Глава 3

Во внутреннем дворике нас ожидала такая «немая сцена», что сам Гоголь бы позавидовал. Все собравшиеся вдруг застыли, как вкопанные, и на фоне шаров и праздничных украшений выглядели словно живые статуи на общегородском мероприятии.

И только Алекса не разделяла всеобщего замешательства. Она задумчиво осмотрела нас и, довольно засияв, направилась прямиком к Максу. Тот отреагировал незамедлительно и… слишком мило для Стравинского. Присев на корточки, протянул руки к малышке, а когда та доверчиво нырнула в его объятия, буркнув свое любимое «па», поцеловал ее в рыжую макушку. Как же они чувствуют друг друга!

— Почему он позволяет себе… — начала заводиться Амелия, но я лишь подняла руку, останавливая ее словесный поток.

— Ты прекрасно знаешь, почему, — рявкнула грубо, поражая маму своей решимостью.

Скользнув взглядом по всем присутствующим, я тяжело вздохнула, предвкушая ожидающую нас «уютную семейную» атмосферу, и, натянув улыбку, бодро проговорила:

— Раз уже все в сборе, — особым тоном выделила слово «все», намекая на присутствие Макса, — то можем садиться за стол.

Оглянувшись на Стравинского, который уже стоял с Алексой на руках, я тепло ему улыбнулась, поманила за собой, и он послушно двинулся следом. Сегодня это просто идеальный мужчина… Хотя кого я обманываю, для меня он всегда является таковым, несмотря ни на что…

Подойдя к столу, я забрала у Макса малышку и, усадив ее в высокий детский стульчик, расположилась рядом. Стравинский, не долго думая, занял место возле меня, по левую руку от него умостилась ничего не понимающая Бетти. Напротив нас оказались Стив, Пьер и Мари, последняя сияла так, что могла составить конкуренцию яркому летнему солнышку, и всем своим видом будто твердила мне: «Это судьба!». Хотя в данном случае я не могла не согласиться: слишком уж странное стечение обстоятельств вновь свело нас вместе с Максом.

Мельком взглянула на родителей, которые заняли оставшиеся стулья подальше от нас. Наверно, это и к лучшему…

Тем временем Макс то и дело посматривал на Стива, метая молнии, а тот, в свою очередь, хмуро и недовольно изучал нас обоих.

Что ж, занимаем удобные места в первом ряду: шоу «Как выжить в дурдоме и не сойти с ума» начинается!

И первый акт безумной пьесы не заставил себя долго ждать…

Некоторое время мы единодушно молчали, лишь обмениваясь многозначительными взглядами, и задумчиво ковыряли вилками в своих тарелках. Притихла даже Алекса, сидя в стульчике на удивление смирно, сосредоточенно ломая печенье маленькими пальчиками.

Вдруг поднялся папа и, потянувшись за бутылкой вина, подозрительно усмехнулся. Помедлив немного, он все же заговорил.

— Что ж, предлагаю наполнить наши бокалы… Максимилиан, тебе виски, как обычно? — язвительно обратился к Стравинскому, а я от возмущения поперхнулась, сильно закашляв.

Макс с невозмутимым видом протянул мне стакан воды и, поглаживая меня по спине, повернул голову к отцу.

— Нет, спасибо, я за рулем, — обжигающе-ледяным тоном бросил он.

— Раньше тебя это не останавливало, — хмыкнул папа, а я раздраженно уставилась на него.

— Папа, пожалуйста! — сквозь кашель хрипнула я, но получилось недостаточно грозно.

— Тише, дьяволенок, — шепнул мне Макс. — Все в порядке, — и уже громче ответил Огневу. — Давайте не будем о том, что было раньше. Сейчас мы на детском празднике, и алкоголь здесь неуместен, не находите?

— Строишь из себя «облико морале» при Карине? — зло рассмеялся отец, и я не узнавала его в этот момент. — Хорошо, раз уж я обещал, — встретившись с моим разочарованным взглядом, прервал себя на полуслове и сел на место.

Дальше спасти праздник пытались друзья. Мари завела разговор об Алексе, расспрашивая меня о разных милых мелочах, потом Бетти, освоившись в новой компании, затрещала по-английски. Хоть Пьер и Марина изучали язык, но порой все же приходилось переводить для них некоторые словечки. Аккуратно в разговор вклинился и Стив, заставив Макса мгновенно напрячься.

Хотя Стравинский и без этого весь праздник сидел как на иголках. Кажется, даже у Хуршида он чувствовал себя уверенней. А здесь Макс был словно партизал в тылу врага, окружен, но не сломлен… я надеюсь…

— Стив, а помнишь, как Алекса сделала первые шаги, — чересчур сладким голосом пропела вдруг Амелия. — Ты как раз был рядом! Мы еще так удивились, что малышка пошла, ей ведь всего восемь месяцев было, да, Карина? — приторно обратилась ко мне, хотя на ее лице читались совсем иные эмоции.

Стив лишь молча кивнул, благоразумно выбрав политику нейтралитета.

Послав маме предупреждающий взгляд, я посмотрела на Макса: он выглядел разбитым, нервно стиснул губы и, опустив глаза, яростно сдавливал вилку в кулаке. Накрыла его руку своей и успокаивающе провела вверх до плеча, игнорируя недовольную реакцию родителей: мы не школьники, чтобы прятаться, а законные муж и жена, если уж на то пошло!

Макс еле заметно вздрогнул, но я это почувствовала, погладив ладонью его напряженные мышцы. Потом он перехватил мою руку и крепко сжал.

— Ничего, я сам виноват, — просипел Стравинский с горечью в голосе.

— Ма-акс, — тихо протянула я, придвигаясь ближе и слыша нервный кашель отца…