Глава 40. Путешествие в Америку

«Найду ее, удостоверюсь, что с ней все в порядке, и сошлю куда-нибудь в Сибирь или вообще на Северный полюс, чтобы глаза не мозолила», – решил Давид.

Ему очень не терпелось скорее ее увидеть, узнать, как она, но поиски Яны заняли три дня.

Три бесконечно долгих дня Давид находился между небом и землей не в силах ни есть, ни пить, ни спать.

Думал, ему было паршиво в бункере. Ан нет, там ему по крайней мере не приходилось волноваться за жизнь паршивки, так мерзко с ним поступившей.

Бывшая жена как сквозь землю провалилась.

Безо всяких сожалений он велел службе безопасности допросить подругу Яны. Но все, что выведали у Лали, так это, что они с Яной намеренно не поддерживали связь, чтобы ее не смогли отследить какие-то типы из клуба «Малинник». На кой черт она вообще понадобилась какому-то клубу с криминальным уклоном – это вообще вопрос из вопросов. Но с этим он решил разобраться позже. Главное – понять, на черта Яна поперлась в Америку? Что она пыталась ему доказать при помощи Филлинга? Она что думала, он поверит какой-то там записи разговора с бывшим любовником?

Нет, Давид и близко не поверил словам Лали.

У него в голове возник свой сценарий, гораздо более достоверный.

Он уже понял, что Яна великолепно умела водить людей за нос, притворяться невинной овечкой. Должно быть, решила проделать этот финт еще раз. Надоело жить в разводе с Охикяном, денег захотелось или еще чего. Вот и забеспокоилась, озаботилась получением каких-то липовых доказательств собственной невиновности.

Одного не учла мерзавка – что Филлинга уже нет в живых.

Яну удалось отыскать, подключив связи, которые его служба безопасности заимела еще во время поисков Филлинга. Умная паршивка тратила наличку, но один раз все же воспользовалась картой – чтобы оплатить проживание в мотеле. Так ее и вычислили. Маленькая дрянь поселилась в низкопробном мотеле в трущобах Нью-Йорка. Самое место для такой, как она.

Как только ее местонахождение обнаружилось, Давид тут же вылетел туда со своей охраной. Прямо из аэропорта рванул в этот мотель.

Очень уж хотелось посмотреть в глаза дряни, решившей в очередной раз его поиметь. Только в одном она просчиталась – он ей с рук больше ничего не спустит. Не позволит дурить себе голову.

После разговора с менеджером мотеля, Давид и двое его охранников прошли по коридору. Нужный номер оказался в самом конце.

«Я с ней спокойно поговорю, разъясню, что в этой жизни можно делать, что нельзя, а потом отошлю куда подальше, и все…» – твердил Давид про себя.

Постучал один раз, другой, третий… Яна не ответила.

И тут воображение Давида разыгралось не на шутку. Он моментально представил, как его бывшая жена развлекается в этом самом номере с каким-нибудь мачо, любителем русских шлюх. До того красочной получилась картина, что у него аж поднялось давление.

Вроде бы уже и разведен с этой шлюшкой, а череп заболел так, будто сзади начали расти ветвистые рога.

Недолго думая Давид повернулся к телохранителям и грозно велел:

– Высадите дверь.

Первым пошел пробовать силы Геннадий. Дверь оказалась совсем слабой – деревянная, тонкая, с хлипким замком. Крепкому охраннику понадобился всего один хороший удар ноги, и она с шумом врезалась в стену комнаты.

– Я осмотрю номер, шеф, – проговорил Геннадий.

Однако Давид остановил его движением руки:

– Я сам…

И вошел.

Перешагнул порог и сразу оказался в спальне – настолько крошечным было помещение. Старое, обшарпанное, оно молило о том, чтобы его отремонтировали или на худой конец сожгли. Почти все пространство занимали кровать и шкаф.

Спрятаться тут было негде, но Яны Давид не увидел, хотя служащий утверждал, что она в номере.

А потом Давид расслышал в ванной чей-то всхлип.

Пошел прямиком на звук, постучал, но ответа не дождался, наоборот за дверью все смолкло.

– Открой! – прорычал зло.

Однако ответа снова не было.

Давид в сердцах гаркнул:

– Отойди от двери.

Приложился плечом, да как следует.

Стук второй вышибленной двери зазвенел в ушах. Пара секунд – и Давид оказался в ванной.

