Глава 45. Конспиратор от бога

Высокий мужчина с коротко стриженными каштановыми волосами вышел на оживленную улицу. Он увидел свободную машину, уверенно поднял вверх руку и прокричал, пытаясь поймать взгляд водителя:

– Такси!

Установить зрительный контакт – беспроигрышный ход. Так коренные жители Нью-Йорка ловят такси.

Машина подъехала тут же. Мужчина назвал адрес, водитель кивнул. Пара секунд – и вот пассажир уже нежится в прохладном салоне автомобиля. То что надо в июльскую жару.

– Как же мне повезло, – вдруг заговорил водитель такси. – Неужели я встретил настоящую звезду? Это вы тот самый гений, который так ловко изображает на сцене Джея Ди Филлинга? Я видел стрим в инстаграме…

Водитель улыбнулся Филлингу белозубой улыбкой, поправил солнцезащитные очки. Что-то в этом загорелом черноволосом мужчине показалось ему опасным, но он отмел непонятное предчувствие. Чувак его узнал, что такого? Его узнавала масса народа. Если во всех видеть преследователей, так недолго и сойти с ума.

– Хотите автограф? – спросил певец, приосанившись.

Улыбка водителя стала еще шире, он почему-то ответил на русском, хотя до этого изъяснялся на безупречном английском:

– Конечно, я хочу автограф! Кровью…

– Извините? – лицо певца вытянулось, а челюсть отвисла.

Филлинг ослышался?

Он пригляделся к водителю внимательнее. И тут в памяти мелькнул заголовок передовицы: «Жена русского миллиардера Охикяна гуляет по отелю голая». И фото чертовски похожего типа с обнаженной девкой.

Неужели это… Нет! Великий Охикян не может работать обычным таксисом. Нет, нет, нет, это какая-то ошибка.

– Ты дашь мне автограф кровью, – с издевкой повторил таксист, тем самым подтверждая самую страшную догадку Филлинга.

Ему показалось, или Охикян оскалился?

Не успел несчастный пассажир осознать, куда его угораздило вляпаться, как машина остановилась на перекрестке. Очень скоро на заднее сиденье с двух сторон сели два здоровенных амбала в черных рубашках и брюках. Они зажали ошалевшего певца в тиски.

И Филлинг снова начал потеть. Гораздо сильнее, чем на жарком июльском солнце.

Животный страх забрался под кожу, заставляя действовать. Он хотел заорать, каким-нибудь образом перелезть через одного из амбалов к двери, но ему не позволили это сделать. Очень скоро в шею вонзилась игла, и он обмяк, потеряв сознание.

* * *

– Приведи его в чувства, Гена… – прошипел Давид, когда Филлинга как следует привязали к железному стулу, вмурованному прямо в цементный пол.

Охикян тщательно подготовился к тому, как станет пытать ублюдка, угробившего его брак.

Телохранитель не церемонился, вылил на голову певца полбутылки ледяной воды.

– А-а-а… – заорал тот, да так громко, будто на него лили не воду, а кислоту.

– Очнулся? – осведомился Давид зло. – Ну привет, давай знакомиться…

– Знакомиться? – прохрипел пленник, ошалело таращась во все стороны.

– Ты здорово заморочился, Филлинг, – проговорил Давид, разглядывая его свысока. – Мастерски замел следы, потом сделал пластику в Европе, сменил цвет волос, даже подрос! Не надоело носить туфли на платформе? Должно быть, дико неудобно… Только голос – не внешность, его хрен изменишь, тут ты просчитался. Не стоило возвращаться в профессию, если ты не желал быть пойманным. Хоть триста раз измени имя, перекрои морду, а тембр голоса и манера пения останутся теми же. У тебя не вышло спрятаться на виду… Зачем высунулся из норы и так подставился? Закончились деньги или соскучился по славе?

– Н-нет! Вы ошиблись! – замотал головой ублюдок, как будто его жалкие трепыхания имели хоть какое-то значение. – Я не Филлинг, я просто пародист, пою в его стиле!

