Глава 12

Багратов

Утром я замечаю, как Серафима разглядывает простынь, в поисках капелек крови. Боюсь ее огорчить, но там она ничего не увидит. По одной простой причине, что у нас уже был секс. Но строго говоря, Серафима и в первый раз была такая готовая и открытая, что крови было совсем немало, и дискомфорт — минимальный.

Может быть, сказать, как есть?

— Серафима…

— Да? — вскидывает на меня серые глаза.

Никогда трусом себя не считал, пер напролом, а сейчас вдруг притормозил, в поисках подходящих слов. Стук в дверь прерывает поток мыслей. Признание отстрочено. Оно потом еще мне может аукнуться, шепчет внутри голос совести, но радости и эйфории от долгожданного единения в разы больше. Так что я просто приказываю ему заткнуться!

— Наверное, тебе одежду привезли, — прочищаю горло. — Мне кажется, ты бы хотела переодеться в повседневную одежду.

— Да, спасибо большое! Тимур, — добавляет совсем тихо, словно сама смакует мое имя, пробует его на вкус.

По телу проносятся волны — одна другой жарче. Забрав у посыльного пакет с вещами, Серафима отправляется переодеваться, спрятавшись в ванной, а я — ожидаемо, подглядываю, как она это делает.

Чертовка точно знает, что я буду смотреть, поэтому не заперла дверь ванной комнаты на ключ! Я осторожно приоткрываю дверь и сразу же замечаю, как она смотрит — с лукавой усмешкой и толикой ожидания на дне лучистого взгляда. Какие у нее глаза… Топят меня в светлой глубине, у которой нет дна, только желание упасть еще глубже и никогда-никогда не выплывать.

— Ты знала, что я приду смотреть.

— Я надеялась, что ты придешь и поможешь с крючками, — поворачивается ко мне спиной.

— Хочешь, чтобы я на тебе лифчик застегнул? Это же противозаконно… Такое прятать, — накрываю ладонями упругие возвышенности.

— Тимур. Крючки — сзади.

— Не спереди? Может быть, ты посмотрела плохо? Давай проверю.

— Нет же! Застегнуть надо, Тимур Дамирович! — строго хлопает по запястью, но сама завороженно смотрит в большое зеркало, на наше отражение.

Она полуодета, и это больше чем намек, это прямая провокация, призыв к действию! Стоит признать, что рядом с этой девчонкой меня даже от взмаха ресница начало бы будоражить, словно от прямого попадания молнии.

— Хорошо. Застегну. Но вечером приду расстегивать.

— Этим вечером? — спрашивает, начав дышать учащенно, но пытается не подать виду.

— Да.

Крохотный крючок ложится, как положено. С сожалением отхожу в сторону. Серафима нагибается за кофточкой, соскользнувшей с пуфа на пол. Чего мне стоило сдержаться… Почти святошей стал!

— Провокаторша мелкая.

— Я думала, скажешь, жена.

— И это — тоже.

Телефон снова дает о себе знать. Серафима смотрит мимо меня задумчивым взглядом.

— Наверное, праздник закончился. Пора возвращаться к реальной жизни.

— Ты это брось… — говорю глухим, севшим голосом. — Сомнения.

— Это не сомнения. Я очень хочу верить. Очень… Ты же знаешь, как я люблю сказки. Но то, что я чувствую, даже сомнением сложно назвать. Это словно затаенное ожидание, и оно проходит через все мои чувства, вне зависимости от того, хочу я сомневаться или нет. Извини… Я хотела быть честной, — добавляет. — Тебе нужно ответить, Тимур.

Звонит брат. Амир. Надо же!

— Чего тебе в такую рань не спится, Амир?

— Рано? — зевок. — Я еще даже не ложился спать.

— Уже утро. В курсе?

— Ага. А ты в курсе, какие дети бывают горластые? — снова зевает. — Мы со Светой двое суток по очереди дежурим. Сейчас очередь Светы спать, а я…

На заднем фоне слышится какое-то ауканье, и я даже на расстоянии чувствую, как широко улыбается Амир.

— Моя дочка будет самой красивой! — говорит с гордостью.

— И?

— И еще она любит бывать у меня на руках!

— Заметно, что ты уже под двойным каблуком. Только у одной дамочки шпилька острая, а вторая еще даже ползать не умеет, но уже под пятку тебя загнала. Няньку найми, пусть сидит с ребенком… Или ты заделался сиделкой? — спрашиваю иронично.