Он увидел ее сразу. Яна стояла у раковины, сжимая в руке зубную щетку. Причем так сжимала, будто собиралась с этой самой щеткой броситься на Давида. Было видно, что она второпях накинула халат на все еще мокрое тело. Еще он заметил, что она сотворила нечто ужасное со своими волосами. Вместо роскошной русой копны у нее на голове виднелись обесцвеченные короткие пряди.

Однако отсутствие длинной шевелюры отнюдь не умерило пыл Давида по отношению к этой женщине. Ничто не справилось бы с этой задачей. Стоило ему увидеть Яну, как мозг отключился.

Давид рванул к ней, а она, наоборот, попыталась прошмыгнуть в дверь. Только ванная комната оказалась слишком маленькой для подобного маневра. Секунда – и Яна оказалась у него в руках.

Млея от удовольствия, Давид припечатал ее к стене своим телом. Прижался носом к влажным после душа волосам, вдохнул кокосовый запах шампуня и проговорил ей в ухо:

– Ну привет, дорогая! Ждала?

От удовольствия, получаемого от простого физического контакта, аж голова пошла кругом. Впервые за эти проклятые недели после развода ему стало по-настоящему хорошо. Какая Сибирь? Какой Северный полюс? В эту минуту Давид четко для себя понял – никогда и никуда он Яну от себя больше не отпустит.

«Хочу ее…» – застонал он про себя.

А потом в голове мелькнула дельная идея: «Зачем отказывать себе в удовольствии? Тем более что оно мне так сильно необходимо».

Шутка ли – почти два месяца ни с кем не был.

Но мозг сверлила и другая мысль: «Стоило ли почти два месяца удерживать себя силой, чтобы потом вот так позорно сорваться? Скоро буду как долбанный наркоман, плотно сидящий на Янодозе…»

Впрочем, последняя мысль в голове надолго не задержалась. Слишком приятно было Давиду держать в руках бывшую жену.

Он еще раз вдохнул кокосовый аромат ее волос, крепче прижал спиной к стене, потом наклонился к лицу Яны. Очень хотелось поцеловать ее дрожащие губы. Пухлые и мягкие, они будто молили его о ласке. Но как раз ласку жене-изменщице он дарить не хотел.

Не заслужила она ласку!

Вместо поцелуя Давид наклонился к ее щеке, слегка прикусил, лизнул и, наслаждаясь вкусом, сжал нежную кожу зубами сильнее.

– Ай! – вскрикнула Яна. – Что ты делаешь?

– Молчи… – велел он строго.

А потом наклонился к ее шее, потерся носом о мягкую кожу и снова легко впился зубами в ее тело. Оставил легкие отметины и укусил чуть ниже. До чего же она вкусная! Кусать ее было почти так же приятно, как целовать. Ему захотелось проделать то же самое с ее плечом, взять в рот сосок, вырвать из губ Яны громкий стон.

В этот момент он услышал ее всхлип, а потом Яна стала просить:

– Давид, что ты делаешь? Прекрати, пожалуйста, давай поговорим…

«На жалость давит», – тут же понял он.

Только вот какое дело – не было в нем жалости. Не к ней! Не тогда, когда член дымится от необходимости войти в нее, а пальцы зудят от желания сдавить ее шею.

Нет у Давида к Яне никакой жалости.

– Молчи! – снова приказал он.

Резко потянул за пояс халата Яны, а развязав, попытался содрать с ее плеч белую пушистую ткань. Но мерзавка не позволила. Вцепилась в лацканы, будто от этого зависела ее жизнь, замотала головой – мол, нет, не снимет, нельзя. Как будто он спрашивал разрешения.

И тогда Давид прошипел ей на ухо:

– Не хочешь по-хорошему, будет по-плохому…

С этими словами он резко повернул Яну, прижал ее к стене грудью. Халат больше содрать не пытался. Попросту сдвинул его в сторону оголяя задницу бывшей жены.

О, что за чудесная у нее задница!

Блядские белые хлопковые трусики облегали круглые булочки, прямо как порно-одежда. Ну и что, что закрытые, сидели так плотно, будто вторая кожа. Она специально такие надела, чтобы его подразнить?

Давид с силой приложился к левой ягодице ладонью, крепко сжал.

– Ай! – снова взвизгнула она. – Давид, ну пожалуйста!

Эта лживая скромность уже изрядно ему надоела. Он же чувствовал – Яна хотела его ровно также, как и он ее! Все заметил: как расширились ее зрачки, когда смотрела ему в глаза, как по коже бежали мурашки, когда кусал ее за шею, как участилось ее дыхание. Он слишком много раз был с этой женщиной, чтобы не знать, как выглядит ее возбуждение.