– Не хрен врать, – цокнул Давид, ничуть не поверив оправданиям гада. – Думаю, ты уже догадался, кто я. Или пояснить?

– П-п-пояснить… – певец от страха начал заикаться.

– Меня зовут Давид Охикян. Я муж той самой девушки, из-за секса с которой тебе пришлось пропасть без вести. Вот и познакомились…

– Вы ошиблись! – снова заорал Филлинг, да так эмоционально, что изо рта полетели слюни. – Вы все неправильно поняли!

Он бешено вращал глазами.

Давида аж выворачивало от омерзения и желания избить гада до потери сознания. Однако выбить из него душу он всегда успеет – впереди целая ночь. Сначала он хотел поговорить.

– Сейчас ты в подробностях расскажешь мне, что случилось тем вечером, – произнес Давид, нависая над пленником.

– С чего вы решили, что я вам скажу хоть слово? Я знаю русский подход… Вы же меня убьете! – заорал Филлинг нарочито громко.

Давид схватил стоявший неподалеку стул, пододвинул его к Филлингу, сел напротив. Смерил ублюдка долгим изучающим взглядом и процедил как бы нехотя:

– Если ты пытаешься ором привлечь внимание посторонних, зря стараешься. Я арендовал через третьих лиц целый склад: это помещение и все соседние здания. Никто сюда не явится, здесь пусто. Только ты и я. И они…

С этими словами Давид кивнул в сторону телохранителей, вставших по обе стороны от Филлинга.

– Хочешь жить? – спросил Охикян с псевдодружелюбной улыбкой.

Филлинг начал кивать. Кивал активно, так, будто его жизнь и вправду зависела от каких-то кивков.

– В таком случае я советую тебе начать петь как соловей…

– Вы хотите, чтобы я спел? – Филлинг вытаращил глаза еще больше.

Давид прищурился, процедил зло:

– Не строй из себя еще большего дебила, чем ты есть. Я хочу, чтобы ты рассказал мне в деталях все, что связано с этим делом. Кто, что, зачем, почему…

Филлинг не ответил, продолжал глупо таращиться на Давида.

Его упрямство уже изрядно бесило. Кого он пытается выгородить? Себя или заказчика? А то, что заказчик был, давно стало понятно.

В этот самый момент Филлингу прилетела звонкая затрещина от здоровяка-телохранителя.

– Это твой единственный шанс остаться в живых, – загудел над его ухом Геннадий. – Начинай говорить, или я начну пересчитывать кулаками твои зубы…

Телохранитель неважно говорил на английском – с сильным русским акцентом. Некоторые его слова было сложно понять даже Давиду. Но Филлинг, кажется, понял все. Потому что сразу же признался:

– Меня нанял Китанян…

«Китанян!» – эта фамилия тут же всплыла в памяти Давида.

– Что?! – взревел он, сжимая кулаки.

Китанян – тот самый делец, у которого Давид два месяца назад чуть не увел выгодный контракт. Охикян уже практически договорился с заказчиками на поставку продукции компанией «Оникс». Именно из-за того дела он покинул новобрачную и отправился в Цюрих в свой медовый месяц.

А потом случилось то, что случилось.

Давид временно выпал из обоймы, не явился на финальную встречу, подписание договора так и не состоялось. Заказчики посчитали Охикяна ненадежным поставщиком.

– Китанян, значит… – процедил он зло.

Не знал, верить или нет. Ведь ему уже доложили, что с Китаняном вышла очень темная история. Он заложил все, что можно, взял огромный заем у банка, чтобы обеспечить поставку продукции. Также выбил задаток у самого заказчика и… исчез со всеми деньгами, бросив жену с дочерью на растерзание прессы и кредиторов. Кто бы мог подумать, что делец с мировым именем способен на такое? Заказчики очень пожалели, что в результате не пошли на сотрудничество с фирмой «Оникс».

Получается, Яна не виновата? Мишенью был Давид – хотели нейтрализовать именно его?

Осознание этого толком не успело уместиться в голове, а сердце уже забилось в ускоренном ритме.

