Глава 60

Артур Арчин

— Да, Артур Германович, ребенка на всякий случай еще на сутки оставим в инкубаторе, покормят смесью. Миле Ивановне нужно время, чтобы прийти в себя, — пояснила Сирануш Акоповна. — Роды были сложными, ей нужен покой и отдых.

Наконец-то я дождался лечащего врача Милы, чтобы узнать все детали. Весь коридор взад-вперед исходил, а ее все не было.

Приехал сюда еще ранним утром, решив: не уеду, пока не выясню все лично. Радость от того, что стал отцом, затмевалась тревогой за Милу и тем, что Ремезова пока так и не нашли.

Еще и эта ситуация с Яной... Угораздило жену явиться именно в тот момент.

Словно удача отвернулась.

Я помотал головой. Нет, не стану гневить судьбу. Не отвернулась. Мила оправится после тяжелых родов, ребенок тоже.

— Опасности для ребенка точно нет? Все-таки на месяц раньше родился.

— Не волнуйтесь, Артур Германович, я бы сообщила. Однако Миле пришлось несладко, так что по возможности оберегайте ее.

— Можно к ней?

— Только если ненадолго. Ей как раз вкололи обезболивающее, пусть наша мамочка поспит и наберется сил. Вставать ей пока рано, а вот завтра уже можно и к ребенку сходить. Я и сама скоро зайду, проведаю ее.

— Спасибо.

Я направился к одноместной палате Милы.

У двери помедлил, прочистил горло и зашел внутрь. Пора ей все объяснить.

Глаза жены расширились, когда увидела меня, и она отвернулась в сторону, закусив губу.

— Мила... — подошел я ближе.

— Как малыш? — прошептала она.

— Врач сказала, волноваться не о чем, несмотря на то, что он появился раньше срока. Поздравляю тебя, ты стала мамой!

Хотел взять ее за руку, но она ее отдернула.

— Уходи, Артур. Я не хочу тебя видеть. Иди к своей Яне.

— Мила, я ее позавчера увидел впервые с тех пор, как расстался еще после окончания университета!

— Угу.

— Не было у меня с ней ничего, клянусь. Я тебя люблю!

Сказал и замер. Не таким должно было быть первое признание. Вылетело совершенно внезапно, незапланированно.

Мила лишь печально усмехнулась.

— Столько времени молчал, а тут прорвало? Я тебе не верю. — Ее голос дрогнул. — Скажи, зачем ты на мне женился, а? Уж не для того ли, чтобы спасти свой бизнес?

Я с силой сжал челюсти. Кто ей об этом напел и когда успел?

И главное — как ей все объяснить?.. Врать не хотелось, а правда... Правда слишком сложна, хватит ли мне времени, чтобы все рассказать до прихода врача?

Я замешкался всего на секунду, принимая решение, но этого хватило.

— Скотина, — всхлипнула Мила. — Уходи!

— Ты не так поняла, — быстро заговорил я, — дай мне все объяснить.

Она заплакала уже не сдерживаясь.

Дверь в палату открылась, и зашла Сирануш Акоповна.

— Это еще что такое, — всплеснула руками она. — Артур Германович, я же просила: покой и никаких нервов. Выходите!

Я замотал головой.

— Идите же, мне нужно осмотреть пациентку.

Пришлось уйти.

Я вышел из здания и устроился на лавочке неподалеку. Склонился, облокотился о колени, подперев голову ладонями, и замер.

Не так все должно было быть. Совсем не так.

И к сыну меня пока не пустили, и Мила зверем смотрела.

И гребаный Ремезов до сих пор в бегах.

Слава богу, хоть Сирануш Акоповна оказалась на месте, взяла все под контроль, сама принимала роды у Милы.

Честно признаться, когда я осознал, что жена и правда собралась рожать, поначалу растерялся. Шутки насчет мужей, которые столбенели, когда приходило время ехать в больницу, оказались совсем не шутками.

Праздник. Это должен быть был праздник. С цветами, воздушными шарами и прочими атрибутами. Со счастливыми улыбками. Вместо этого жена не хотела меня видеть, считала последней сволочью на земле. Яркие цвета радостного события — рождения первенца — словно выкрутили на минимум. Вроде и не черно-белое кино, а все равно как-то тускло. Безлико, что ли.

Я просидел на лавочке не меньше часа. В конце концов мрачно постановил: нет уж, и так слишком долго жил без этой жизнерадостной светлой девушки. Больше не хочу. И в ссоре с ней не хочу.

Вот пойду и буду с ней разговаривать до тех пор, пока не поймет, не простит.

С Яной проще всего — не зря в свое время установил камеру в кабинете. Звук тоже записывался. Если Мила не поверит моим словам, ее убедит видео.

А со спасением компании... Признаюсь ей честно: поначалу так и было, но изменилось очень быстро. Буду убеждать, пока не поверит. Хоть сутки напролет. Из больницы в следующий раз выйду, только помирившись с женой. Если надо, буду просить прощения и заглаживать вину каждый день. Докажу, что люблю.

Вот только Милы в палате не оказалось.

Кровать будто бы смята, а тумбочка на колесиках отодвинута в сторону так, словно об нее споткнулись. И охранника за дверью нет.

Черт, черт, черт! Лоб покрылся холодной испариной, а в кровь выплеснулась лошадиная доза адреналина.

Я вылетел в коридор и не мешкая помчался к стойке регистратуры, на ходу доставая телефон.

Мила не могла уйти сама, потому что была слишком слаба. Значит, оставался один вариант: Ремезов.