Глава 25

Артур Арчин

— В с-смысле? — еле слышно пролепетала она, уставившись на меня во все глаза.

Голубые, кажется. Свет в кабинке я не стал приглушать, но точный цвет радужки все равно рассмотреть не удалось — далековато встала.

Впрочем, какая мне разница? Пусть хоть серо-буро-малиновые, сути это не меняло: передо мной стояла очередная охотница за статусом и деньгами. Которую я видел впервые в жизни.

Она не первая и, скорее всего, не последняя. И для всех у меня один прием: проучить и выставить.

Я лениво вел взглядом снизу вверх. А хороша, чертовка! Стройные ноги, округлые бедра, тонкая талия...

Когда дошел до лица, брови медленно поползли вверх. Что это? Неужто покраснела? Это что-то новенькое. Хорошо играет, раз даже румянец на щеках смогла организовать. И в сумочку вцепилась, как в спасительную соломинку. Вроде как занервничала.

Меня взяло зло. Ишь ты, театр одного актера устроила. На меня этот цирк больше не действует.

«Поздно саму невинность изображать».

Зато мне, похоже, удалось ее удивить.

Я усмехнулся и щелкнул в воздухе пальцами.

— Ну, давай, давай.

— Что давай? — еще больше округлила глаза она.

— Раздевайся, — с нажимом повторил я.

— Зачем? — Ее голос стал выше.

— Как зачем, — принялся как маленькому ребенку объяснять я, — очевидно ведь.

В одно движение вскочил с дивана и подошел к ней вплотную. Левой рукой обхватил ее талию, а правой убрал с лица прядь волос назад и прошептал ей на ухо:

— Соскучился. Хочу тебя.

И положил руку ей на грудь.

Обычно девицы начинали охотно подыгрывать. Все как одна надеялись охмурить меня пылкостью и покорностью. Но не эта.

В следующую секунду я услышал ее визг:

— Подонок! Лапы свои убрал!

Она пихнула меня своими тонкими ручками в грудь, вырвалась и метнулась к двери.

Э нет, милочка, тебя никто не отпускал.

Я успел схватить ее за запястье и снова развернул к себе.

Убрал с лица маску игривости и холодно велел:

— Ты никуда не пойдешь, пока я не скажу. Садись.

Кивнул на диван.

— Давай серьезно, дорогая. Кто ты и как обо мне узнала? Или тебя кто-то подослал?

— В смысле?

Я закатил глаза. Даже Эллочка-Людоедка и та могла похвастать бо́льшим словарным запасом.

Терпеливо дождался, пока она усядется, и встал напротив, засунув руки в карманы джинсов. К слову, она присела на самый краешек дивана, словно птичка, готовая вот-вот упорхнуть.

— Как тебя зовут?

— Мила... — представилась она и начала мять пальцами край платья.

На краю сознания завертелось какая-то мысль-воспоминание. Но нет, уплыла, не успев дооформиться.

— А теперь, Мила, — скептически хмыкнул я, — расскажи, как  девушка, которую  вижу в первый раз, может быть от меня беременна.

— Не первый... — обиженно буркнула она, вдохнула полной грудью и затараторила: — Я... мы... Арчи, мы познакомились на вечеринке в стиле Чикаго. В масках были, поэтому ты меня и не узнал. Я в красном платье была, тебе еще модель понравилась. Сама и шила, кстати.

Мила начала активно жестикулировать:

— Ну, помнишь, ты меня еще от приставучих парней спас у туалета. А потом мы танцевали, а потом разговаривали, а потом... э-э-э...

И... она снова покраснела.

Я сделал шаг назад и уперся спиной в стеклянную стену. Скрестил на груди руки и уставился на Милу.

— Не помнишь? — печально вздохнула она, взглянув на меня исподлобья.

Отчего же. Я вспомнил. Как представился ей Арчи: в клубе как раз использовал только это прозвище, прилипшее ко мне с детства. Помнил и многое другое: как благодарно она смотрела на меня, когда сказал тем парням отвалить, и как одуряющее пахла, и как доверчиво ко мне прижималась в танце, и даже как страстно отзывалась на ласки и прикосновения. Я, признаться честно, получил немалый кайф и с удовольствием бы повторил.

Но на этом, пожалуй, все.

Потому что кроме этого я помнил и ее попытку заговорить о швейном деле. Такую якобы невинную, плавно встроенную в разговор, будто бы невзначай. Фокус не прокатил. Получить работу в «А-групп» через постель не вышло.

Настырная девица, однако.

Я с силой сжал челюсти, так, что на скулах заходили желваки.

Сидит тут, краснеет, скромница, платье мнет. Сама невинность. Всех переплюнула! Ко мне подкатывали и ради работы, и ради денег, которые сулило место моей спутницы, но так, чтобы сразу и туда, и туда — это впервые. Не получилось в «А-групп» попасть, решила другим путем пойти?

Хрен-то ты угадала. Ведь еще лучше я помнил и другой — неоспоримый — факт:

— Ты меня за идиота держишь? — не выдержав, взорвался я. — Я похож на того, кто не в состоянии надеть презерватив?

— Вот да, расскажи мне, как это у тебя так получилось, умник! — с упреком бросила она, всплеснула руками и вскочила с места.

— А с чего ты вообще взяла, что ребенок мой? — вкрадчиво поинтересовался я. — Уж извини, но девица, которая ложится в постель с первым встречным, вполне могла залететь от кого-то другого. Ты всех опросила?

Мила в который раз за вечер густо покраснела и метнула в меня полный обиды и злости взгляд.

О как. Правда глаза колет?

— Я не... — начала она, но остановилась. Лишь сжала ладони в маленькие кулачки, запыхтела, уставилась на меня с вызовом.

— Многие, знаешь ли, пытались через постель подобраться, — продолжил я.

— Подобраться? Куда? — округлила глаза она.

— Ко мне, — пояснил очевидное я, подняв бровь. — Сразу скажу: ни у кого не вышло. И ты не исключение.

Мила вдруг дернулась и сузила глаза. Резко выпрямилась и вздернула подборок.

— Да на фиг ты мне сдался!

— Однако ты пришла, — развел я руками. — Так вот, давай сэкономим время друг друга: дурака из меня сделать не получится. Ищи его в другом месте. Как и отца своему ребенку.

— Я... Да пошел ты! — поджала Мила губы и прищурилась. Схватила сумочку и бросилась к двери, а перед тем как ее открыть, полным горечи голосом сказала:

— Это твой ребенок, что бы ты там ни думал. Но нам такой папаша и даром не сдался.

И выскочила вон.