Глава семнадцатая. А теперь все дружно позовем Снегурочку!

Сани исчезли, а я, вздохнув, побрела в сторону забытого ларца. Он, брошенный впопыхах, лежал в снегу. – Интересно, что в нем? – спросила я, рассматривая узоры и отряхивая снег. Я чувствовала себя древнегреческой Пандорой, решившей открыть таинственную шкатулку. Если из шкатулки Пандоры вылетело все зло, которое до этого было надежно спрятано, то из этого ларца вполне мог вылететь неплохой скандал «ты что, всем даришь украшения?» с последующим битьем сосулек! Немудреный замочек щелкнул, а я открыла крышку. – Кар-кар-кар! – опрокинула меня на сугроб стая черных воронов, вылетевшая из ларца. Заглянув туда после воронов, я увидела, что на дне ларца все как бы … эм… богатству. И даже успокоилась. Значит, мои битые сосульки уехали в теплую избу. – Пойдем к деревне! Там, небось, медку Настенька положила! – оживился Буран, пока я грузила на него тяжелый ларец. От посиделок под елкой осталась вмятина размером с хомяка и недоеденный, обледеневший бублик. – В дрова мужчину превращает красота, – мурлыкала я, чувствуя себя радиоприемником на собственной волне. Ну и намело же сугробов! Не проехать, не пройти! Мы с трудом пробрались к деревеньке. Занесенные со снежными крышами избы пускали серые дымки в небо. Буран сидел и ел мед, постанывая, как добежавший до туалета турист. Рядом чавкала и хрустела потрошками Метелица, улыбаясь счастливой и жуткой окровавленной улыбкой маньяка. – Они хоть ее довезли? – вздохнула я, пробираясь по сугробам поближе. – Что это у них там за мероприятие? Народу собралось? Неужели хомяка недовезли? Как вдруг в стороне что-то хрустнуло. Я повернулась и увидела … мужика. Он смотрел на меня во все глаза и протянул в мою сторону трясущуюся от мужского волнения руку. – Постой… Красота! – прошептал мужик, а я осмотрелась. Это он мне? Точно? Я посмотрела на кровавую морду Метелицы, опускающуюся в «зарплату». Потом на увлеченную морду Бурана, длинным языком проверяющий, осталось ли что-то в горшке. Мне искренне хотелось думать, что он – просто любитель красивой природы. – Постой, девица! Я не обижу… – как зачарованный произнес мужик, осторожно пробираясь ко мне по снегу. – Красавица… Я не обижу! Во взгляде его читалось, что он с удовольствием заблудится со мной в лесу. Я посмотрела на мужика, прикидывая, что по местным меркам он явно считался бы местным олигархом. Вместо тулупа из овечки, у него был подбитый мехом плащ. Да и на одежде присутствовали украшения, что по нынешним меркам убогой деревеньки было в диковинку. Волосы на голове у него были курчавые, золотистые. И почему-то напомнили про милых собачек – ретриверов. Он и сам напоминал мне ретривера, с собачьим взглядом и виляющего передним хвостом. Мужик был достаточно крупный по современным меркам. И хилым, чахлым по сравнению с Елиазаром. – Постой! Не убегай! – взмолился мужик, не сводя с меня взгляда. А у меня что? На лице написано, что я мастер спорта по легкой атлетике? – Я не обижу…– взмолился он, замирая в шести шагах от меня. – Зато я могу, – ответила я, глядя на восторженные глаза и довольно глупое выражение лица. Женская самооценочка отряхнулась от «Фу! А грудь могла бы быть побольше!» и прочих «ну я же не со зла! Меня-то все устраивает!». – Откуда ты, красавица? – прошептал мужик, едва ли не падая на колени. – Из лесу, вестимо! Мужчина, у вас ко мне какое-то дело? – спросила я, видя, что он не решается подойти. – Красавица, – задыхающимся голосом произнес мужик. – Из леса…. Неужели? А впрочем… Шапка полетела на снег. – Будь моей, – потребовал мужчина, даже не зная моего имени. – Я никогда такой красы не видывал… Немало видел я красавиц разных, но ты… затмила всех их красотой! Вот так всегда! Нарядишься специально, накрутишься, надушишся, думаешь « Каждый мужчина, который сегодня увидит мою красоту, отложит собственную свадьбу, передумает