— Няньку? Да после того, что было, я никаких нянек не подпущу! — объясняет воинственно.

— Это временно. Напряжение пройдет, и тебе придется делегировать часть своих родительских обязанностей кому-то другому. Иначе никак. У тебя бизнес. Все равно что еще один ребенок, требующий ухода и внимания. И если на него болт забить, сам знаешь, куда это может привести.

— Знаю, — вздыхает. — Но тебе просто незнакомо это чувство. Когда свою малышню заведешь, поймешь в полной мере.

— У Динки есть дети. Если ты забыл. Я в курсе, что такое детишки.

— Нет. Быть отцом — это другое. Короче, не спорь. Родит твоя жена — поймешь. Только если ребенок желанен. Вообще-то я звоню тебе узнать, как она там… — ухмыляется. — Зубастенькая твоя. Выдумщица. Дама, осмелившаяся подарить Багратову цветочек, засушенный…

— Моя.

Оборачиваюсь на Серафиму, которая уже вошла в комнату и глазеет на меня, прислушиваясь к разговору. Ни черта не понимая. Я же не на русском с Амиром общаюсь.

— Слышу, ты доволен. Неужели объездил кобылку? Долго ломалась?

— Подробностей не услышишь.

— А что так? — усмехается. — Помнится, раньше ты не стеснялся делиться некоторыми подвигами. Вообще ничего не стеснялся.

— А я и сейчас не стесняюсь. Но просто знаю, что в наши дела посторонним свой любопытный нос совать не следует. Болтливый язык — тоже.

— Ну-ну… — хмыкает. — Меня аж напополам рвет от любопытства. Кое-какие сведения я уже добыл. Хочу вживую посмотреть на ваш симбиоз.

— На что-на что ты хочешь посмотреть?

— На зубастую, — лыбится. — Скоро приеду в гости. Со Светой и дочерью.

— У тебя, кажется, дочка совсем крохотная.

— Да. И нам надо встряхнуться. У дочки скоро пройдут колики. Как только это закончится… — слышится недовольное покряхтывание младенца. — Королевишна-младшая недовольна, что я уделяю разговору по телефону больше внимания, чем ей. В общем, как только колики пройдут, жди нас со Светой в гости!

— Я тебя не приглашал.

— А я сам приеду. И припомню, как ты в мой дом пролез, минуя охранную систему! — отрезает Амир. — До скорого!

* * *

Мы возвращаемся домой в тот же день. Но не с самого утра, а чуть позднее — после завтрака, ближе к обеду.

— Я могу оставить тебя в доме и быть уверенным, что любопытство не толкнет к сестре? С Ксаной тебе лучше пока не видеться.

Серафима кивает согласно. Не противится моим решениям.

— Пошли.

— Куда? — настораживается.

— Открою твою лавку начинающей ведь… Ведуньи!

— Ты же не то хотел сказать?

— Не то. Но ты и так поняла.

Спускаемся по лестнице. Беру большие металлические кусачки и цепляю ими дужку замка.

— Только с одним условием.

— Не травить тебя?

— Так точно. Ты понимаешь меня уже с полуслова. Симбиоз получается крайне удачный.

— Симбиоз, значит!

— Слова моего брата. Не мои. Я думаю немного иначе.

— Открывать будешь? — нетерпеливо дергает меня за рукав.

— Да. А ты сразу туда, с головой?

— Просто хочу зайти и убедиться, что ты ничего не сжег. Мирон сказал, что ты хотел все сжечь… — волнуется.

Вижу, что беспокоится, но пытается не подать виду.

— Со мной можешь быть откровенна.

Кусачки перещелкивают дужку замка. С громким металлическим лязгом снимаю цепь, понимая, что у меня самого сердце в оковах крепче и надежнее, чем все эти замки.

— Говори, как есть. Хорошо?

— Хорошо, — привстав на цыпочки, целует в щеку.

— И все же. Что значил тот засушенный цветок?

— Узнаешь, позднее. Наверное, в свое время все узнаешь.

— Так не пойдет.

Снова телефон разрывается трелью.

— Багратов, у тебя много дел. Пора тебе ими заняться.

* * *

Пора заняться. Вернее не скажешь. Ныряю в дела с головой. К вечеру посещаю Ксану, которая в ожидании меня истомилась, едва ли не все ногти сгрызла!

