Глава 18

Амир

Света в небольшом ступоре. Тем временем юбка уже начинает скользить вниз, к ногам Раисовой. Я понимаю, что сейчас у папочки Амира точно будет секс!

Лана пытается сказать мне нет, но я целую ее жадно и ломаю остатки сопротивления. Она извивается в моих руках и сама, сама наталкивается на большую и крепкую потребность…

Черт, она просто охеренная!

– Ты красивая, – вырывается нечаянное признание.

– Ага. Очень. С большим животом и распухшими ногами, – вздохнув, Света показывает на след от туфли, отпечатавшийся на ступне. – Сегодня я больше не влезу в эти туфли и не смогу идти.

– Нашла о чем беспокоиться. Я все организую.

Я рад, что она сдалась мне, так рад, что щедро сыплю безумными словами, обещая то, чего ради девушек давно не делал просто так:

– На руках отнесу, если надо. Лучше расслабься и подготовься к лучшему массажу в своей жизни.

– То есть массаж все-таки будет? – уточняет Света, плавясь, растекаясь жаром в моих руках.

– Будет. Я всегда исполняю свои обещания. Всегда…

Крепко обхватив Лану за ладонь, веду за собой. С честным планом дойти до спальни и не сорваться раньше.

Но сложно, реально сложно! Я готов настолько, что почти больно. Не свожу алчного взгляда с ее сияющих глаз.

Мы проходим мимо коридора, полные обоюдного желания близости, целуемся жадно, гладя друг друга ладонями, проникая под одежду, как вдруг…

Громкий звонок в дверь.

Света вздрагивает, останавливается. Дымка желания тает.

– Кто-то пришел!

– Ерунда, наверное, тебе принесли квитанции. Не отвлекайся! – шепчу, прижав ее к стене.

Наслаждаюсь атласной мягкостью кожи округлых бедер и упругой попы. Раисова намного ниже меня и приходится подсадить на комод, чтобы добраться до губ и спуститься ниже, на шею, а оттуда на грудь. Расстегнув лифчик, спускаю его до самой талии, окончательно теряю голову от открывшихся перспектив.

– Стой! – пихает меня в плечо Светлана. – Звонок.

– Я его сейчас к чертям вырву! – бью ладонью по стене. – Где у тебя инструменты? Перережу провод, чтобы не беспокоили!

– Не надо… – говорит севшим голосом. – Слышишь? Два раза дзинь, короткая пауза, три раза дзинь и длинная пауза. Потом все повторяется.

– Это что, азбука Морзе?

От возбуждения я начинаю плохо соображать. Мозги на раз отключило.

– Нет! – говорит Света, облизнув припухшие губы. – Это мой папа.

– Чего?! Ты уверена?

Света прислушивается, кивает:

– Уверена. Это папа! – говорит с улыбкой, но потом потом с паникой добавляет. – Ой, боже! Это мой папа! А я тут почти голая! Сними меня с комода немедленно!

– Давай не будем его пускать?

– Будем! Сними меня, а? Не то сама прыгну.

– Света, тебе не пятнадцать! Не стоит бояться. Давай мы…

– Мой папа прилетел из Казани! Срочным рейсом вылетел… Он думает, что у меня все плохо.

– Интересно, почему он так думает?

– Он услышал голос Юры, когда разговаривал со мной по телефону. Может быть, решил, что меня нужно предостеречь от отношений с ним или хочет убедиться, что я не соврала, когда сказала, что между мной и Юрой все кончено. В общем, папу нужно запустить!

Вздыхаю. Снимаю Свету с комода, она торопливо приводит себя в порядок, криво застегивает лифчик и пытается застегнуть рубашку, крикнув громко:

– Иду-иду! Папа, это ты?

В ответ громкий, короткий, утвердительный «дзынь» подтверждает ее слова.

Папа Светы в гости пожаловал, испортил мне всю малину!

Что за фигня, блин?!

Родители мне кайф лет с пятнадцати не ломали! Раисова бросает на себя взгляд в зеркало.

– Боже! Выгляжу ужасно! Одежда мятая, губы припухшие. На шее… Анваров, скотина! Ты мне что, пять минут назад, засос поставил?!

