, в которую он собирается с духом шагнуть.

— А ты меня?

— А мне это придется делать без подсказок и поблажек от природы, Отэм. Ты ведь не волх.

— Сожалеешь, что я тебе досталась? Все еще считаешь судьбу несправедливой?

— На самом деле… я никогда так не считал. Злился по-дурацки. — Гро шагнул ко мне, прерывая прямой визуальный контакт, положил тяжелые широкие ладони на плечи. Я вздрогнула от того, насколько они оказались горячими. Нервничает? — Пока не понял, что не я тот, кто рискует быть несчастным в нашей паре. Если я не справлюсь.

— Почему это? Разве тебе счастье достанется по умолчанию? Что, если я отравлю всю твою оставшуюся жизнь стервозностью?

— Ничего. Выработаю нечувствительность к твоей отраве. — Он наклонился и провел носом по моему виску, глубоко вдыхая. — Ты же уже поняла, что у меня шкура толстая и желудок луженый. А вот у тебя как раз нет. Так что мне необходимо будет работать над тем, чтобы твою тонкую шкурку и… — он гулко сглотнул, — душу своей корявостью бесчувственной не поранить.

— Ну не настолько уж я и неженка, — фыркнула, обвивая его мощную шею руками. Запустила пальцы в тяжелые пряди на его затылке.

— Настолько, Отэм. Уж я-то это чую. — Гро скользнул ладонями вдоль моей спины, продолжая согревать губами висок, скулу, шею, что я покорно подставила под его ласку.

— Захоти этого, Отэм, — прошептал он жарко в мою кожу. — Захоти быть моей.

И обнял так, как раньше не делал. Бережно. Укутывая в себя, что ли, позволяя почувствовать, насколько он больше меня. Сильнее. Давая понять. Что рядом. Что я могу позволить себе быть любой с ним. Слабой. Влюбленной. Собой. Он не подведет. Не исчезнет. Это насовсем.

Все было похоже на шок. Пришло не знаю откуда. Заставило внутри все затрепетать. Беззащитно. Потому что защиты внезапно стало не нужно. Потому что другому живому существу рядом так необходимо, чтобы все со мной было хорошо. Необходимо сильнее всего на свете.

— Но откуда… — Язык еле ворочался, как у пьяной, тело стало тяжелым, самой руки не поднять. И в тоже время онемело. Везде, кроме того самого места на шее, которое ласкали губы Гро… Не губы уже!

Острая боль затопила сознание с огромным опозданием и просуществовала в нем считанные мгновения, смытая без остатка приливом свирепого, дичайшего возбуждения. Один вдох — и тело зазвенело, как готовое лопнуть, в невесть откуда нахлынувшем оргазме. Еще бы каплю, дуновение, чтобы упасть через край. Их не хватало так отчаянно, что я буквально взмолилась нечленораздельно, обвивая Гро руками, ногами, хватая за волосы. Выгнулась, ощутив опору под спиной, открываясь ему вся, слепая от желания. Так хотеть кого-то… Нуждаться в ком-то… Это же за гранью… Это уже не о сексе… о выживании…

— Ты чувствуешь, Отэм? Чувствуешь теперь? — прохрипел мой волх, прежде чем возвести мучение предвкушением кайфа еще на ступень выше. Невозможно. Куда уж дальше!

— Да-а-а-а! — простонала я. — Пожалуйста. Во мне… сейчас… будь…

Я молила не только о нем внутри своего тела. О полном обладании, взаимном, без которого нет ничего.

Я не помнила движений. Я не знала, где были мои руки, губы, а где меня касался Гро. Не было отдельных касаний. Одна общая волна, что подхватила, перемешала, ударила, взорвала и медленно стала откатываться, оставляя нас слепившимися, похоже, навечно.

