Глава 47. Помириться с женой
Давид сидел возле постели спящей Яны и почти не дышал, вглядываясь в любимое лицо.
Утренние солнечные лучи нагло вторглись в больничную палату и теперь ласкали ее фигуру, спрятанную под белым одеялом.
Уже ставший привычным светлый цвет волос делал жену похожей на ангела. Ну точно Богиня! Давид поднял руку, чтобы погладить ее голову, но лишь обвел воздух возле макушки. Не позволил себе ее коснуться, не хотел снова будить и тем более пугать.
Все, что оставалось, – лишь любоваться.
«Дурак! Кретин. Идиот…» – ругал он себя на все лады, неся вахту у постели любимой.
Зачем полез к ней в трусы?
Даже самому тупому ежу на свете и то было понятно, что девчонка может испугаться. Тем более ночью! Тем более в темноте! Тем более спросонья…
Все бы ничего, если бы не Гена с его вездесущим локтем. Врезал Яне в висок, да так крепко, что та потеряла сознание. Слава богу, быстро пришла в себя, но Давид все равно вызвал скорую и заставил забрать Яну в больницу для обследования. Там ее осмотрели, убедились, что серьезного урона нет, поставили капельницу с витаминами, велели отдыхать.
Врачи очень хотели отправить Давида домой, но он не дался.
Просто не мог покинуть больницу, оставить Яну. Она же такая хрупкая, такая нежная… Вдруг с ней еще что-то случится? Он себе не простит. На телохранителей уже не надеялся. Всерьез начал думать, что лучше вообще в принципе никогда не спускать с нее глаз.
Давид долго ждал в коридоре, а потом незаметно просочился в палату к Яне. Благо, кроме нее там никого не было. Неудивительно, учитывая, сколько он отстегнул за ночное приключение.
Что называется – быстро помирился с супругой, сообщил радостную новость. Молодец. Красавчик. Герой!
Вечно он с ней так. Стоит Яне оказаться рядом, и все, здравый смысл улетучивается, заменяясь дикими желаниями, а в воздухе так и витают феромоны, которым невозможно сопротивляться. То ему съесть ее хочется, то любить, то задушить в объятиях. А все потому, что самая драгоценная, самая нужная, самая милая, совершенно точно необходимая. Что уж там, слишком по ней соскучился.
Давид заметил, как ресницы Яны затрепетали, посмотрел на часы – всего восемь утра.
– Спи, спи, малышка, – тихо прошептал он.
«Я буду охранять твой сон», – добавил уже про себя.
Но Яна тут же раскрыла глаза, уставилась на Давида так настороженно, будто он бандит какой, а не самый близкий в ее жизни человек. А ведь он – ближайший.
– Не бойся меня, пожалуйста, – простонал Давид с досадой.
Яна села на кровати, уставилась на Давида.
– Что ты тут делаешь? Я думала, ты ушел…
– Как я мог уйти, малышка? – начал он нежно. – Я никуда от тебя не уйду…
Заметил, как при этих его словах глаза Яны расширились. Напугал? Но он не хотел пугать, наоборот!
– Прости меня, милая… – продолжил все так же нежно.
– Ты просишь прощения? – Она настороженно свела брови.
– Конечно прошу! – заявил Давид с чувством. – Прости меня, что я забрался к тебе в постель без приглашения. Должен был догадаться, что после той инсценировки с презервативами ты только перепугаешься…
– Инсценировки? – Глаза Яны превратились в щелки, она внимательно уставилась на Давида. – Ты нашел Филлинга? Тебя поэтому не было последние два дня?
– Поэтому… – кивнул Давид.
И принялся в красках рассказывать Яне, как нашел Филлинга, скрывающегося под личиной певца-пародиста, что на самом деле он гей, и все, что с ней произошло, было не более чем инсценировкой, призванной выбить Давида из седла. Что благодаря этому шоу нечистый на руку конкурент заработал огромную сумму и скрылся.
– Так это все из-за денег? – охнула она. – Что ж этот Китанян за тип такой, ничего для него святого нет…
– Ты не волнуйся, малышка, – заявил Давид, шумно дыша. – Он за все ответит. Я лично найду этого упыря и повешу за причиндалы на первом же столбе. Обещаю, что больше никогда не допущу подобного. Первый и последний раз ты через такое проходишь. Хорошо еще, обошлось лишь имитацией…
И тут он поймал ее улыбку.
– Так это что же получается, Давид, он мной не воспользовался, пока я была без сознания? Просто изобразил?
Столько облегчения послышалось в ее словах, столько радости, что Давид и сам расцвел улыбкой.
– Тебя никто не насиловал и впредь не изнасилует! Я позабочусь о твоей безопасности, – заявил он, смотря ей прямо в глаза.
