Глава пятая. Двенадцать месячных!

– Тепло ли тебе, девица? Тепло ли тебе, красная? Пресвятая Инквизиция Плохие новости нужно уметь преподносить! Сначала нужно убедиться, что человеку есть куда падать в обморок. Дотащить матрас и положить по примерной траектории падения. И тут же готовить стаканчик с успокоительным. – Еще раз? – напряглась я, планирующая прожить долгую и счастливую жизнь. – Я весной растаю? – Все снегурочки весной тают, – проворчал медведь. – Как солнышко весеннее припечет, так и тают! Я все еще отходила от новости, что жить мне осталось два с половиной месяца. В лучшем случае – три с половиной. А жизнь моя зависит от прогноза погоды. Не каждый день тебе такое сообщают! – Каждую зиму Карачун брал себе невесту – снегурочку, – вздохнул Буранушка, плюхаясь на попу. – И каждую весну она таяла… – Кто-о-о? – ужаснулась я, вспоминая красивые глаза и суровые черты лица. – Погодите, вот это был… Ка-ка-карачун? Тот самый, что насылает морозы и убивает людей? Вот что за день! Мою детскую психику просто изрешетили плохими новостями! Мамочки! Я осела на пол, делая глубокий вдох. Мне показалось, что от меня только что завелась очень плодовитая кошка с мяукающей коробкой и сам оформился кредит на два миллиона под залог почки. Но даже все это не могло сравниться с новостью, которой меня только что огорошили. – Кто виноват, что люди сами в лес идут! – искренне удивился медведь. – А ведь нельзя! Запретил он! Сказал, кто в лес пойдет, того карачун обнимет! Я смотрю, а у меня очень любвеобильный муж. Просто ходячие обнимашки. Ну, ничего, как вернется, я ему выскажу все за тех несчастных, что в лесу замерзли. И тех, которых я на носилках тащила, рыдая! А меня все утешали: «Маруська, не реви! Всех не спасешь!». Вообще-то меня Мариной зовут, но мне так нравится, когда меня Маруськой называют. Не знаю почему! – Мне есть, что ему высказать! – сжала я кулаки и прищурилась. – Осталось дождаться радостной семейной встречи. – Так долго ждать будешь! – проворчал медведь. – Он еще не скоро явится… Он на юга улетел на конях своих ледяных! – А, может, и увидишь его никогда, – заметила волчица, расхаживая по комнате и наметая снег. Мне было вовсе не холодно. Хотя вокруг был и снег и лед. Странно, может, потому что я – Снегурочка? – Но есть и хорошее! Мы спрашивали его, что с тобой делать! – заурчал медведь. – А он ответил. Вы ее притащили, вот и пусть делает, что хочет! Во дворце ледяном она теперь хозяйка. Хозяйка, значит? Не жена, а что-то вроде … экономки, которая экономит нервы хозяина, сидя дома? Женился, обрек на короткую жизнь снегурочки, бросил на произвол судьбы, а сам умотал на юга! «Ты на льдине, а он под пальмой!», – скрипнула я зубами. – Тоже мне, медовый месяц! – злобненько проворчала я, глядя на серебристый иней, украшающий стены. – Медо-о-овый месяц! – оживился Буранушка. – Вот бы мне медо-о-овый месяц… – Да погоди ты со своим медом! – прорычала волчица. – Гляди, наша Снегурка что-то пригорюнилась! А тебе бы все меду и меду! – Ты просто никогда его не едала! – обиделся мишка. – А какие здесь залы! – перебила его Метелица, косясь на Бурана. – Каждый – просто загляденье! Не каждый человек видел такую красоту! – Давай мы тебе сокровища покажем? Они все твои! Хозяин так приказал! И подарков тебе надарил! – проворчал Буран. – А хочешь видеть, откуда снег берется? – Все что хочешь изо льда создать сможешь! – рассказывала о чем-то своем Метелица. Я подошла к узкому окну. Оно было даже не застеклено. Над бескрайним заснеженным лесом стояли чудесные облака. Где-то в лесу завывали метели, тревожа снежные шапки на разлапистых древних елях. На