Глава 5

Я практически бежала к дому Татьяны Ивановны, моей — дай бог — будущей квартирной хозяйки. Хотя вышла заблаговременно.

Не ожидала, что даже с самым быстрым транспортом в городе, трамваем, возникнут сложности. Какой-то, не побоюсь этого слова, олень припарковался так, что трамвай не мог проехать. В итоге почти полчаса ушло на то, чтобы найти хозяина машины.

А ведь еще деньги снять надо!

Я достала из кармана телефон, чтобы глянуть на время, а когда снова подняла взгляд, встала как вкопанная. Навстречу мне шла Кристина.

Блин, она ведь как-то говорила, что в этом районе живет ее старая школьная подруга. Черт ее дернул навестить приятельницу именно сегодня.

И тут до меня дошло другое: это же что получается? Олег и правда с ней порвал и не взял с собой в командировку?

Нет, это никоим образом не уменьшало мою решимость развестись, но я злорадно ухмыльнулась. Получи, фашист, гранату.

Кристина метнула в меня полный ненависти и злобы взгляд.

О, что я вижу? Неужто ее глаза налились слезами?

Кристина мотнула головой, задрала подбородок и пошла вперед. Специально задела меня плечом и ядовито прошипела:

— Сука!

— И не говори, — подтвердила я, повернулась к бывшей подруге. — Но щедрая. Забирай Олежку с потрохами. Весь твой!

И пока Крис изумленно на меня смотрела, я подняла указательный палец и постучала им по рту, совсем как она вчера.

— М-м-м, только вот ведь какое дело... Кажется, ты ему на хрен не сдалась. Ну как, сильно это похоже на вселенскую любовь?

Я развернулась и быстро зашагала вперед, не дожидаясь ее ответа.

Меня переполняла гордость собой. А что, Пушкова не сдается!

Вскоре я увидела круглую вывеску «БикБанка». Он-то мне и нужен.

Через пару минут вышла из здания с деньгами в сумке.

Настроение пребывало на отметке плюс десять, и я уже представляла, как договорюсь с Татьяной Ивановной и этим же вечером перевезу машинку в мое новое обиталище, обустроюсь и начну новую жизнь.

Зазвонил телефон. Достав его из сумки, я взглянула на экран.

Татьяна Ивановна. До встречи оставалось всего пять минут. Наверное, хотела узнать, не передумала ли я.

— Извините, мне пара кварталов осталась, скоро буду! — начала я, а в следующее мгновение почувствовала боль: кто-то резко дернул мою сумку, выхватил ее и помчался вперед.

Ну, как кто-то: щуплый парень в бейсболке, невзрачной серой футболке и голубых джинсах. Я видела лишь его спину. Он улепетывал так быстро, словно в него встроили реактивный двигатель.

— Стой! Стой! — заорала я. Бросила в трубку: — Перезвоню!

И нажала на сброс. Бросилась за парнем, махая руками:

— Стой, сволочь! Люди, помогите, он сумку украл!

Куда там...  Первые прохожие вместо помощи отшатнулись от парня, а через полминуты он перебежал дорогу на красный сигнал светофора.

Я ломанулась за ним, но не успела. Буквально перед носом затормозил фургон, и водитель заорал в открытое окно, затряс кулаками:

— Куда прешь, идиотка! Совсем ополоумела!

Когда фургон проехал, парнишки с моей сумкой, конечно же, и след простыл.

В висках тут же зашумело, перед глазами все побелело. Еще чуть, и бахнусь в обморок. Я отошла от светофора, медленно опустилась на бордюр и глубоко задышала, чтобы прийти в себя. А когда пришла, по щекам словно сами собой побежали слезы.

В сумке лежали как деньги на съем комнаты, так и паспорт.

Как прикажете на работу устраиваться? Зная расторопность наших госслужб, уверена: на восстановление понадобится время. И речь точно не о паре дней.

И второй момент: как снять жилье без паспорта?

Телефон издал звук о сообщении в мессенджере.

Олег. Я прочла его сообщение и истерично рассмеялась сквозь слезы.

«Привет, моя самая лучшая, самая любимая женщина на свете! Надеюсь, моя посылка тебя порадовала и у тебя все хорошо».

***

— Как же так, деточка, — сказала Татьяна Ивановна. — Эк тебе не повезло-то! Ну ничего, поживи у меня пока бесплатно месячишко-другой, а как денег заработаешь, так и заплатишь.

Ну, точнее, могла бы сказать, окажись я в сказке. Однако я не в сказке, да и Татьяна Ивановна — не фея-крестная.

На самом деле она заохала в трубку, запричитала:

— Охохонюшки, что делается-то! Ну ты звони, как будут деньги. Ежели еще не сдам комнатушку, сможешь жить.

Угу, обязательно.

Ну, хоть объяснила, как пройти к ближайшему отделению полиции, чтобы написать заявление о краже паспорта. Туда я и шла.