– Я тебя в любом случае сейчас возьму, – прогудел он. – В твоих интересах, чтобы мне понравилось…

И тут Яна попыталась повернуться к нему, отпихнуть подальше.

Давид не позволил ей это сделать, перехватил запястья, сжал их в одной руке и задрал у Яны над головой. А свободной рукой накрыл ей треугольник между ног, потом нащупал пальцами хлопковую ткань, схватил крепче и как следует рванул, сдирая с бывшей жены трусики, отшвырнул эту совершенно ненужную часть женского гардероба.

Яна забилась в его руках, затрепетала как кролик в силках. Неужели не понимала, что чем больше шевелилась, вертела перед ним голой задницей, тем сильнее его возбуждала? Или как раз понимала?

– Не сопротивляйся. Так будет проще… – зарычал он ей на ухо.

Четко знал, что сейчас сделает. Схватит паршивку за талию, заставит наклониться над раковиной и оттопырить задницу, а потом станет активно в нее вдалбливаться, пока у обоих от удовольствия не снесет крышу. В том, что Яна уже достаточно влажная и вполне для него готовая, Давид не сомневался. В его руках она практически всегда была влажной, готовой к резким вторжениям.

– Наклонись! – приказал он, пододвигая ее к раковине.

Уже предвкушал то, с каким удовольствием будет таранить ее упругое тело. Уже исходил слюной.

Но вдруг Яна взвизгнула:

– Я беременна! Давид, пожалуйста, не надо, я беременна!

Слова Яны подействовали на Давида как ушат холодной воды.

Он не поверил.

Резко повернул ее к себе лицом, все-таки содрал с нее халат.

Девушка предстала перед ним абсолютно голой.

Давид прошелся взглядом по любимому, желанному телу. Живота не было, но вот грудь…Она увеличилась минимум на размер. Перед ним маячили два идеальных круглых мяча, с набухшими, заостренными сосками. Или Яна сделала пластику, или…

– Ты действительно беременна? – спросил он, тяжело дыша.

– Да! – взвизгнула Яна и тут же наклонилась за халатом, который упал на пол.

Давид не стал ей препятствовать, позволил запахнуть белую ткань.

Ну конечно, она беременна…

Еще бы ей не быть беременной. Он же целый месяц трахал ее без защиты. Старательно делал ей ребенка. Но когда Яну увозили с Гавайев два месяца назад, ему сообщили, что в аэропорту она просила зайти в аптеку и там купила тампоны. Из этого он сделал вывод, что семя не прижилось.

«Не мой!» – тут же прошила мозг догадка.

– Какой у тебя срок? – спросил он, вглядываясь в ее лицо.

– Двенадцать недель… – призналась она

– Врешь, сучка!

После его слов рука Яны метнулась вверх, секунда – и его левую щеку обожгло ударом. Пощечина оказалась для Давида настолько неожиданной, что он поначалу даже не понял, что произошло. Как пропустил удар?

– Ты обалдела? – взревел он, нависая над ней.

Яна задрожала как осиновый лист, но все же не отступила.

– Й-й-я не вру! – сказала с запинкой.

– Двенадцать недель, значит? – процедил Давид зло. – И чей ребенок?

Снова ее рука метнулась вверх, но на этот раз Давид перехватил ладонь, не позволил Яне врезать ему еще раз.

– Немедленно прекрати драться! – зарычал он. – Я терпеливый, но не настолько.

– А ты прекрати меня оскорблять своими вопросами! – вдруг взвилась она.

Давид всмотрелся в ее лицо, Яна буквально пылала праведным гневом.

Смешно.

– Для шлюхи слово «шлюха» не оскорбление, а констатация факта… – прорычал он, глядя ей прямо в глаза.

И снова еле увернулся от пощечины. На этот раз она замахнулась на него левой рукой.

– Прекрати, я сказал! Бессмертная, что ли?

Он схватил обе ее руки, завел за спину.

В этот самый момент пояс ее халата развязался. Видно, она не успела как следует его затянуть. Белая ткань соскочила, явив Давиду молочно-белое плечо. Он чуть наклонился вперед, залюбовался божественной грудью.

Богиня, мать ее так! Почему мироздание наградило ее телом богини?

Член в штанах болезненно дернулся. Оставаться с Яной в непосредственной близости и не иметь возможности ее взять было пыткой. Давид понял, что если еще хоть немного ее так возле себя подержит, то уже не сможет остановиться.