Раисова распускает волосы, пытаясь прикрыть засос.

Бесполезное занятие! Видно же, что нас оторвали от приятного занятия…

– Скажи, как я выгляжу? – спрашивает с нервной улыбкой.

– Как заведенная и неудовлетворенная.

– А если серьезно?

– Серьезно и говорю.

– Ой, ну тебя! – машет, подходит к двери. Еще раз осматривает себя. – Анваров! – шипит в мою сторону.

– Ну что еще?

– Ширинку застегни! Трусы выглядывают…

– Ширинку? Когда я успел ее расстегнуть?

– Это не ты, – краснеет, – Это была я.

– Может, ну его, твоего папашу?!

– Папу нельзя не запустить! К тому же у него есть свои ключи…

Ключи в руках отца – весомый аргумент.

Приглаживаю волосы пальцами.

– Хорошо, – выдыхаю. – Но постарайся избавиться от папаши как можно скорее.

– Амир!

– Потому что я хочу продолжить с того места, на котором мы остановились.

– Займись делом. Свечи задуй, – остужает мой пыл. – Они не очень качественные и воск быстро перетекает.

– Боишься пожара?

Света кивает, напоследок взглянув на свое отражение в зеркале. Боится показаться перед отцом растрепанной. На твоем месте, Раисова, я бы боялся пожара в моих штанах. Все к чертям сгорит!

– Спрячься в спальне и не выходи, – раздает указания.

– Чего-о-о-о?

– Ничего! Я не буду показывать папе тебя. Я вообще не представляю, что будет дальше и как это все родителям объяснять!

* * *

Мне ничего не остается, только в спальню свалить. Приходится опуститься на пол и корячиться, задувая свечки. Когда зажигал, неудобств не замечал, а сейчас мне и старый паркет показался горбатым, и ковер недостаточно пушистым и мягким…

Никогда раньше я не делал такого!

Опять. Чем рядом с Раисовой ни займись, окажется, что прежде я подобного не совершал.

Что за ведьма такая, появилась в моей жизни снежной лавиной?!

Я только что и делаю, прыгаю дрессированным песиком.

Я же волк, волчара, мать вашу, хищник! Глава стаи…

Авторитетно должен свои условия выставлять и брать. Брать все, что хочется и все, что могу взять. Это в моей крови.

Пока я мысленно возвращаю себе скипетр власти и уверенность, воск одной из свечек перетекает на пол и лужица застывает на ламинате.

Фитилек кренится на бок. Опасность пожара близка, как никогда. Я просто накрываю маленькую свечу, потушив пламя ладонью.

В отдалении слышатся приглушенные голоса – женский, сладкий перезвон голоса Ланы и решительный, взбудораженный мужской бас.

О чем говорят, интересно? Топчусь у двери. Ни черта не слышно! Наверное, Лана провела отца на кухню и закрыла там дверь.

Опять она меня ущемляет, заставляет поступать, как ей хочется.

Все, хватит с меня! Я был добрым, я пытался быть милым, я планировал быть заботливым с ней.

Теперь буду собой!

Решительно выхожу и прямиком на кухню.

Дверь в сторону!

От неожиданности Лана вздрагивает, а ее отец подозрительно отточенным жестом тянется в сторону сумки, стоящей на соседнем стуле.

Оружие у него там, что ли?! Или что-то другое?

– Это еще кто? – спрашивает отец Раисовой.

Большие глаза Светы полны немого укора. Вижу, как она судорожно пытается придумать оправдания.

– Папа, это… это… – Лана не может найти слова оправдания.

– Амир Анваров, – представляюсь сам. – Лана – моя невеста!

Немая пауза длится несколько секунд. Отец Светы пялится на меня во все глаза.

В этот миг главное повернуть ситуацию для себя выгодной стороной.

Достаю из пиджака визитку. Лаконичный черный дизайн, тисненные золотые буквы. Словом, ничего лишнего, кроме нужного впечатления роскоши и власти.

– Вы должны были слышать обо мне, – протягиваю отцу визитку двумя пальцами.

Он берет ее не колеблясь, читает внимательно написанное.

– Кхм… Кое-что слышал, – признается неохотно. – Не лично о вас, Амир, но фамилия ваша кажется мне знакомой.