«Яна не изменяла…» – эта мысль взорвалась в мозгу Давида, оглушая.

Не виновата, но пострадала… Значит, не врала про изнасилование.

– То есть, ты изнасиловал мою жену по приказу Китаняна? Отвечай! – взревел Давид, подскочив с места.

Он навис над противником, еле сдерживая дикий гнев.

– Я не насиловал ее, ок? Все было по согласию! – вдруг ответил Филлинг. – Моей задачей было соблазнить, а не изнасиловать!

– Не смей врать! – прорычал Геннадий, выдав певцу новую затрещину.

Челюсти Филлинга клацнули, он даже, кажется, прикусил язык, потому что ни с того, ни с сего начал шепелявить.

– Я н-не насиловал… не насиловал…

Впервые в жизни Давиду захотелось убить человека.

Взять его за голову и прокрутить до характерного хруста шейных позвонков.

Заткнуть навсегда, чтобы не слышать никакой правды.

Такая правда ему не нужна!

Он не понял, как это случилось, но уже, кажется, успел привыкнуть к мысли, что при помощи Филлинга сможет убедиться в полнейшей невиновности Богини. Раз и навсегда выдерет из сердца здоровенную занозу, начнет исцеляться. Этого ждал, это хотел услышать, а вовсе не шепелявое «Не насиловал».

Сам факт того, что Давид не уберег от насилия любимую женщину, был бы ужасен – это без сомнений. Но это как-то можно пережить, исправить, залечить душевную рану Яны, позаботиться о ее дальнейшей безопасности.

Намного страшнее знать, что она пошла на секс добровольно, что никакой любви изначально не было, что женился на лгунье, что обречен на вечные муки неразделенного чувства.

Давид никогда не сможет простить Яне предательства, он знал это наверняка. Тогда как растить с ней ребенка? Как продолжать с ней жить?

За проведенное в Штатах время он почти уверовал в то, что Яна – всего лишь жертва. Маленькая слабая девчонка, ставшая средством для нейтрализации его самого… И вдруг Филлинг сообщает обратное.

Давид выхватил у телохранителя бутылку с водой. Вылил на себя остатки, чтобы хоть как-то остудить готовую взорваться от перенапряжения голову.

Неимоверным усилием воли он заставил себя сесть обратно на стул. Постарался придать лицу невозмутимое выражение, какое обычно делал во время деловых переговоров.

– Рассказывай, – процедил Давид строго.

– Это были легкие деньги… – начал свое повествование Филлинг.

Ублюдок очень обрадовался, получив столь необычный заказ: соблазнить жену олигарха. Еще бы не обрадоваться, ведь обещали хороший куш за обычный трах.

Филлинг не занимался проституцией в общепринятом смысле этого слова. Но особо настойчивые поклонницы часто приплачивали ему за быструю любовь в гримерке или даже секс-марафон на выходных в каком-нибудь загородном доме, отеле.

Богатые телочки любили Филлинга, считали за счастье с ним переспать. А ему не жалко немного любви для скучающих сучек. Член не сотрется – так он рассуждал.

Странный заказчик из России вышел на него незадолго до самого происшествия. Пошел на большие траты, организовал выступление на Гавайях, снабдил информацией о женщине, которую предстояло соблазнить.

Филлинг очень удивился, когда увидел фото Яны. Красотка – этого не отнять. Он даже немного усомнился в своих способностях. Одно дело – очаровать страшную клушу, другое – цветущую женщину, к тому же влюбленную в своего мужа.

– На деле все оказалось очень просто… – продолжал он, шумно вздыхая.

На лице Филлинга даже промелькнула тень улыбки. Словно он вдруг вспомнил какой-то приятный момент, заново его пережил.

– Я сразу понял – ей скучно и хочется приключений. Она моментально повелась на мой финт, я это понял по взгляду. Сразу вижу, если женщина меня хочет. Еще бы мне не видеть! Успел уложить в койку не одну сотню девчонок. Что поделать, я популярен…

Самодовольный треп певца действовал на Давида как красная тряпка на быка. Он почувствовал, как задергалось левое веко, как участился пульс, загорелась кожа лица.