***

Как же это все же странно для восприятия моим еще человеческим, во многом зашоренным какими-то стереотипами сознанием. Тем, что даже сейчас вяло пытается подгонять привычные обоснуи под чувства… Да, чувства, что транслировались мне от Гро в момент утверждения нашей парности и в какой-то мере до сих пор. Это примитивнейшее, но совсем не в отрицательном смысле, чисто животное знание, готовность, согласие. С выбором судьбы. С тем, что он верен. Идеален. Хоть миллион всяких «но». Они как мошкара, что бьется в лобовое на скорости. Имеет место быть, осязаемы, создают помехи. Но лишь помехи. Мелочь. Не решают ничего, не изменяют общую картину мира. Есть и есть. Не влияют на направление пути, не умаляют масштаба конечного пункта. Близости с другим живым существом. Полной. Безусловной. Ни наших человеческих страдашек, ни романтического флера, ни рефлексии мое — не мое. Подходит — не подходит. Никакого этапа влюбленности-осознания-приятия. Только непреодолимой силы стихии влечение. То самое, так забавлявшее меня в дурацких романах «мое!» Сразу. Да, с точки зрения человека, слишком первобытно. Однозначно. Прямолинейно. Быстро. По-животному. Но ведь мой волх и есть наполовину животное. А разве волки, создавая пары на всю жизнь, устраивают драмы с узнаванием друг друга получше? Страдают размышлениями о возможных разочарованиях в будущем?

Само собой, можно тыкнуть в то, что они скотины, разумом не обладающие, вот и все так просто у них. Плотское. Приземленное. А мы же люди, ну да, нам бы чего повозвышеннее. Терзаний, ухаживаний, постижения истоков желания и взаимной привлекательности. Метаний, поисков «а вдруг где-то лучше». Измен. Неуверенности. Подозрений. Вечной тревоги. И при этом вечных фантазий из века в век, о возможности той самой любви с первого взгляда и навеки. Уверенности, что все раз и навсегда. Именно то, что я и получила в том безумном потоке от Гро в момент нашего соединения.

Идиотская человеческая натура, что вечно хочет и вечно сомневается. А всего-то и нужно — принять. Как сделал он. Принять и ощутить от этого покой. Мир в душе. От того, что твой путь в этом смысле закончен. И да, тоже отличие от людского виденья отношений. От нашего допущения возможностей вариативности в них. У волхов с их парностью совсем иное. Пара — не жена, не любовница. Она все и навсегда. Нельзя уйти, нельзя найти утешения или недостающего чего-то в ком-то еще. Проще говоря — нельзя лажать и гадить там, откуда у тебя нет выхода. Там должно быть хорошо. Обоим. Ошибки — это нормально. Забивать на них или искать лазейку оставить как есть, попробовав где-то и с кем-то еще, — нет. Человек во мне по-прежнему видит в этом фатальность. Волх в Гро тоже. Только у меня она еще воспринимается со знаком минус, а у него — плюс.

И вот кстати о фатальности.

— Гро, а у волхов действует та же фигня, что и у гуев? — завозилась я на заднем сиденье пикапа, отлипая от его бока. — В смысле моя жизнь будет теперь зависеть от твоей?

Вот уже несколько часов мы ехали обратно. Кай за рулем, мы с Гро, слипшиеся, сзади. Молча. Мы вообще не говорили после этого… обряда? Собрались и поехали. Я смотрела на мелькающий за окнами пейзаж, и в голове вяло крутились все эти мысли о разности взглядов на столь основополагающие вещи. А тело наполняла умиротворяющая сытость. Вот поразительно, что даже после того нашего с Гро секс-марафона я не ощущала такого. Черт знает, сколько тогда со мной случилось оргазмов. Но по сравнению с тем единственным, что пережила в этот раз, они были… ну, если низводить до примитива — как если бы сто раз перехватить по крошке и один раз налопаться от души.

После первого чуть времени прошло и опять голоден. А тут… насыщение. Полное. На всех уровнях.

— Гро? — окликнула волха, не прореагировавшего на мой вопрос.

