Глава 58. Компромиссы

Давид с упоением наблюдал за тем, как Яна занималась йогой для беременных со специальным тренером, которого для нее нашла Гаяне.

Яна стояла к двери спортзала спиной и не видела, что он бессовестно за ней подглядывал в дверной проем.

Ее облегающий черный спортивный костюм явно обладал гипнотическим эффектом, потому что Давид в прямом смысле не мог оторвать от жены взгляда. Задыхался от желания подойти к законной супруге. Мечтал послать ее тренера подальше, а потом лично ощупать, рассмотреть вблизи свою ненаглядную. Потрогать ее, раздеть, как следует оглядеть ее изменившееся тело. Поцеловать грудь, живот, сладкую, влажную щелку, которую она прятала между ног. Наконец взять…

Далась Яне эта треклятая квартира!

Жена до сих пор злилась на Давида за то, что продал ее недвижимость.

Ну а что ему было делать? Позволить самой дорогой в мире женщине отгородиться от него бетонными стенами и стальной дверью? Она бы спряталась там от него и носа на улицу не казала. Он даже видеть ее не смог бы…

Нет, Давид на такое решительно несогласен. Он бы сгрыз эту железную дверь, которую сам лично поставил в бывшую квартиру Яны. Сдох бы от тоски! Да к тому же Китаняна до сих пор так и не нашли. Пусть Яна хоть номинально будет рядом. Хоть иногда ее видеть, говорить с ней – уже радость. А большего Давид так и не смог добиться.

Что бы ни сделал, какой бы подарок ни выбрал – все не так.

Яна за все время даже добрым взглядом его не одарила. И Давид решительно не знал, как пробиться сквозь ледяную стену, которой жена себя окружила.

Что для нее та квартира? У нее в шкатулке драгоценностей больше, чем она стоит. Неужели так хотела от него съехать? Хотя во время их разговора она назвала квартиру запасным аэродромом, это Давид точно запомнил.

Он по-всякому дал Яне понять, что ей не нужен никакой запасной аэродром, что его аэродром достаточно хорош и надежен.

Но вот не верила Яна в его надежность, похоже. Впрочем, неудивительно после всего случившегося.

Давид до сих пор по десять раз на дню прокручивал ту сцену, где вышвыривал Яну из номера голую. Каждый раз морщился от собственной слепоты, от грубости. Теперь уже совсем не понимал, как мог такое сотворить. Даже если женщина изменила, она же по умолчанию слабее, а над слабыми издеваться не по-мужски, даже если тебе сделали очень больно.

Каждый день Давиду хотелось обнять Яну, прижать к груди, пожалеть, пообещать, что больше никогда и никому не позволит ее обидеть. Но даже если он это сделает, насколько жалкими будут выглядеть его слова! Яна их не примет, как и его подарки.

Он понял – ей не подарки от него нужны и не слова.

Но тогда что? С какой стороны к ней подойти? Как добиться расположения?

Отчего с этой женщиной все так сложно? Ни с кем так сложно не было, как с ней. Ни от кого он не терпел бы такого показного безразличия, как от нее… Потому что самая любимая, потому что носит его ребенка.

В эту самую секунду тренер показала Яне новую позу – высоко подняла левую ногу и одновременно развела обе руки в стороны. Жена попыталась ее повторить и чуть не упала, балансируя на одной ноге. Давид уже хотел броситься туда, обнаружив себя, но тренер ринулась вперед со скоростью львицы, не дала Яне упасть.

– Давайте, я вас поддержу, помогу. Так будет проще…

Однако Яна покачала головой.

– Я хочу сделать сама.

С этими словами Яна попробовала поднять ногу и одновременно развести руки еще раз. Удивительно, но у нее получилось.

– Ура! – проговорила она, очень собой довольная.

Тут-то Давид и понял кое-что про свою жену. Она привыкла быть самостоятельной. Так было и раньше – она сама зарабатывала себе на жизнь, жила в своей квартире, а он выдернул ее из привычной среды обитания. И ей попросту не хватало той самостоятельности, возможности решать за себя.

Жена хотела независимости. Вот для чего ей нужна была та паршивая однушка у черта на рогах.

«Но ведь не только квартира может дать ощущение независимости, так?» – вдруг пришла Давиду в голову мысль.

Независимость также может обеспечить хорошая работа.

Он помнил, как Яне нравилось работать моделью, как она блистала на съемках в Париже. И немудрено – с таким-то лицом, фигурой… Хотя фигура как раз теперь приобрела необычные для модели очертания.

Тут он вспомнил вчерашний разговор с пиарщиком о том, что стоит перенастроить рекламную кампанию завода по производству средств для ухода за кожей, который Давид купил полгода назад. Как раз недавно они запустили линейку кремов для беременных. Крема от растяжек, пигментных пятен, активно увлажняющие.

А что? Почему бы Яне не сняться для рекламы продукции для беременных?

Фотосессии на протяжении всей беременности, ролики с фото – в доказательство того, насколько эффективна продукция, которая производится на заводе Охикяна. Будет отличная пиар-кампания!

Вдруг от предложения о работе Яна не откажется?

* * *

Яна согласилась.

В тот день, когда предложил ей это, Давид все-таки дождался от нее искренней улыбки. Улыбка была адресована именно ему и только ему. Он потом часами млел, вспоминая эту улыбку.

Прошла неделя, план по проведению PR-кампании был готов, и Яну пригласили на съемки.

Жена не звала Давида в фотостудию в свой первый рабочий день, но он пришел.

Лично выбрал для нее букет алых роз. Поднялся на нужный этаж. Ассистент проводил его в гримерную, где Яна готовилась к фотосессии.