пару мгновений я залюбовалась красотой. Солнце то ли садилось, то ли наоборот. Поэтому деревья стали нежно – розовыми. – Это все Карачун создал, – послышался голос Буранушки, который встал рядом. – Гляди, какая красотища! Век бы любовался! Странно, что у нас тут обычно зюзи воют да снегом порошит! А сегодня такую красоту создал! И медведь почему-то посмотрел на меня. Почему, когда он говорит «зюзи воют» я представляю маленьких мохнатых барабашек, который собрались кучкой и репетируют «Титаник»? А на дереве табличка «Хору зюзь требуется вокалист». – Да, что-то Карачун расстарался, прям расстарался! – согласилась волчица. И тоже на меня посмотрела. – Давненько снег так не серебрился! Сколько лет уже и не помню! В этот момент очарование красоты спало! Так бы стояла и любовалась, если бы не знала, что где-то в этой зимней сказке всегда кто-то тихо замерзает. Блуждает по лесу, выбиваясь из сил… – Так, – резко развернулась я, глядя на Метелицу и Бурана. – Могу делать, что хочу? Да? – Да, – согласились волчица и медведь. – Что душеньке угодно! – Значит так, – покачнулась я, держась за ледяной подоконник. Решение казалось тяжелым, но правильным. Почему бы потратить все, что мне отведено, на то, чтобы спасти людей от мужа! Бррр! Тем более, что холода я не чувствую! И это – несомненный плюс! – С этого момента здесь располагается штаб по спасению людей из лесу! – твердо сказала я, немного гордясь собой. – Нам понадобятся! Снегоступы! Это раз! – Она что? Людей из лесу выводить хочет? – переглянулись Буранушка и Метелица. – Видимо, потому что она человеком недавно была! – прижала уши волчица, недоумевая. – Вот и про людей думает! – А спонсором нашей организации является мой муж! Только он об этом не знает! Я умею делать две вещи! Выводить мужчин из себя и людей из лесу! – ядовито заметила я, прикидывая, что еще понадобится. – Итак, мне нужны волонтеры! Для начала система оповещения! Что-то вроде «человек в лесу»! Над этим мы подумаем! – Ты куда? – удивились Метелица и Буран, когда я направилась к ледяному зеркалу – двери. «Не называй его Карачуном при ней!», – послышались тихий рык волчицы. – «Видишь, как она его недолюбливает! Ты его лучше по имени зови!». – Гляди, какие у тебя тут подарки от Елиазара! Да ты только погляди! Ни у одной девицы таких нет! – проурчал медведь, показывая лапой вокруг. Только сейчас я увидела сверкающие серебром ларцы. И что мне с ними делать? Ладно, придумаем! Сейчас главное – правильно организовать работу! – Фиг с ними! – решительно направилась я зеркалу. – Мне нужна будет теплая одежда, звуковой сигнал и средство передвижения! Потом мы составим карту леса, гиблых мест… Работы – не на один год! «А года у нас как раз и нет!», – стиснула зубы я, вспоминая слова волчицы. – Ничего, справимся! – твердо сказала я. Планы развернулись настолько, что я уже видела, как работает штаб по спасению не покладая мохнатых лап! – Если Карачун узнает, то тебе несдобровать! – проворчал Буранушка. – Буранушка! Я же просила! – рявкнула Метелица. – И нам с тобой заодно! Не любит Елиазар, когда я людей из лесу выкатываю! Говорит, сами виноваты, пусть замерзают! Чтобы другим неповадно было по лесу зимой шастать! – пояснил медведь. – Правда-правда! – согласилась волчица. – Да вы же сами из лесу выкатываете! – с укором произнесла я. – А Карачун ваш ничего не узнает! Если мы все правильно сделаем, то никто ничего не узнает! – Ой, себя погубишь и нас заодно! – завыла волчица. – Погодите! – прислушалась я, различая среди воя метели крики птиц. Я тут же бросилась к окну. – Что там такое? – Видать, человек забрел! Птиц растревожил! – проворчал