— Тимур Дамирович! — бросается ко мне с порога. — Почему так долго? — заламывает руки в отчаянии и смахивает несуществующие слезинки.

— Дела. Говорила, что хотела.

— Здесь не получится, — опускает глазки в пол. — В другом месте покажу… все.

— Конкретнее. Дела Баженова меня интересуют.

— Я могу показать тайники, которые ваши люди не смогли обнаружить. Отец спрятал кое-какие ценности в банковских ячейках. Документы на недвижимость, ценные и редкие камни! — затараторила.

— Меня интересует, где он сам.

— Прямо связаться не могу. По идее, он назначил время, когда собирался покинуть страну. Но я так же знаю, что он мог перестраховаться и отложить отлет. Я приведу вас, — захлопала ресницами. — Но…

— Что «но»?

— Взамен прошу освободить мою сестру от всех обязательств!

— За сестру просишь?

— Да.

— Неожиданно.

— Я уже подвела Серафиму, а она такая наивная, невинная… Совсем не готовая к взрослой жизни. Баженов втянул нас обеих в свои игры! — всхлипывает. — Я более зрелая и могу вынести этот удар, но Серафима. Когда я увидела ее, мое сердце закровоточило. Как же ей сложно…

— Ничего такого не заметил! — хмыкаю, не удержавшись.

— Она старается изо всех, — кивает с грустным видом. — Виду не подает, но у нас всегда была особая связь. Даже когда отец запрещал мне с ней общаться, мы поддерживали отношения. Секретничали. Серафима поделилась, насколько ей тяжело быть… здесь и выполнять обязательства. Кхм… В особенности те, которые касаются близости. Я скажу, как есть, и прошу… не винить неопытную девочку в ее реакциях. Умоляю не наказывайте Серафиму. Но вы ей противны!

— Противен, значит…

— Да. Омерзительны. Почему она сбежала от вас, как думаете? — холодно сверкнула глазами Ксана. — Ей претит близость с взрослым мужчиной, с большими потребностями.

Претит?! Как бы не так… Я же не дурак и чувствую, когда женщине со мной хорошо, а Серафиме со мной очень хорошо в постели.

— Мы разговорились, я дала ей несколько советов, как вести себя. Возможно, она им последовала, но надолго ее не хватит. Не выдержит. Прошу, не надо заставлять ее делать то, на что она неспособна…

— Так. Хватит. К делу ближе. Поехали!

— Разумеется!

— И еще одно. Ты не сказала, что хочешь взамен.

— Как? — округляет глаза, похлопав ресницами. — Я же сказала. Отпустите Симу, не насилуйте ее тонкие чувства и душевную организацию. Не ломайте девочку… Она — ангел. Достойна лучшей жизни и настоящих чувств. Я виновата перед ней и готова остаться в качестве замены…

Сука. Больше мыслей не приходит. Но не хочу раньше времени показывать, что ее игры для меня проще, чем семечки.

— По делу будет видно, — говорю сухо. — Сначала — деньги, документы и Баженов на блюдечке. Потом я подумаю над твоим предложением…

— Вы не разочаруетесь! — пообещала.

Ксана нечаянно на миг прильнула к моему телу пышной грудью, протискиваясь через дверной проем.

Проходим через большой холл. В голове крутится: надо бы с Серафимой проститься, рассказать ей, что уезжаю и оставляю одну ненадолго. Что всеми мыслями — рядом с ней, а желаниями — в особенности.

— Выходи, — толкаю ладонью дверь. — Садись в машину. Сейчас приду.

Краем глаза замечаю движение на лестнице. Еще не посмотрел прямо, но знаю, что это Серафима. Опередила меня! Выбежала…

— Багратов, постой! Мне нужно тебе кое-что сказать!

Ксана напрягается, услышав голос Серафимы, пытается прильнуть к телу. Сестра Серафимы изображает слабость и неумение держаться на ногах. Рисует недомогание, а сама так нечаянно и совершенно незаметно чиркает попой возле моих бедер. Знаю я такие фокусы.

— Тимур, прошу. Одну минуту! — настойчиво требует Серафима.

— Знаешь, Фимочка, ты сейчас очень сильно невовремя. У нас с Тимуром Дамировичем есть очень важное дело. Очень… — вставляет свои пять копеек. — От этого зависит наша судьба. Дело ждать не может!

— Так и есть, — соглашаюсь. Киваю охраннику: — Отведи Ксану в машину, я скоро приду.