Давид увидел возле гримерной телохранителей Яны.

Стоят по обе стороны от двери, как и полагается. Ох, скольких бед он избежал бы, догадайся вовремя усилить охрану… Жаль, прошлого не воротишь.

– Яна одна? – спросил он.

Телохранители закивали.

И тогда Давид постучал.

Услышал нервное:

– Войдите.

И прошел в святая святых.

Яна как раз вертелась возле зеркала в умопомрачительном наряде – синем, под цвет глаз, шелковом платье, облегающем ее грудь и животик. Наряд подчеркивал интересное положение жены Давида, но так и было задумано, ведь ее фото будут украшать продукцию для беременных. Хотя животик крупным планом на съемках будет демонстрировать все же не она. Давид не хотел, чтобы Яна оголяла перед кем-то даже эту часть тела.

Он замер, любуясь своей женщиной. Она всегда казалась ему прекрасной – даже при полном отсутствии макияжа и в той ужасной мальчиковой одежде, какую стала носить у него дома. Но вот теперь, после того как над ее лицом поколдовал стилист, у Давида аж дух захватило от переизбытка эмоций.

– Привет, – проговорила Яна сдавленно. – Что ты здесь делаешь?

В этот момент Давид заметил, как ее руки покрылись гусиной кожей. Это на него у малышки такая реакция?

– Я просто приехал поддержать тебя в первый день съемок, – ответил Давид, жадно ее разглядывая. – Это тебе!

С этими словами он протянул Яне букет роз.

– Спасибо, – кивнула она.

Взяла из его рук букет, положила его на стол для макияжа.

Давид с шумом вдохнул, почувствовал аромат ее сладких духов, и аж голова закружилась от желания близости. Сам не понял, как шагнул вперед, как оказался у Яны прямо за спиной.

– Давид, ты что? – врезался в уши ее удивленный вопрос.

Она резко повернулась к нему, при этом посмотрела на него таким испуганным взглядом, будто он собрался ее насиловать.

А ведь он уже близок к этому! На что угодно был готов, лишь бы снять этот запрет на прикосновения, секс, взаимные оргазмы.

Да что там, Давид уже на коленях готов молить ее близости… Любой!

– Яна, пожалуйста, позволь мне всего один поцелуй! – проговорил он с чувством.

– Нет! – ответила она, испуганно прижав руки к груди.

– Пожалуйста! – взмолился Давид, тесня ее к стенке.

– Давид, не надо! – проговорила Яна, нервно сглотнув.

– Только один поцелуй, ничего больше! Я клянусь тебе, пальцем не прикоснусь. – Давид показательно поднял обе руки. – Позволь только прижаться к тебе губами, и все. Ненадолго!

– Зачем? – спросила она, делая шаг назад.

– Я умру, если тебя не поцелую… – простонал Давид с чувством. – Всего раз, и я сразу оставлю тебя в покое, обещаю. А без поцелуя не уйду!

Яна пятилась к стене до тех пор, пока не уперлась в нее спиной. Охнула, заметив это, посмотрела на Давида все тем же испуганно-удивленным взглядом.

– Правда уйдешь? – спросила она хрипло.

Давид закивал, всем своим видом давая понять, что непременно покинет гримерную, как только получит свое. И ни секундой ранее.

– Хорошо… – наконец кивнула она. – Но только один раз!

– Только один раз, – кивнул он, чувствуя, как грудную клетку разрывает от чувств к этой женщине.

Разрешила!

Давид шагнул к ней вплотную.

– Ой… – застонала она, когда он упер ладони в стену по обе стороны от ее головы.

– Сказал, не трону, – заявил Давид, буравя жадным взглядом лицо жены.

У него есть право на один поцелуй. Целый поцелуй! Невообразимая роскошь. Но куда поцеловать? В щеку? В шею? В ложбинку между пухлыми грудями? Соблазнительно…

И все же вместо ложбинки он впился в ее губы, прижался к ним своими с таким удовольствием, будто обычный поцелуй – предел мечтаний, квинтэссенция удовольствия, которое мужчина только может получить от женщины.

Кожу губ обожгло от простого прикосновения.

У Давида голова пошла кругом от удовольствия. Он просунул язык Яне в рот, почувствовал ее вкус, в этот момент ощутил, что жена ответила на поцелуй. Робко, но определенно ответила.

– М-м-м… – Давид аж застонал от наслаждения, прижимаясь к Яне всем телом.

Пока целовал, остро почувствовал момент, когда жена положила руки ему на грудь. Еще чуть-чуть – и обнимет, еще чуть-чуть – и пустит в себя.

«Можно брать…»

Яна всегда была страстной девочкой – немного приласкай, и она готова отдаться.

Но ведь он обещал, что ограничится лишь поцелуем! Что будет, если он нарушит это обещание? У них только-только начало налаживаться хоть какое-то доверие. Не мог он так рисковать.

Отрываться от Яны было физически больно, тем не менее Давид сделал шаг назад, размыкая контакт.

– Хороших тебе съемок… – прогудел он, с шумом дыша.

Развернулся и вышел из ее гримерной во избежание искушения.

Однако совсем из фотостудии не ушел. Следующие два часа с удовольствием наблюдал, хоть и издалека, как Яна позировала для фотографа. Ласкал взглядом каждую ее черту, каждую линию тела. Иногда даже ловил на себе ее взгляды. И вот когда случался этот редкий зрительный контакт, внутри все замирало от сладкой истомы и воспоминаний о пережитом. Век бы ей в глаза смотрел.

Нет в этом мире женщины красивее и желаннее его богини, Яны