менять ориентацию, пообещает расти быстрее, раздумает выходить на пенсию и готов бросить к твоим ногам все сокровища мира!». А в этот день как назло, мимо тебя проходят даже самый непритязательный контингент, которому для «совместного счастья в личной жизни» требуется от тебя только наличие в графе пол буквы «ж» в паспорте. Но стоит только небрежно стянуть петухов на голове детской резинкой, ужаснуться в зеркале опухшему лицу с огромным прыщом, надеть задом наперед грязные штаны и сунуть ноги в драные кроссовки, накинуть байковый халат с сердечками и вытащить на улицу пакет с мусором, как за тобой строится очередь! – Извините, я не нарочно, – ответила я, медленно отступая в сторону пушистых друзей. – Молодой человек. Я вас умоляю! Идите, куда шли! Иначе я пошлю вас, а вы обидитесь! – Постой, красавица! – взмолился мужик. – Взыграло у меня сердце ретивое! – Это не ко мне! Это к кардиологу! – мрачно отозвалась я, видя, как он за сердце хватается. – Света белого за тобой не вижу, – умилялся мужик, не сводя с меня глаз. – Это к окулисту! – вздохнула я, глядя с укором на зверье взглядом: «Вам, конечно, приятного аппетита! Но не могли бы вы ЖРАТЬ БЫСТРЕЕ!!!». – Очи твои мне все нутро выжигают, – подбирался ко мне мужик, раскинув руки, словно пытаясь меня поймать. – О, это к гастроэнтерологу, – покачала головой я. – А кровь кипит, бурлит, молодая… Жить без тебя не могу! – Анализ крови сдай. Расширенный. И психиатру покажись со своими суицидальными наклонностями, – отмахивалась я. – Ты все запомнил, что только что сказал? Теперь иди и повтори это доктору! А от меня отстань! Иногда мне кажется, что мужчины путают женщин с докторами. Они даже в любви признаются, как будто диагнозы озвучивают! – Да как же! – взмолился мужик, пытаясь разбудить во мне любовь. Любовь спала, укрывшись одеялом. И храпела, как три тракториста, почему-то периодически причмокивая, словно целуется с кем-то во сне. – Как бросить я могу, коли нашел недавно! – шептал мужик, а из его рта вырывался пар. – Тебе навеки сердце отдано! И клятву я свою сдержать сейчас намерен! Пойдем со мной, красавица моя! Я одарю тебя, одену, приголублю… И свет очей твоих мир будет освещать… Уж коли согласишься быть моею, я брошу все к одним твоим ногам. И тут мне стало его искренне жаль. Говорил он очень интересно, словно нараспев. – Послушайте, – выдохнула я. – Я все понимаю. Но давайте вы… Не будете делать таких громких заявлений. Мы с вами незнакомы. Это раз… А во вторых… Мне мир к ногам уж бросили однажды… Смотрите, до сих пор на них синяк! Я начинаю говорить нараспев! Ничего себе! Фу, мужик, иди отсюда! Это заразно! – Мизгирь! – послышались крики. – Мизгирь!!! Тебя невестушка твоя давным- давно заждалась! Негоже девицу в такой день покидать! – Нет у меня невесты этой краше! – лихо заявил мужик, подбираясь все ближе и ближе. – Пусть знают все… Под этим славным небом, другую я себе нашел! – Вот так мужик, увы, нехорошо! – предупредила я, поражаясь заразности его слога. Еще немного и я сборник стихов выпущу! – Снегурочка! – позвали меня звери. Я, подобрав челюсть, шубу и сарафан, направилась к Бурану. – Снегурочка одна моей невестой станет! И пусть Ярило слышит, я готов… За ней идти, куда б не поманила! – крикнул мужик, которого мне как-то перехотелось утешать после услышанного. Бросить невесту ради той, которую впервые увидел? Вы серьезно? – Гони, Буран! – забралась я на Бурана, как лихой ковбой. – Домой! Мы мчались очень быстро… Я все время оглядывалась. – Снегурочка!!! – кричали мне вслед. – Красавица! Постой! – Мужик, прошу тебя! Очнись! – орала я, пригибаясь под ветками. – Постой!!! – растворялось вдали. Я решила последовать его совету, только влетев в свои покои. Вот там я и постояла, и отдышалась и даже упала на снежную перину. – Видимо, он просто пьяный! На свадьбе напился и пошел искать приключения! – объяснила