Глава 49

— Я ведь предупреждал... — хищно говорит Ремезов и подталкивает меня в спину.

К краю скалы. Внизу — бушующее море, а над головой — грозовая туча, которая вот-вот разразится ливнем. Шаг вперед дается с трудом.

Почему? Во-первых, мешает длинная, вымазанная в грязи ночнушка, которая облепляет ноги, а на них в придачу — тяжеленные кандалы с огромной гирей. Во-вторых, руки связаны за спиной плотной веревкой. Пытаюсь пошевелить ими, но веревка лишь глубже врезается в нежную кожу, и в итоге я болезненно морщусь.

— Остановись, прошу! — поворачиваюсь и умоляю некогда любимого мужчину. Налитой живот пульсирует — ребенок внутри будто чувствует, что происходит, и реагирует по-своему.

Я с горечью подмечаю: любые просьбы тщетны, ведь глаза Ремезова светятся безумием, в них не осталось ничего человеческого.

— Теперь тебя можно спасти только так, — разводит он руками и тянет руку, чтобы подтолкнуть в последний раз.

Небо разряжается молнией, освещая его бледное лицо с заострившимися чертами, и я с ужасом признаю: это конец.

Смотрю на его скрюченные пальцы, мотаю головой и добровольно пячусь: меньше всего мне хочется чувствовать его прикосновение. Секунда — и под ногами пустота.

Как ни странно, пока лечу вниз, только капельки слез струятся вверх, а в голове совершенно пусто, и крутится всего одно слово: «Прости».

Ровно в тот момент, когда до воды осталось совсем чуть-чуть, я проснулась.

В груди застрял судорожный вздох. По щекам текли слезы, как и во сне, и я безотчетно потянулась рукой к животу.

Все в порядке, никакого девятого месяца и в помине нет.

«Успокойся, Мила, это просто страшный сон».

Всю прошлую неделю мне снились сны с участием бывшего мужа, но этот переплюнул все предыдущие. И вроде умом понимала — это все игры подсознания, ложь, а сердце изнутри разъедала тревога.

Я медленно выдохнула, успокаивая сердцебиение, и тут заметила: Артура в кровати нет.

Часы на прикроватной тумбе беспристрастно показали полчетвертого утра. И где он может быть в такое время? Неужто уехал куда, даже не предупредив? Я потянулась к телефону, который обычно клала на эту же тумбочку, и тут же мысленно хлопнула себя ладонью по лбу: забыла его на кухне.

Делать нечего. Накинув халат, медленно потопала вниз. Тело пробила крупная дрожь, и я невольно поежилась.

Все же странно, где Артур? Обычно его и пушкой ночью не разбудишь. Дрыхнет как сурок, собственнически прижимая меня к себе, еще и бурчит, если пытаюсь скинуть с себя его пудовую ручищу.

Шагах в десяти от кухни застыла. Странно, я точно запомнила: закрывала дверь на кухню перед тем, как идти спать. Но она оказалась открыта. Я тихонько подошла к входу и медленно потянулась к выключателю. Щелкнула им и... расхохоталась.

Артур, на котором лишь трусы-боксеры, застыл, застигнутый на месте преступления.

В руках — контейнер с остатками малинового салата и вилка. Во взгляде — ни капли раскаяния, только досада, что застукала.

— Проголодался. Ну вкушно же, — не успев дожевать, объяснил он.

Потом вдруг нахмурился и окинул меня обеспокоенным взглядом.

— Что-то случилось? Ты какая-то бледная.

Миг, и контейнер уже на столе, а он — рядом, обнял меня за плечи и всмотрелся еще пристальнее.

— Плохой сон, — вздохнула я.

— Ремезов? — как-то сразу догадался он.

— Угу.

— Иди ко мне.

Да, объятия Артура — как раз то, что нужно, и уже через минуту я расслабилась, прислонившись ухом к его груди. Мерный стук его сердца и теплые руки подействовали лучше всяких лекарств.

— Ну как, получше? — немного отодвинувшись, поинтересовался он.

Я молча кивнула.

— Пойдем наверх?

И снова кивок.

Через пару минут я улеглась на спину, положив голову на его руку. И тяжело вздохнула.

— Что такое? — Артур собственническим жестом положил свободную руку мне на талию и прижал к себе.

— Да так, — вздохнула я еще тяжелее.

— Мила-а-а, — протянул он.