– Спасибо, Давид! – заявила Яна с придыханием. – Я очень-очень благодарна за то, что ты это узнал. Не представляешь, как для меня важно было это знать…
Это он-то не представляет? Очень даже!
– Еще как представляю, Яночка. Для меня это вообще имеет сакральное значение, ведь я мужчина, а ты женщина. Я безумно обрадовался, когда узнал, что ублюдок тебя не тронул. Этому и тому факту, что ты мне не изменяла, девочка моя…
Последнее он сказал с особым ударением, чтобы показать, как для него это было важно. Жизненно важно, да и разве бывает по-другому?
Яна немного подалась вперед, заявила с чувством:
– Я никогда бы по доброй воле тебе не изменила! Я вообще не верю в то, что такое можно совершить в здравом уме. Не может быть такой причины, чтобы оправдать измену. Это подлость…
Все, что она говорила, отдавалось приятной пульсацией в его сердце. Каждое ее слово – бальзам на израненную душу. Он бы вечно ее слушал – ее нежный голосок и то, как признавалась ему в глубоких чувствах. Ведь только имея глубокие чувства, можно говорить такие вещи, разве нет?
– Я рад, что мы все выяснили, девочка моя. Я очень счастлив! – проговорил Давид, подаваясь вперед. – Спасибо, что ты все это мне сказала. Мы одинаково мыслим, смотрим на мир. Давай оставим все, что было, в прошлом. Сейчас главное, что ты и ребенок в порядке… Мы должны сосредоточиться на его здоровье, благополучии.
– Да, сейчас главное – ребенок, – тут же согласилась она.
Продолжая улыбаться, положила руку на живот, погладила, словно малыш мог это почувствовать.
И тут Давида так сильно к ней потянуло, что показалось, если не прикоснется, просто умрет на месте. И никакими средствами его потом не откачают.
– Можно потрогать живот? – вдруг спросил он. – Я просуну под майку руку, ладно? Всего на минуту…
Взгляд Яны заметался из стороны в сторону. Она сглотнула и проговорила сдавленно:
– Лучше не надо.
Не хотела, чтобы он трогал ее после несчастного случая, который случился ночью? Не приняла извинений?
Давид часто-часто задышал, попытался успокоиться. В конце концов, не винить же девчонку в том, что она осторожничала с ним после его же глупой выходки, так?
– Яночка, – начал он ласково объяснять, – я ничего плохого тебе не сделаю, обещаю. Ты не переживай, малышка.
– Я не переживаю, но… Такой прямой контакт, он…
Говоря это, она начала активно жестикулировать.
– Что плохого в контакте? – спросил Давид, смотря ей в глаза.
Он поймал ее руку, повернул внутренней стороной вверх, прижался губами к ладони, лизнул теплую кожу. Пока прикасался к ней, его всего аж потряхивало от удовольствия. Жаль, что длилось это всего секунду.
Яна резко отдернула кисть.
– Давид, не целуй мне рук, пожалуйста! – попросила она возмущенно.
– Ладно, живот тронуть не разрешаешь, но с руками-то что? Что плохого в простом прикосновении, Яна? Тебя нельзя даже тронуть?
– Ничего себе тронуть! – возмутилась она абсолютно необоснованно. – Ты ее чуть не облизал до локтя! Это слишком.
– Что слишком? Поцеловать жене руку? – Лицо Давида вытянулось.
Впрочем, лицо Яны вытянулось тоже. Она удивленно уставилась на Давида, потом вдруг воскликнула с обидой в голосе:
– Я тебе не жена!
Давид аж взвился от возмущения.
– Как это не жена? Жена! Еще какая жена…
– Никакая не жена! – бросила она ему в лицо. – По паспорту я вообще-то Гордеева. Ты со мной развелся, помнишь?
Маленькая паршивка не могла не припомнить ему тот импульсивный поступок.
– Раз тебе так важны бумажки, сейчас все исправим, не волнуйся, Яна, – проговорил Давид, подскакивая с места. – Позову какого-нибудь священника, тут с этим быстро…
– Давид, стой! – возмутилась Яна.
Он вопросительно на нее посмотрел.
– Если ты боишься, что эта роспись не будет иметь силы в России, так я с этим тоже разберусь, – кивнул он уверенно. – Пусть тебя эти проблемы вообще не волнуют…
– Я не хочу второй раз выходить за тебя замуж! – вдруг заявила она.
«Не хочу за тебя замуж!» Ее слова врезались в его воспаленное сознание, словно ракета «земля-воздух».
– Это как? Это почему? – тут же взвился Давид. – Ты соображаешь, что говоришь?
Яна замялась, нервно сглотнула.
– А с чего ты вообще взял, что я соберусь за тебя замуж снова? После всего, что было…
Она при этом так на него посмотрела, будто даже предположить такое – глупость.
