Глава 35. Что случилось тем самым вечером
Воспоминания оказались такими яркими и сочными, что Яна искренне удивилась, как же они не пришли к ней раньше? За секунду она будто посмотрела трейлер к блокбастеру, где были показаны все острые моменты. Фильм был о ней и некоем Джее Ди Филлинге.
Вот Яна сидит в ресторане, отрезает по кусочку от своей форели, щурится от удовольствия, запивает рыбу маленькими глотками белого вина. Наслаждается вечером. Потом на сцену зала ресторана выходит ведущий и анонсирует выступление певца.
– Леди и джентльмены, представляю вашему вниманию бесподобного Джея Ди Филлинга! Прошу любить и жаловать.
В который раз за последние пару дней Яна возблагодарила судьбу за милого учителя английского, который так хорошо преподавал этот предмет в ее школе. Она отлично понимала английскую речь, хотя до поездки на Гавайи практики в общении на языке Шекспира у нее не было. Только фильмы и музыка, но разве ж это практика?
«Дети, учите английский в школе, может пригодиться в самый неожиданный момент», – улыбнулась Яна собственным мыслям.
Так получилось, что она сидела неподалеку от сцены – администратор сама отвела ее за это столик, уверив, что ей там будет очень удобно. Однако на деле оказалось, что музыка звучала слишком громко, и, слушая первую песню, новоиспеченная жена Давида Охикяна изрядно промучилась.
А потом Филлинг ее заметил.
– Мне птичка на хвосте принесла, что в зале есть гостья из снежной России. Это так, уважаемая Яна Охикян? – проговорил Филлинг.
Яна жутко засмущалась, она не привыкла к подобного рода вниманию, хотя довольно часто сталкивалась с подобным в России. Как же иначе? Ведь она шла приставкой к Давиду, а его замечали всегда и везде.
Она скромно кивнула певцу, попыталась спрятаться за бокалом вина. Однако не вышло.
– Признаюсь вам, леди и джентльмены, я на четверть русский! – продолжал тем временем Филлинг. – Моя бабушка эмигрировала из России еще в двадцатом веке. Она обучила меня русскому, и в память о ней я хочу исполнить следующую песню…
А потом Филлинг запел на русском, с характерным американским акцентом.
Песня Яне не понравилась, показалась слишком нарочитой. Но ей в принципе было приятно и удивительно слышать родную речь здесь, ведь до этого ни слова по-русски тут никто не произнес.
Отчего-то сложилось впечатление, что Филлинг пел для нее, уж больно часто он поглядывал на нее. Однако после той песни никаких больше обращений в ее сторону не делал, завершил выступление и покинул сцену.
Яна еще на некоторое время осталась сидеть за столиком, смакуя вкуснейшее вино, а потом пошла обратно в номер.
Неожиданно натолкнулась в коридоре на Филлинга. Тот улыбнулся ей во все тридцать два зуба, вежливо кивнул, подошел и спросил:
– Надеюсь, я не показался вам слишком навязчивым? Просто очень обрадовался, что вижу землячку моей любимой бабушки…
– Все в порядке, – ответила Яна.
Потом он спросил, как ей нравится на Гавайях, оценила ли она местные достопримечательности.
Яна немного соскучилась по общению за последние два дня, поэтому с удовольствием перебросилась еще парой фраз с певцом, пока поднимались на лифте.
Он не казался ей опасным. Просто вежливый, чересчур болтливый иностранец. Таких в Москве полно.
Она даже не придала значения тому, что он вышел на ее этаже.
А потом Филлинг неожиданно спросил:
– У вас случайно нет чего-нибудь почитать на русском? Так хочется попрактиковаться в родном языке моей бабушки, а то совсем заржавел… Здесь такую книгу не найдешь, а заказывать долго… О, я, разумеется, оплачу ее. Так найдется ли книга? В идеале какого-нибудь русского автора…
Нет ли у Яны книги? Ха! Да она в принципе не путешествовала без пяти-семи книг в чемодане. Она ведь в прошлом продавщица из книжного. Да и до этого всегда брала с собой томик-другой. С детства любила читать, потому что книга – это окно в другой мир, способ сбежать от реальности. А реальность ее в целом была далека от совершенства.
– Вы читаете фантастику? – спросила Яна с улыбкой. – Есть книга про будущее. Очень интересная версия антиутопии, где люди открыли секрет вечной жизни, но не смогли распорядиться этим достойно. И не беспокойтесь об оплате, я с удовольствием подарю вам книгу, как раз дочитала. Подождите меня, пожалуйста, я вам ее вынесу.
И она пошла в номер.
Вздрогнула, услышав за собой шаги.
Сразу и не поняла, неужели оставила открытой дверь? Как Филлинг прошел следом за ней? Это уже чересчур.
– Я вас в номер не приглашала! – строго проговорила Яна, когда певец закрыл за собой дверь.
Тут же пожалела, что дала телохранителю внеочередной выходной, но он так просил, что отказать было сложно.
– Приглашала, еще как… – проговорил Филлинг, жадно ее осматривая.
– Немедленно выйдите! – возмутилась Яна и ткнула указательным пальцем в дверь.
Тогда Филлинг шагнул к ней, прижал к стене и проговорил в лицо:
– Не сопротивляйся, и все пройдет с наименьшими повреждениями…
– Вы с ума сошли? Да вы знаете, кто мой муж? – пищала Яна в тщетной попытке его вразумить. – Он вас убьет!
– Если найдет… – проговорил Филлинг, хватая ее за руки.
Он крепко сцепил ее запястья за спиной и проговорил в губы:
– Ты удивительно красивая, это будет приятно… Люблю славянок!
А потом с невероятной силой схватил ее за задницу, прикрытую лишь тонкой тканью юбки и трусиков.
Яна вскрикнула от боли. В тот момент ей стало по-настоящему страшно. Однако она понимала – все самое страшное еще впереди. Не собиралась сдаваться так просто, попыталась лягнуть Филлинга, в идеале хотела попасть коленом в пах, но не вышло.
– Не рыпайся… – прорычал он.
А потом в его руке появился шприц.
Яна почувствовала болезненный укол где-то в районе затылка и… все.
Проснулась следующим утром. Опозоренная, униженная и, кажется, изнасилованная.