Буранушка, тоже выглядывая в окно. – Пошутили и хватит! Мы с Метелицей сходим, посмотрим, что там. А ты тут оставайся! Подарки меряй! – Что?!! – возмутилась я, с тревогой всматриваясь в лес. – Нет, нет, нет! Пусть сам сидит и подарки рассматривает! Если это – человек, мы обязаны его спасти и отогреть! Несите одежду, какая есть! Буран с волчицей исчезли, а потом притащили ворох одежды. – Она что? Вся из снега? – удивилась я, глядя на платья, расшитые драгоценностями. – Здесь есть что-нибудь теплое! Шуба? Настоящая! Эх, ладно! Я стала снимать с себя свитера, куртку, штаны и зимние ботинки. Хорошо, что у меня с собой была! Мне уже не пригодиться, а вот кому-то она будет очень нужна! – Ой, смотреть не могу, – выли звери. – Аж ребра выпирают! Как веточка! Как прутик! – Да какие ребра? – удивилась я, осматривая себя. – Вон, глядите, какие запасики у меня тут на зиму! Я собрала кожу на бочке, показывая бесячую складочку. – Как березка тонкая, – завыл даже Буран. Словно эхом что-то завыло за окном. – Совсем опилочка! – Да ладно вам! – буркнула я, пытаясь найти, где перед, а где зад у снежного платья. О, нашла! Платье скользнуло мне, и я поняла, что в нем еще место в аренду сдавать можно! Заглянув в вырез и увидев свои тонкие ноги, я прикинула, что тут целый цирк разместить можно. Хотя, акробаты между ног – это последнее, что меня сейчас интересует! – Гляди-ка! Прямо похорошела! – переглянулись Буран и Метелица. – Еще бы косу ей! Так вообще бы красавица – раскрасавица! Один комплект одежды у нас был! Надо же с чего-то начинать? Натянув поверх платья чужую шубу, я стала расхаживать по комнате. – Теплая одежда, чтобы отогреть потеряшку, звуковой сигнал, чтобы люди на звук шли, и то, на чем я могу ездить по сугробам, – закусила губу я, искоса видя свое отражение в зеркале. – Только быстрее! Умоляю! А то там кто-то насмерть замерзнет! Я стянула снежное покрывало, собирая одежду. Получился мешок. Начало положено! – Сейчас все сделаем! – переглянулись волчица и медведь. Через пять минут на мне появилась огромная шапка – ушанка, а в руках балалайка. – Хорошая шапка! Добротная! Мужик один потерял, – порадовал меня Буранушка. – Я за ним, мол, шапку забери, уши отморозишь! Пол леса за ним бежал! Аж до самой деревни по сугробам. Видать, подарить мне решил. Понравился чем-то я ему! Приглянулся! Раз он ее мне бросил и тут же деру дал! Скромный такой, обратно подарок не забирал! Я ощупала ушанку, понимая, что шапка действительно теплая и добротная. 0 Ее издали видно! Сразу заприметишь. А балалайка, чтобы слышали, что играет кто-то! Они балалайку любят! Ну, садись на меня! Поедем спасать! – проворчал Буранушка. Я уселась на Бурана, чувствуя, что спасать потеряшку придется уже от нас! Сидит бледная девка в ушанке на медведе, неумело тренькает на балалайке. А сзади мешок телепается. Мне показалось, что это не самая хорошая идея, но Бурана уже понесло. Ледяные коридоры сменяли друг друга, пока я нервничала. Я всегда нервничаю, что слишком медленно! Тут каждая секунда на счету! – А Метелица где? – спросила я, когда мы врезались в девственный сугроб. Ушанка чуть не слетела с меня, а я еле удержала ее. – Вперед побежала! Она по сугробам быстро бегает! – прокряхтел Буран, прыгая в сугробе. – Сейчас все узнает, и расскажет! Только сейчас я поняла, для чего мне нужна балалайка! – Бдем! – отбила я одну ветку балалайкой. – Трень! – отбила вторую, дернув головой вовремя в сторону. – Видала! Видала! – послышался голос Метелицы. Она легко бежала, едва касаясь снега лапами. За ней стелился снежный хвост. – Девка с корзиной возле гиблой ели раздевается и с кем-то разговаривает!