Отец Светланы смотрит на меня внимательнее, отмечая детали.

Присматривается.

Теперь понятно, откуда у Ланы восточные черты проглядывают во внешности, пошла в татарина-отца. Он выглядит решительно настроенным, полным сил. Это вам не какая-то тюбетейка, гоняющая сказки за пиалой, но мужчина, которого мое появление потрясло и насторожило.

Ничуть не обрадовался мне папаша, ждет подвоха. Словом, Свете было в кого пойти.

– Я жених Светы и отец ребенка, – расставляю акценты. – А вы, должно быть, ее отец.

– Отец, – повторяет он. – Да, я папа Светланы. Но ни разу не слышал о женихе.

Он крутит мою визитку между пальцев, как бы говоря этим жестом: о таком женихе я ничего не слышал. Хоть он и впечатлен, но пытается не подать виду.

Я уверенно чувствую себя и мысленно переставляю вперед еще одну фигуру на шахматной доске со словами:

– Неудивительно, что вы обо мне не слышали. Потому что Света скрытничает!

Отец кивает. Снова в точку!

Двигаю для себя стул, сажусь рядом, обняв за талию онемевшую Раисову.

– Сколько бы я ее ни журил за скрытничество, она не хотела говорить о нас. Никому! Недавно устроила мне целую сцену из-за того, что я принес ей на работу обед.

– Принес обед? – удивляется отец.

– Света иногда забывает пообедать, пчелка трудолюбивая, а в их столовке кормят не то чтобы очень хорошо. ГОСТы для общепита сейчас – пустой звук, кормят всякой дрянью!

Отец Светланы поддакивает. У старшего поколения есть одна общая черта: они с радостью пользуются всеми благами капитализма, но не преминут поностальгировать о советском прошлом.

– Света умолчала о многом, но я прошу вас не злиться на нее из-за молчания. Ведь на то у нее есть веские причины, боязнь новых серьезных отношений из-за неудачного опыта в прошлом. Вы же понимаете, о чем я говорю.

– Очень даже понимаю! – усмехается отец Ланы. – Я этого Юрку… – опять смотрит в сторону сумки.

– У вас там, что, оружие? – интересуюсь тихим доверительным тоном.

– Анваров! – шипит Света. – Как ты мог такое подумать о моем отце? Он, между прочим, всю жизнь трудится ведущим инженером. Интеллигентный…

– С оружием бы меня в самолет не пустили. Я по-простому, уже после прилета монтировку у мужа сестры одолжил. Так, на всякий случай!

– Папа! – ахает Света. – Как ты мог?

– Ну что, папа? Я решил, что этот слизняк тебя в свои сети охомутал. Расстался же с этой мымрой-соседкой, снова к тебе начал клинья подбивать. Не отрицай, я слышал, как он с тобой говорил…

– Откуда тебе известно о расставании Юры с женой?! Я сама об этом недавно узнала!

– Врагов нужно держать ближе всех и быть в курсе их жизни, – нехотя говорит отец.

– Папа, я его жизнью даже не интересовалась!

– Точно?!

– Точнее не бывает.

– Ладно. Тогда представь меня жениху, что ли?! Сколько мы уже разговариваем, а этот молодой человек еще даже имени моего не знает!

– Это мой папа, – мямлит Света, проглатывая имя и отчество отца.

Он берет дело в свои руки, с радостью протягивая мне ладонь:

– Сабит Азаматович! Будем знакомы.

Сейчас наши интересы объединились на почве неприязни к бывшему Светланы. Ничто не связывает крепче, чем общий враг!

Главное – результат.

– Будем знакомы, очень приятно.

– Зайчонок, – качает головой отец Раисовой. – Ну что же ты такая засекреченная, а? Маме хоть сказать можно? О женихе! Мы долго ждали этого момента, когда ты, наконец, расскажешь нам о своем избраннике! Очень долго ждали…

– Пока не стоит! – выпаливает Света.

– Она все равно узнает! Свадьба же состоится? – отец Светы зыркает на меня строго, а потом красноречиво смотрит на живот дочери. – Я могу закрыть глаза на некоторые нравы современной молодежи, но требую заключения брака!