Но, в конце концов, не насиловать же бывшую жену, так? А добровольно она его в себя не пустит – факт.

– Я сейчас выйду, – заговорил он ей на ухо. – Ты оденешься, соберешь вещи. На все про все тебе пятнадцать минут, а потом я тебя заберу. Поедем в нормальный отель и поговорим. И ты мне все расскажешь…

– Что все? – пискнула она

– Зачем ты сюда приехала, на кой хер тебе сдался Филлинг и что там за история с пидорами из «Малинника». Собирайся!

Давид еще секунду подержал Яну рядом, а потом неохотно разжал стальную хватку, с большим сожалением отпустил.

* * *

Он отправился с Яной прямиком в ближайший респектабельный отель. Снял президентский люкс и повел Богиню наверх.

Телохранители заняли привычное место у дверей. Давид же провел Яну в гостиную, усадил на диван.

Сам отправился в ванную. Умыл холодной водой чересчур разгоряченное лицо, всмотрелся в зеркало, сам себя испугался. Волосы взъерошены, взгляд бешеный. Неудивительно, что Яна всю дорогу до отеля тряслась, стоило ему на нее взглянуть.

Когда вышел, застал бывшую жену в той же позе, что и пять минут назад.

Яна сидела на белом диване, скромно сложив руки на коленях и, похоже, боялась поднять на него взгляд. Скромница, чтоб ее… Еще и одета не пойми как – свободные синие джинсы сидели на ней как на вешалке, а футболка, казалось, была велика на пару размеров.

Давид бросил взгляд на ее небольшой чемодан, который телохранитель оставил прислоненным к дивану.

«Маловато вещичек для путешествия», – отметил он про себя.

Взял стул, поставил напротив дивана и сел. Щелчком пальца привлек внимание Яны.

– Ты хотела говорить? Давай говорить.

Она кивнула, только-только собиралась что-то сказать, как он перебил ее:

– Не думай, что тот факт, что я хочу тебя как женщину, или твоя беременность как-то изменят мое к тебе отношение.

Яна кивнула – мол, понимает. А у самой во взгляде столько обиды, что хоть горстями ее вычерпывай.

Последний факт взбесил его неимоверно. Она на него еще и обижается! Совсем девки обалдели, наглость второе счастье.

Он решил окончательно расставить все точки над «i», процедил, сверля ее взглядом:

– Ты для меня есть и будешь шлюха, никто более…

Яна резко отшатнулась назад, будто он врезал ей оплеуху, как она ему совсем недавно.

– Почему ты считаешь меня такой? – застонала она. – Ты же ничего не знаешь! Я не изменяла тебе, меня изнасиловали!

Снова это «изнасиловали»… Давида неимоверно бесил сам факт того, что Яна пыталась оправдаться, вместо того чтобы умолять его о прощении.

Что ж, она хочет сыграть в игру под названием «Невинная девочка»? Он подыграет, ему несложно.

– Что значит, тебя изнасиловали? – спросил он, прищурившись.

Откинулся на спинку стула и стал слушать ее сбивчивый рассказ:

– Я прокручивала в голове все, что произошло, тысячу раз, не меньше. Этот человек заранее все обо мне знал, Давид! Он наверняка подготовился к встрече со мной…

Яна на секунду запнулась, нервно вздохнула, уставилась на свои руки так, будто там хранились подсказки. А потом продолжила рассказ:

– Как было дело. Я пришла ужинать, а меня специально усадили возле сцены, чтобы он хорошо меня видел. Он знал, как меня зовут, что я из России. Приплел слезливую историю про свою русскую бабушку. Якобы поэтому знает русский. Он также должен был знать, что я люблю читать. Он использовал это как повод для разговора, когда мы вышли на моем этаже. А потом он попросил у меня какую-нибудь книгу на русском, я зашла в номер за книгой, и он бросился следом, а потом накинулся на меня! Уколол шприцом с какой-то дрянью, и после этого я ничего не помню. Вот сюда уколол! У меня даже осталась шишка, и она не проходит…

Яна повернулась к Давиду спиной, коснулась пальцем места на шее – как раз на уровне, откуда начинали расти волосы.

Давид не выдержал, подскочил с места, устроился рядом с Яной на диване, провел пальцами в том месте, куда она указывала, действительно почувствовал небольшую шишку. Посветил телефоном, рассматривая уплотнение на коже. Он готов был поклясться, что раньше ничего такого у нее на шее не было. Откуда знал? Да он же целовал ее всю, трогал, облизывал. На теле бывшей жены нет места, которое он бы досконально не изучил.