Давид в жизни так не злился, как в тот момент. Еле сдерживал себя, чтобы не броситься вперед и не превратить смазливое лицо ублюдка в кровавое месиво.

Должно быть, тот убойный коктейль чувств, что поджаривал его изнутри, не остался незамеченным, потому что Филлинг резко сменил тон на виноватый:

– Ничего личного, мистер. Это были шальные деньги, причем такая сумма, от которой я не смог отказаться. Как бизнесмен, вы должны меня понять… И как мужчина – тоже. Яна настоящая бомба, к тому же страстная. Но я бы никогда не пошел на насилие. Есть границы, которые даже я никогда не переступлю ради любых денег.

По мере того как Филлинг продолжал рассказ, доверие Давида к Яне умирало в муках. Ровно так же, как умирала его душа.

Думал, успел пережить боль предательства. Хоть немного свыкнуться с этой мыслью. Оказалось – и близко не свыкся. Никогда не свыкнется! Слушать про измену любимой было неимоверно больно. Ни за что бы не поверил, не увидь он тогда все своими глазами.

Ее распростертое на кровати голое тело. Тело, которое он боготворил. Тело шлюхи.

Он тогда все верно понял – гулящая тварь осталась без присмотра и увидела возможность порезвиться напоследок, думала, никто не узнает. Не поняла своим скудным мозгом, что стала пешкой в чужой игре…

Плевать, что любовник был подставной, плевать, что ее охмуряли профессионально. Но она ведь согласилась! Отпустила охранника, пошла с Филлингом в номер. Какой резон певцу теперь врать, тем самым ухудшая свою участь?

Давид внезапно понял, почему некоторые мужья убивают жен, когда застукивают их с любовниками. Видит бог, это именно то, что ему хотелось сделать.

Придушить и ее, и Филлинга…

Жаль, что он не законченный псих, способный на убийство женщины.

Физически он Яну не тронет, как бы сильно из-за нее ни мучился. Вместо этого он отправит эту суку в Москву, посадит под домашний арест и заставит слушаться каждой его команды. Беспрекословно. Бессрочно. Она будет до конца жизни платить за свое предательство.

Филлинг тоже будет платить. Но к нему у Давида другой счет.

– Гена, давай инструмент… – проговорил он, почти не шевеля при этом губами.

Охранник ненадолго вышел, но вскоре вернулся с большой дорожной сумкой. Он водрузил ее на стол неподалеку от пленника, потом вытащил из нее прямоугольный кожаный чемодан.

Давид действовал словно робот. Он встал, подошел к столу, открыл чемодан, полюбовался лежавшим на черном бархате изогнутым как полумесяц мечом.

Меч-то непростой! Перед ним лежала современная реконструкция хопеша, оружия древних египтян. Нечто среднее между мечом и топором. Форма клинка напоминала полукруг – так сильно он был изогнут. Длиной всего шестьдесят сантиметров, он весил около двух килограммов. Солидное оружие.

Хопеш когда-то стал настоящим символом Нового царства. Многие фараоны были изображены с ним в руках. Древние египтяне славились обрядами, а потому такое оружие часто можно было найти в гробницах, в частности у Тутанхамона.

Удивительный клинок.

Давид заказал хопеш для особого случая. Много ночей он представлял, что сделает с любовником жены, когда найдет…

И вот момент настал.

Охикян немного поиграл хопешем, примеряясь, а потом повернулся к резко побледневшему пленнику.

– Срежьте с него всю одежду, – проговорил он отрешенным голосом. – Я хочу, чтобы ублюдок сидел передо мной голым…

Телохранители не задавали лишних вопросов. Одновременно потянулись в карманы за складными ножами.

И тут Филлинг завизжал.

Давиду довелось в детстве побывать на ферме пару-тройку раз. Отчего-то в память врезался звук того, как отчаянно визжала перед смертью свинья. В этот самый момент он услышал очень похожий звук.