– Папа, прекрати! Вы с мамой поженились за неделю до моего рождения, – вставляет две копейки Лана. – Про какие нравы ты говоришь?!

– Кхм… Именно поэтому я и не завожу разговор о традициях, но настаиваю на браке. Как бы… – снова показывает на живот. – Результат налицо. У ребенка должна быть полная семья, фамилия.

– Разумеется, об этом даже беспокоиться не стоит! – говорю я. – У наследника будет моя фамилия.

– Внук?! – чуть не подпрыгивает от радости отец Светланы.

– Само собой. Первенец – сын.

– Ай, бесстыжая, – бросает укоризненный взгляд на дочь. – Нам не говорила об этом! – потирает ладони.

– Мы не уверены насчет свадьбы! – в пику мне говорит Лана.

– Будьте уверены, свадьба состоится! – сжимаю пальцы на талии Ланы крепче. – Не переживайте, наши отношения будут узаконены должным образом.

– Очень на это надеюсь. Извините, – поднимается, показав телефон. – Надо ответить. Свет, это Томка звонит. И что я ей скажу?

– Не говори маме! Просто скажи, что я в порядке.

– Она переживала, что ты снова с Юркой сошлась.

– Никаких Юрок! – говорю жестким тоном. – В моей власти было сделать так, чтобы Света с ним даже случайно в городе не пересекалась.

– Вот это правильно! – отец Светы обрадованно сверкает глазами и хлопает меня по плечу. – Вот это хорошо! Значит так, дочка. Не сказать Томе совсем ничего я не могу. Скажу, что у тебя, зайчонок, есть поклонник. А вы пока тут со свадьбой определитесь, что ли?

Отец Ланы вышел на балкон. Едва за ним закрылась дверь, Раисова шипит мне в лицо:

– Как это понимать, Анваров?!

– Очень просто, Лана. Очень просто! Кажется, ты не знала, как все объяснить родителям? Я нашел выход.

– Невеста? Я твоя невеста? То есть вот прямо… твоя, да?!

Раисова обводит меня пристальным, сомневающимся взглядом. Я жду потепления. Уверен, что растает.

Я же предложил ей целый мир сверкающих возможностей!

Выскочить за меня замуж желает каждая самочка, на которую я брошу ленивый взгляд. Уверен, Света тоже согласится! Как только что едва на секс не согласилась. Но отчего-то дыхание в груди спирает, пока я жду ответа.

– Не тяни резину, скажи, что согласна…

– Ни за что!

Как будто выстрелом из головы мозги вышибли.

– Повтори! – требую тихим голосом, яростно сжимая Лану в тисках объятий.

– Ни за что я за тебя не выйду. Еще чего! – отворачивает в сторону свой носик, задрав его повыше. – Твои методы достижения целей оставляют желать лучшего!

– Будешь моей невестой. Я так сказал.

– Я не хочу за тебя замуж. Ты чудовище, Аллигатор!

Чудовище? Я?! Что ж… Как хочешь, Светик.

Хочешь чудовище?! Будет тебе чудовище!

– Не стоит думать, будто я желаю брака и прочей ерунды, – процедил сквозь зубы ей назло.

– Вот как? Тогда к чему твое предложение?

– Мне просто нужна видимость брака. Для бизнеса. Для статуса, – выдумываю на ходу. – А ты…

– А я плевать на твои статусы хотела.

Передвигаю ладонь на живот.

– На это тоже плевать хочешь? Это мой ребенок. Мой! Я тебе его ни за что не отдам! И ты это прекрасно понимаешь. Соглашайся играть роль моей невесты.

– И жены?

– Невесты. Брак будет фиктивным, не сомневайся! Это единственной способ тебе видеться с Тагиром. Говоришь мне «да», играешь роль невесты и получаешь роскошную возможность находиться рядом с сыном. Откажешься – и сразу после рождения его отберу, больше никогда не увидишь.

Вижу, как глаза Светы наполняются слезами. Игнорирую позывы стереть прозрачные капли.

Я должен получить свое. Любой ценой. Всегда так делал и сейчас отступаться не намерен.

– Итак, что ты решила? – спрашиваю небрежно.