Ее рассказ казался складным, местами даже логичным, только одно не вязалось.

– Скажи-ка мне, малышка, – начал Давид нарочито нежно. – А почему ты не рассказала мне об этом сразу? Я же несколько раз попросил тебя объяснить мне, что случилось, прежде чем выгнать тебя тогда голую в коридор…

Яна на секунду замялась, закусила губу и проговорила, глядя Давиду прямо в глаза:

– Я только недавно об этом вспомнила…

И столько честности во взгляде, столько мольбы: «Поверь, Давид, поверь!»

Только он не вчера родился.

– Как удобно, правда? – спросил он с прищуром. – Как по щелчку пальца – тогда забыла, сейчас вспомнила… Ну-ну! Но чего ты пыталась добиться приездом в Америку? Если хотела обратно за меня замуж, не выйдет!

– Я не хотела этого! – заявила Яна, да с таким апломбом, будто это для нее оскорбление – второй раз сходить за него замуж.

– Тогда что? – спросил Давид. – Какова твоя цель?

– Меня преследовали люди из клуба «Малинник»…

Снова эти любители сладкого.

– Расскажи мне про это…

– Ко мне на работу заявился какой-то мужик, представился менеджером, все твердил про какой-то контракт, вербовал, чтобы я стала работать в эскорте. Пригрозил, что если не соглашусь сотрудничать за деньги, то они заставят меня силой. Вроде бы я там кому-то приглянулась…

Слушая ее историю, Давид чуть не рассмеялся в голос:

– Знаешь, что я думаю, малышка?

– Что? – спросила Яна

– Про «Малинник» ты все придумала, чтобы меня разжалобить. Разве это не так? Если бы ты была кому-то так сильно нужна, тебя бы давно забрали.

– Ты мне совсем не веришь… – охнула она с досадой.

Давид хмыкнул, проговорил, сложив руки на груди:

– Пойми одно, Яна, я не приму на веру ни одного твоего слова, что бы ты ни сказала.

– Но я говорю правду! – настаивала она, сжав кулаки. – Все, что я сказала, правда! Если бы ты поговорил с этим Филлингом…

– Я искал Филлинга, глупая! Он мертв, – отрезал Давид.

– Нет, он не мертв… – покачала головой Яна. – Мне кажется, он инсценировал свою смерть! Ну логично же?

– Для меня нелогично, – покачал головой Давид.

– Ну как же! Он же понимал, что ты будешь искать человека, изнасиловавшего твою жену, так? Когда он на меня напал, я ему сразу сказала, что мой муж его убьет, а он бросил фразу: «Если найдет». То есть он, скорей всего, заранее спланировал свое исчезновение! Поэтому ты не смог его отыскать… Я тут нарвалась на одного детектива…

– Все, Яна, стоп. – Давид выставил вперед правую ладонь. – Я скажу тебе, как все будет дальше. Мои люди займутся поисками Филлинга, проверят твою теорию. А ты вернешься со мной в Россию. Тебя обследуют, сделают тесты, выяснят, чьего ребенка ты носишь, какой срок. Если ребенок мой, ты получишь содержание на ближайшие восемнадцать лет. Если ребенок не мой, ты станешь получать содержание до тех пор, пока будешь продолжать со мной спать…

От его последних слов Яна задохнулась обидой, часто-часто задышала.

Давид приготовился к ее воплям, гневным взглядам, препирательствам. Однако на этот раз она не стала выливать на него свое возмущение. Проглотила свои чувства, смолчала, попросила только одно:

– Найди Филлинга!

– Я найду этого Филлинга, Яна, – процедил Давид зло. – Если он жив, я найду его и вытрясу из него правду вместе с душой. А если он мертв, я добуду тебе доказательства. После этого ты больше никогда не посмеешь поднять этот вопрос, не станешь бесить меня попытками оправдаться, глупыми обидами. Станешь моей послушной марионеткой, я буду делать с тобой все что захочу.

О, Давид прямо кожей почувствовал, как Яне хотелось снова ему врезать. Как ее задели его слова. Но девчонка и на этот раз промолчала, прикусила язык. И от этого ее действия он получил почти физическое удовольствие. Наконец удалось как следует нащелкать гордячке по носу.

Настало время для финального аккорда. Давид прищурил глаза и зло процедил:

– А если ты еще раз ляжешь под другого мужика, я тебя убью.