«Все еще обижается», – дошло до него сразу.
Впрочем, немудрено. Он бы тоже на ее месте, наверное, обижался. Хотя такими словами не бросался бы точно!
Давид шумно вздохнул, кивнул, признавая ее правоту. Ведь за главное-то… за главное не извинился. Просто к слову не пришлось. Снова уселся на стул, стоявший рядом с кроватью любимой, и проговорил проникновенным голосом:
– Яночка, сокровище мое, это все было ошибкой, я признаю…
– Что было ошибкой? – уточнила она с опаской.
– Прости меня за то, что я выставил тебя голой в то утро… Я не должен был этого делать. Стоило догадаться, что ты все еще была под кайфом и просто не могла рационально действовать, объяснить мне ситуацию. Ты шагала вперед, как будто тебе даже стыдно не было, я должен был понять, что с тобой что-то не так, ведь сам-то был трезвый. Я больше никогда не допущу ничего подобного по отношению к тебе. Ну, теперь все в порядке? Теперь ты согласна замуж?
Яна замерла на кровати, отчего-то прижимая к груди одеяло. Захлопала ресницами, а потом вдруг выдала:
– Нет, не согласна.
У Давида начало дергаться левое веко.
– Почему? – спросил он, как казалось, спокойно, хотя по факту зашипел как удав.
– Ну… Спасибо, конечно, что ты извинился за тот случай, но… Знаешь, я понять не могу, зачем ты вообще зовешь меня замуж сейчас. Из-за ребенка? Так не надо! Это недостаточно хороший повод…
Левое веко Давида начало дергаться активнее.
– Неужели причина для тебя не очевидна? – спросил он, буравя ее взглядом. – Я люблю тебя… Это моя причина.
При этом Давид нарвался на такую брезгливую гримасу, будто он ей не в любви признался, а в том, что любит заниматься сексом со скунсами.
– О какой любви ты говоришь? – взвилась Яна, уселась в кровати на коленях, смерила его строгим взглядом. – Пока я отходила от развода, лежала в кровати в позе эмбриона, переживала, ты вовсю зажигал с этой моделью нижнего белья, как ее там… Мисс Длинные Ноги, вот!
«Ревнует!» – наконец дошло до Давида.
На сердце сразу потеплело, по телу пронеслась волна облегчения. Если ревнует – это же другое дело. Это значительно лучше, чем, допустим, «не люблю тебя больше» или «на фиг ты мне не сдался». Ревность – вообще хороший знак. Если речь не о Давиде, конечно.
– Яночка, солнце мое, – начал он ласково. – Не было у меня ничего с той моделью!
– Как это не было? – смерила она его недоверчивым взглядом. – Я видела фото, они были весьма откровенны…
– После того, как тебя начали травить в интернете, мой имиджмейкер придумал это для отвода глаз. Тебя трепали, пока ты была со мной как-то связана. Соответственно отстали, когда связь эта исчезла. Все просто… А мой хакер поработал над тем, чтобы очистить интернет от видео с твоим участием.
Давид внимательно посмотрел на Яну, развел руками.
– Ну? Теперь поняла? Сомнения отпали?
Яна захлопала ресницами, прикусила губу, а потом снова покачала головой.
– Нет, не отпали, – запыхтела она недовольно.
– Ты мне не веришь? – спросил Давид, прищурившись. – Я могу доказать! Тебе прямо сейчас вышлют негативы, из которых сделали совместные фото, которые ты видела в газетах. Там все довольно очевидно. Или хочешь, я наберу по видеосвязи эту девушку-модель, и она лично тебе докажет…
– А даже если докажет, это не единственная причина, почему я не хочу снова становиться твоей женой… – покачала головой Яна.
– Господи, ну что еще? – Давид возвел руки к небу.
Потом увидел, как Яна уставилась на свои ногти, принялась внимательно их изучать. Будто искала там подсказки о том, как продолжить этот нелегкий разговор.
– Просто ты не такой, как я думала… – наконец выдала она.
– В смысле? – спросил Давид, и без того донельзя настороженный.
– Я думала… В общем, неважно…
– Важно, Яна! – воскликнул он. – Объясни мне по-человечески, почему ты не хочешь со мной мириться?
– Просто ты не такой человек, каким я тебя считала. Я думала, ты добрый, отзывчивый, надежный…
– Я надежный! Я докажу тебе, я…
– Пожалуйста, не надо мне ничего доказывать! – воскликнула Яна с чувством. – Я просто хочу домой, и все! Хочу спокойную жизнь, где меня никто не будет доставать…
Домой? Это он запросто. Домой – легко.
– Я доставлю тебя домой, милая, – тут же пообещал он.
К нему домой, разумеется.