– Ты обещал, что я останусь в живых! – в отчаянии завизжал Филлинг. – Ты обещал! Брось этот серп!

Давид ухмыльнулся, буравя урода взглядом, и ответил с пренебрежением:

– Это не серп, неуч!

Надо же, какая ассоциация прошла у Филлинга – если изогнутое оружие в руках у русского, значит серп. А вот ни черта подобного.

– Это хопеш, – принялся объяснять Давид с доброй долей злорадства. – Серп заточен только с внутренней стороны, а этот с обеих. К тому же он гораздо острее, войдет в тело, как в масло…

Он продемонстрировал Филлингу острый клинок.

– Да не волнуйся ты так, – злобно продолжил Давид. – Я оставлю тебя в живых, это без сомнений. Но неужели ты думаешь, что, трахнув мою жену, сможешь сохранить свой паршивый член? Я отрежу его вместе с яйцами и засуну тебе же в задницу…

По мере того как говорил это, Охикян наблюдал за тем, как Филлинг бледнел. На лбу у блядуна моментально появилась испарина, глаза сделались бешеными.

– Срежьте с него одежу, – повторил он команду телохранителям.

И тут Филлинг взревел раненым зверем:

– Я ее не трахал!

Давид резко замер.

Замерли и телохранители.

Шесть глаз уставились на Филлинга с большим интересом.

Несчастный пленник замер, переводя взгляд с одного мучителя на другого, стал каяться:

– Это была инсценировка! Секса не было…

Давид не поверил ему ни на грош. Лишь покачал головой, кивнул телохранителям, те снова потянулись к Филлингу, готовые выполнить приказание шефа.

И тут певец заговорил с бешеной скоростью – видно сообразил, что счет идет на секунды:

– Я вколол ей наркотик, она сразу отключилась. Дальше в презервативы подрочил, и всего дел… Я ее не трахал!

Давид так и взвился, взбешенный новой уловкой Филлинга.

– Ты считаешь меня дебилом? – взревел он, сверля певца злобным взглядом. – Я проверил оставленные тобой презервативы! Там было и твое ДНК, и Яны…

– Ясное дело! – Новая информация ничуть не смутила Филлинга. – Меня уведомили, что вы с большой долей вероятности будете делать ДНК-тест. Я подготовился, прежде чем натягивать на себя презерватив, надевал его на палец и совал в… В общем, обеспечил наличие ДНК вашей жены, но член в нее не пихал, только палец…

Последняя информация показалась Давиду настолько неправдоподобной, что захотелось отрезать Филлингу не только член, но и язык.

Он воскресил в голове образ голой Яны на огромной кровати для молодоженов. Она лежала на животе, выставив на обозрение свою попку. Самую красивую на свете попку! Широко расставила самые стройные на свете ноги!

К слову, между ног у Яны тоже все как надо, Давид в жизни красивее не встречал. Да там святой бы не удержался… Непременно трахнул. Куда уж ублюдку, взявшему деньги за то, что опорочил честную девушку.

– Даже если ты говоришь правду и в самом деле вколол ей наркотик, твоя версия трещит по швам. Я ни за что не поверю, что ты удержался от того, чтобы не воспользоваться девчонкой, которую сам же раздевал и трогал. Тем более такой красоткой, как моя жена.

– Я гей! – вдруг заорал Филлинг.

– Что? – Давид скривил лицо. – Ты же сам говорил, что женщины платят тебе за секс. Геи не занимаются сексом с женщинами… Или я чего-то не понимаю? К тому же у тебя есть подружка, верно я говорю, Гена?

– Верно, шеф…

– Вы про Мари? – запищал Филлинг. – Следили за мной, да? Но все не так! Я сплю с ее братом, у нас договоренность… Дайте объяснить, я хотел сказать, что могу спать с женщинами тоже, но это не доставляет мне никакого удовольствия, я делаю это преимущественно под таблетками. Предпочитаю мужчин…

– Что за чушь? – Левая бровь Давида поползла вверх.