По пути вспоминала сообщение от Олега. Оно добило меня окончательно.

Такое ощущение, словно вселенная всячески проверяла, уверена ли я в решении больше не возвращаться к мужу. Мол, вот, он руку помощи тянет, протяни свою — и все проблемы быстро решатся.

Только вот я знала: не решатся. Наоборот, усугубятся.

Грешным делом даже подумала, что муженек каким-то образом и организовал эту кражу.

— Ну что, гражданочка, пойдемте, будем писать заявление, — обратился ко мне усатый полицейский в возрасте, когда я объяснила, зачем пришла и что случилось.

Он устало вздохнул, пригласил пройти в кабинет, а там подошел к столу и водрузил свое грузное тело на старенький стул.

Я мельком посмотрела на еще два точно таких же стола, за которыми сидели мужчины в форме, присела напротив и принялась отвечать на вопросы Николая Степановича Гришко. Ну, во всяком случае так гласила табличка на его столе.

— Мила Ремезова, — продиктовала имя и фамилию, чтобы их внесли в протокол.

— Людмила? — переспросил полицейский.

Я досадливо поморщилась. С детства не любила полную форму своего имени, поэтому сменила его на Милу, когда получала паспорт в восемнадцать.

— Нет, именно Мила.

Мужчина принялся заполнять какие-то бумажки, а я обводила взглядом нехитрую обстановку и старую мебель, которая не менялась десятилетиями. И очень походила на мебель в детском доме, в котором я выросла.

В памяти сразу всплыли воспоминания, как я пряталась за одним под одним из таких вот столов, а старшие мальчишки обступили меня, тыкали пальцами и смеялись в лицо: «Людка — дочь ублюдка! Людка — дочь ублюдка! Ха-ха-ха!»

Мне было лет шесть-семь, и я понятия не имела, что значило это слово, но оттого оно казалось еще более обидным.

Помню, как подбежала к нянечке, Елизавете Марковне, которую величала Лисаветой Маковной из-за проблем с дикцией, дернула ее за платье и зашептала:

— Няня, няня, а что значит ублюдок?

Лицо Елизаветы Марковны вытянулось, она задумчиво нахмурилась, взяла меня за плечи и сказала:

— Людочка, это... м-м-м... скажем так, плохой человек. Ты где это услышала? Не нужно так никого обзывать, хорошо?

Я медленно кивнула.

Получается, я дочь очень плохого человека. Так вот почему меня бросила мама и почему меня никто не хотел удочерять!

Я забилась в какой-то угол и горько плакала там до тех пор, пока меня не нашла няня.

— Плохая, плохая! — билась в истерике я, а Елизавета Марковна утешала меня как могла.

Именно с того дня я просила называть меня Милочкой.

— Гражданочка! — вырвал меня из воспоминаний громкий оклик. — Прочитайте и подпишите там, если все верно.

Пока я читала, полицейский обратился к коллеге:

— Михалыч, это уже третья кража за последние два дня. И, как назло, приметы, под которые подойдет чуть ли не каждый третий парень.

— Видео с близлежащих камер уже отсматривают, поймаем скоро, — густым басом отозвался лысый Михалыч. — Недолго ему осталось бегать.

— А деньги вернут? — обрадовалась было я.

— Какие деньги? — покачал головой Николай Степанович, наморщил усы. — Забудьте.

«Забудешь тут, как же...»

Полицейский заметил, как опустились мои плечи, и внимательно на меня посмотрел. Уж не знаю, что увидел, но неожиданно спросил, перейдя на «ты»:

— Тебе хоть есть на что добраться домой?

Я опустила голову и тяжело вздохнула, еле слышно прошептала:

— Нет.

— М-да, — почесал затылок он, засунул руку в карман штанов и вытащил помятую сотню.

— Держи, горемыка.

«Дожилась...»

Я подняла повлажневший взгляд на Николая Степановича.

— С-спасибо!

— Да ладно тебе, — махнул рукой полицейский, будто смутился. — На вот.

И протянул мне бумаги.

— Временное удостоверение и талон. Теперь тебе в МВД по прописке.

Вскоре я вышла из здания, еле передвигая ноги, и опустилась на ближайшую лавочку.

И куда теперь идти? В душе нестерпимо громко и отчаянно выли волки, и очень хотелось завыть с ними вслух...

Я машинально провожала прохожих пустым взглядом, рассматривала трещинки на лавочке, а потом подняла взгляд на стоявший чуть поодаль большой билборд.

Оттуда на меня смотрел улыбающийся розовощекий малыш. «Поможем детям вместе!» — гласила надпись.

«Поможем... детям... детям... поможем...»

Вот не зря говорят: если перед тобой закрылась одна дверь, где-то точно открылась другая.

Волки внутри притихли.

Я вздохнула полной грудью и даже немного распрямила плечи. Кажется, проблема с жильем решена — хотя бы на первое время.