я себе абсолютно все произошедшее. – А тут я подвернулась! Как назло! Женская самооценка вздохнула и поникла. – Да ему любая березка Мисс Мира покажется. А Леший – женщиной мечтой, – успокаивала себя я, мучимая совестью за чужие чувства. – Это ж сколько и чего нужно выпить, чтобы со свадьбы уйти в лес, бродить? Но на сердце притаилась тревога. Мало ли? Вдруг он заблудится? Пьяным в лесу делать нечего! Особенно в такие морозы! – Вот до чего доводит людей алкоголизм! – убеждала себя я, вспоминая похожие случаи. – Завтра протрезвеет и ничего не вспомнит! Был у меня один Иван Ссусанин. Вступив с преступный сговор с алкоголем со словами: «Ой, я тут такое место знаю!» они вдвоем завели группу шашлычников. Нет, он ни чуточку не соврал! В то самое место, которое можно было охарактеризовать одним емким словом! Два дня искали их по дебрям. Собака из милиции обещала прийти, но не пришла. Кое-как нашли. Все живы, здоровы, напуганы. Один с тяжкими телесными повреждениями. Хорошо ребята посидели. А если бы не мы, то могли бы плохо полежать! Успокоившись, я укрылась одеялом и уснула. Мне снился трескающийся под ногами лед и крики. Все это было сумбурным, словно снежный ком. Я не помнила ни лиц, ни то, что мне кричали. Отчетливо я помнила лишь то, как смотрела на свою ногу, под которой расползались страшные трещины. Потом почему-то снился детский утренник, где я в костюме снегурочки шуршу дождиком, подтягиваю колготки и жду, когда меня все дружно позовут. – Снегурочка! Снегурочка! – послышался крик. Я проснулась, глядя на потолочную изморозь. – Снегурочка!!! – донесся до меня мужской голос. – Снегурочка! Милая, где же ты?! – Накукуя тебе она? – слышались голоса кукушек. А на меня из лесу летела стая воробьев. – Чив-чив-чив! – облепили они меня. – Да слышу я, слышу! – отмахнулась я от чьих-то крыльев и перьев. – Жопа! «Да не то слово!», – мрачно, под стать настроению выдала или Марфушка, или Аленка. – Снегурочка!!! – разносился эхом по заснеженному лесу мужской голос. – А ничего, что к Снегурочке прилагается добрый Дедушка Мороз. Правда, он выглядит совсем не как дедушка. И добротой от него не пахнет… Но подарков таких навалять сможет, мало не покажется! – возмутилась я. – Тебя ищет! Уж больно понравилась ты ему! – проворчал Буранушка, выглядывая со мной в окно. – Ключевое в этом «больно понравилась»! – заметила я, слыша отчаянные крики и вспоминая роскошный разлет плеч в дорогой шубе… Жизнь диктует свои предпочтения. Постоянно участвуя в спасательных операциях, начинаешь просто фанатеть от плеч и сильных рук. А не от вечно ноющих задохликов, которые поперлись в лес снимать о себе любимом документальный фильм «Как я участвовал в спасательной операции!». Среди нас есть очень много интересных людей. Бизнесмены, творческие личности, обычные рабочие, офисный планктон, безработные… Кого только не встретишь. Смотришь, например, на девушку с фонарем, которая идет рядом с тобой в одной лисе. Весь мир считает ее легкомысленной тюнингованной эгоистичной блондинкой у которой в голове ветер, красотулечки и селфи. Но мало кто знает, что сейчас, не жалея ни сил, ни роскошного маникюра, она вместе со всеми тащит из лесу эти чертовы носилки. Замерзшая, голодная, уставшая. Рядом с ней идет пузатенький мужичок, небритый с ввалившимися глазами. Идет и шутит. Нет, это не бомж. Это директор крупной фирмы, успешный бизнесмен. Он бросил все дела, семью и приехал спасать чужого ребенка. Чуть позади идет учитель русского языка и литературы. И всячески обогащает наш не всегда цензурный словарный запас. – Снегурочка!!! – слышался над лесом отчаянный голос. – Так, пока никого не зовем! Пытаемся справиться своими силами! – постановила я. – План «А». «Отморозушка». Рано или поздно он устанет, отчается, спишет все на алкогольные пары и вернется домой! Сейчас походит, покричит, а к вечеру домой вернётся!