— Ну... — замялась я, — ты же помнишь, что в пятницу был мой последний рабочий день у Евгении Александровны?

— Помню. — Голос Артура стал строже. — И что?

— Ну как что, — пожала я плечами, — хочу искать другую работу. Пойми, мне нравится то, чем я занимаюсь. Я ведь говорила, что с детства мечтала об этом, и работа — это не только деньги, но и вдохновение, и радость, и удовлетворение.

И замерла в ожидании вердикта. Не то чтобы мне было нужно его разрешение, чтобы работать, но ссориться из-за этого тоже не хотелось. Если вопрос можно решить мирным путем, почему бы не попробовать, так?

Артур хмыкнул и замолчал.

Когда я уже решила, что он заснул, в полной тишине раздался его голос:

— Я понял. Поедешь завтра со мной.

— Куда? — изогнула бровь я.

— Как куда, в «А-групп». Хочешь работу — будет тебе работа.

— Ты серьезно? — взвизгнула я. Господи, Алька с ума сойдет, когда расскажу ей. — Спасибо, спасибо! Ты самый лучший!

Я накинулась на Артура с благодарными поцелуями. В ответ он приподнял меня, освобождая от ночнушки, и быстро превратил их в затяжные и горячие. Возражать я не стала.

***

— Постой тут, — обратился ко мне Артур. — Через минуту к тебе выйдет Юлия Николаевна и оформит все документы. А мне пора работать.

Он сжал мою ладонь, развернулся и быстрым шагом направился к лифту.

Господи, он так спокойно говорил и выглядел, будто я в ларек с шаурмой устраивалась, а не в «А-групп». Это же мечта!

Я громко сглотнула, прижимая к себе папку с наработками и портфолио. Правда, это все даже не пригодилось.

Как только приехали, Артур завел меня в конструкторский отдел: огромное помещение с кучей столов. Тут царил творческий беспорядок — куча манекенов с какими-то лоскутами и набросками, на досках тоже то образцы тканей, то рисунки будущих шедевров.

— Антон, — Артур обратился к высокому худощавому мужчине с розовыми волосами. Тот обернулся и расплылся в широкой улыбке.

— О, Артуро, здравствуй, здравствуй! — затряс он протянутую ему руку. — Какими судьбами в нашем уголке?

— Мила, знакомься, это Антон Цискарев.

Я потеряла дар речи, кажется, даже рот приоткрыла. Тот самый Цискарев, идейный вдохновитель и гений «А-групп»? Именно ему компания была обязана фурорами, что год за годом производила на показах в столице и даже Италии.

— Здравствуйте, прелестное создание, — мягко улыбнулся мне Антон и поднес мою ладонь к своим губам, намереваясь поцеловать.

— Но-но, — пожурил его Артур, — попрошу без вольностей. Мила — моя невеста.

И если до этого мне казалось, что нас никто не слушал, то в тот момент я поняла, насколько ошибалась. В помещении воцарилась полная тишина, а на нас уже в открытую уставились десятки глаз.

— В общем, покажи, что к чему, введи в курс дела. Сильно не напрягай, но и спуску не давай.

— Есть, сэр, — шутливо отдал честь Антон.

После этого мы вышли, и Артур повел меня в отдел кадров, возле которого я и ожидала Юлию Николаевну.

Через полчаса сияла не хуже солнышка, уже как сотрудник возвращаясь в конструкторский отдел.

Улыбка вскоре угасла. Я нагнала пару молодых девушек, которые там работали. Только собралась к ним обратиться, как вдруг одна из них цокнула и громко зашептала другой:

— Нет, ну ты видела? Я в шоке вообще. Так явно через постель к нам еще никто не попадал. Вообще не попадал, «А-групп» этим и славится.

— Ой, — махнула рукой вторая, — я уверена, она не задержится надолго. Диплом, наверное, и вовсе купленный. Поймет, что мы тут не пуговички пришиваем, офигеет от нагрузки и сбежит. Невеста, блин. И что только Артур Германович в ней нашел? Совсем ведь не его уровень. Он вон какой статный, а она... Ну, такое себе...

Они рассмеялись, продолжая двигаться вперед, а я застыла на месте.

Вот, значит, что обо мне думали? И явно ведь не только эти курицы. Ох, скоро так обо мне все в «А-групп» трепаться будут. За спиной, разумеется.

Диплом купленный? Не его уровень?

Я вам всем еще покажу. Раздам, так сказать, всем сестрам по серьгам. Бетонным.