Глянула на него снизу вверх. Уснул, что ли? И тут же иллюзия сытого покоя рассеялась. Потому что он не спал. Не шевелился, пристально глядя в затылок ведущего машину брата. Присмотрелась к Каю. Тоже какой-то будто одеревеневший.

— И что это такое? — Я высвободилась из-под руки Гро и села прямо. — Опять начинается политика дружного замалчивания какой-нибудь херни?

— Да брось, Отэм, уточняющие вопросы надо задавать до, а не после, — не оборачиваясь, нарочито беспечно фыркнул рыжий.

— Кай! — рыкнул на него брат.

— Не рявкай теперь на меня! — внезапно на пустом месте вызверился Кай. — Вы теперь вместе всегда и во всем, Отэм. Как там говорится? В болезни и здравии, в жизни и смерти… Похер как, но мысль ты поняла, да? Волхи — не гуи. У нас один человек на роду положен, и как метка поставлена — судьба одна на двоих.

— А сказать об этом раньше никак? — завелась я.

— А что бы это поменяло? — подал наконец голос темный брат. — Ничего, Отэм.

— А что если… черт, что если Джон убьет меня, а не я его? Ты башкой своей патлатой подумал? Что будет с тобой?

Гро посмотрел на меня и вдруг улыбнулся. Как-то… светло, что ли. Я такой улыбки у него никогда не видела. Мой волх так-то улыбками меня вообще не баловал. Все больше рычание, строгие оскалы, похотливые усмешки, ухмылки коварные. А тут… Сердце опять заныло, пронзительно, трепетно. Гад такой, вот как же меня вот так угораздило в тебя? Со всей дури. И яснее ясного, что никаких путей назад мне нет. Я не в силах отвести глаз смотрела, а Гро продолжал лыбиться, а потом и вовсе целовать полез, заваливая на сиденье.

— Если вам нужен номер, то до ближайшего мотеля еще час пути, — проворчал Кай. — Я опять прогуливаться и изображать глухого не собираюсь.

— Стоп, стоп, Гро, тормози! — попыталась я вывернуться из-под всерьез взявшегося лапать меня волха. — Я хочу знать, какие у нас в принципе планы.

Осточертело мне быть только свидетельницей и невольной участницей событий в собственной жизни, что уже происходят или случились и ничего не знать наперед.

— Обычные планы, — поднял лицо Гро, отвлекшись от облизывая моей шеи, отчего у меня неизбежно начинали пальцы на ногах поджиматься. — Ты сказала, тебе нужно грохнуть гуя.

И снова опустил голову, теперь уткнувшись между грудей, которые сам же и сдвинул, комкая мою рубашку.

— И? — не выдержав, я треснула его по плечу. — Да, блин, Гро! Как насчет хоть раз поговорить со мной серьезно!

— Отэм! — раздраженно выдохнул он, сел сам и потянул за руку меня. — Кончай это, а?

— Почему?

— Потому что мне ни хрена не надо, чтобы к решающему моменту ты накрутила себя пипец как. Все будет очень-очень просто. Мы с братом найдем способ доставить тебя к месту содержания гуя, обеспечим стопроцентный уровень безопасности.

— А я? Мне останется только… убить, да? — Во рту стало тут же противно горько.

— Вот! — дернул меня слегка за косы мой волх, вынуждая подставить под его строгий взгляд лицо. — Вот поэтому я и говорю: кончай это! Слышь, брат, погулять тебе все же придется.

— То есть ты сейчас на полном серьезе, как обычное дело, собираешься заново вытрахать мне мозги? — возмутилась я, наблюдая как рыжий резко свернул к обочине, заглушил движок и покинул салон. — По-твоему, это способ сделать так, чтобы я не нервничала?

— Это охерительный способ сделать так, чтобы ты ни о чем не думала, Отэм. Не нужно думать и рефлексировать. Только действовать, когда придет время. Я не позволю ублюдочному гую испортить больше ни одной минуты твоей жизни.

— Как будто это возможно.

Оказалось возможно.