– Это была идея моего менеджера. Большая часть моих поклонников – женщины, с коммерческой точки зрения мне выгодней быть натуралом, так что…

– Хватит молоть ерунду… – покачал головой Давид.

– Возьмите мой телефон! – завизжал Филлинг. – Проверьте переписку с Мари! Там видно, что на самом деле идет переписка с ее братом. Он мне присылал несколько дикпиков*…

– Дик чего? – не понял Давид.

– Фото члена… – признался певец.

Телохранитель без лишних приказов достал из сумки телефон Филлинга, который заблаговременно изъяли и отключили. Нажал на кнопку, и серебристый гаджет стал загружаться.

Очень скоро Давид лично убедился в том, что некая очаровательная Мари шлет Филлингу голые эрегированные хрены. Почесал лоб, заговорил озабоченным голосом:

– Тогда у меня к тебе лишь один вопрос. Какого хера ты мне сейчас вешал на уши лапшу? Я ж тебя чуть не порезал!

– Мне обещали деньги… – выдохнул Филлинг, продолжая таращиться на Давида, и принялся рассказывать финальную часть истории: – Заказчик выдвинул еще одно условие: если меня поймают, я должен убедить вас в том, что Яна пошла на секс добровольно. В случае успеха мне выплатят вторую компенсацию…

– Что ж сдался? – хмыкнул Давид. – Не захотелось ходить без письки, да?

Филлинг дернулся после его слов. Слишком напуганный, он снова затараторил:

– Отпустите меня! Я не сделал вашей жене ничего плохого! Вколол наркотик, чтобы не дергалась, и уложил на кровать. Раздел и имитировал половой акт. Она ничего не почувствовала, я был очень аккуратен! Девушка никак не пострадала…

От последней фразы Филлинга Давида аж всего передернуло.

Перед глазами встал образ Яны с затравленным выражением лица. Вспомнился первый шок, когда увидел ее в том захудалом отеле. Испуганная, непонятно как подстриженная, она тряслась от одного появления Давида. До сих пор трясется, стоит ему появиться в ее поле зрения!

Эмоциональное состояние бывшей жены было крайне нестабильным, и это если не брать в расчет, что ей вкололи наркотик.

– Какую дрянь ты ей вколол? – спросил Давид, прищурившись.

Филлинг назвал препарат, потом стал доказывать:

– Ей после этого ничего не будет! Максимум после такого пару дней штормит, и все. Иногда случается потеря памяти, но через некоторое время все приходит в норму. Чистый продукт, без примесей, я потратился, чтобы ей такое найти. Никаких последствий…

– Никаких последствий, говоришь? – усмехнулся Давид зло. – И для беременных тоже? На скольких беременных его тестировали?

– Б-беременных? – Глаза Филлинга увеличились раза в два.

– Да, ублюдок ты хренов… – прошипел Давид, с пренебрежением глядя на пленника. – Ты вколол наркотик моей беременной жене…

На это Филлинг не нашел что ответить. Не посмел снова начать оправдываться, лишь разевал и закрывал рот, таращась на Охикяна.

– На пол его! – приказал Давид строго.

Телохранители разрезали веревки, и скоро Филлинг оказался лежащим животом на полу.

– Какой рукой ты ее лапал? – проговорил Давид пренебрежительно.

– Что? – Певец не на шутку всполошился, попытался спрятать под туловище обе руки.

Однако телохранители не дали ему этого сделать. Удержали обе кисти на полу, заставили растопырить пальцы.

– Какой рукой ты оставил отпечаток у нее на заднице? – повторил Давид строже. – Какие пальцы в нее совал? Не ответишь, я искалечу обе конечности до локтей…

– Все делал правой рукой… – пропыхтел тот, жмурясь и отворачивая морду от своей правой кисти.

– Правой, значит… – протянул Давид.

Деловито убрал хопеш и достал из сумки самую обычную деревянную биту.

Минуту спустя стены склада стали сотрясаться от криков Джея Ди Филлинга.

Все же какой у него сильный голос, до костей пробирает! Не зря пошел в певцы.

*Дикпик (англ. dick pic – фотография пениса)