Глава 62

Артур Арчин

Я смерчем ворвался в кабинет Сирануш Акоповны. Спросил, тяжело дыша:

— Милу могли увести на какие-то процедуры, к ребенку или еще куда-то?

Врач не прониклась моим взбудораженным видом.

— Нет, Артур Германович, — спокойно ответила она, подняв взгляд от бумаг, которые заполняла до того, как я бесцеремонно ее прервал.

— Нужно проверить. Срочно. И узнать, все ли в порядке с моим сыном.

— Это еще зачем? — всплеснула она руками.

— Потому что, если моя жена не у ребенка и не на процедурах, значит, ее украли из вашей гребаной клиники! Мы ведь оба понимаем, что сама уйти она не могла. Шевелитесь! — прогремел я. — Засужу к чертовой матери!

Сирануш Акоповна побледнела — волшебное слово «засужу» сработало.

— Но как же так, — пробормотала она, вскакивая из-за стола, — мы ведь выяснили еще несколько месяцев назад, что не было никакой утечки с нашей стороны, никто не взламывал систему охраны.

— Значит, на этот раз все-таки взломали.

В прошлый раз, когда Ремезов поджидал меня и Милу у клиники, я поднял на уши руководство, но независимый эксперт подтвердил, что защиту серверов не обошли. Точнее, даже не пытались. Сошлись на том, что Олег сторожил бывшую жену старым дедовским методом — вживую.

Похоже, он обвел нас вокруг пальца.

— Артур Германович, я сама схожу в ясли, узнаю, как ребенок и не появлялась ли ваша жена. Заодно проверю еще несколько кабинетов.

Я кивнул и кинулся на первый этаж, к выходу.

— Где у вас комната видеонаблюдения? — запыхавшись, обратился я к девушке за стойкой регистратуры.

Она молча приоткрыла рот, привстав с места, хмурясь и явно сомневаясь, говорить или нет.

— Ну же? — прогремел я.

— Т-там... — ткнула она пальцем вправо. — Третья дверь налево.

Телефон зазвонил. Сирануш Акоповна.

— С вашим сыном все в порядке, Артур Германович, но Милы нет. Я свяжусь с директором, чтобы вам дали доступ к камерам. Мы ее найдем.

Голос врача звучал виновато и... не очень уверенно. Я заскрипел зубами от злости. Толку мне с этой вины, у меня жену украли. Любимую.

Я помчался в нужном направлении, снова прижав телефон к уху.

Слишком долго. Руслан, давай же, ответь.

— Да, — наконец раздался его голос в трубке.

— Милы нет в палате. Охранника тоже нет. Врач проверила возможные места. Это Ремезов, Руслан. Точно он, больше некому.

— Еду.

Я пихнул телефон в карман штанов и рывком открыл нужную дверь.

— Быстро показывайте запись с камер! Палата номер тридцать шесть. Скорее!

Молоденький щуплый охранник развернулся на крутящемся стуле вместе с бутербродом в руке. Оттуда на его черные штаны закапал соус.

— Вы вообще кто? — попытался он остановить меня, не успев дожевать.

— Вам позвонят в течение нескольких минут, но я предлагаю не терять время. Вы же хотите премию за содействие? У меня жена пропала.

Парень заморгал, отложил недоеденный бутерброд в сторону и махнул рукой на кучу мониторов.

— Время?

Я бросил взгляд на часы, прикидывая в уме время, когда ушел из палаты жены.

— Полтора часа назад.

Охранник послушно включил нужную запись... судя по которой, Мила до сих пор преспокойно лежала в своей палате.

— Не понял, — недоуменно мотнул головой я. — Мотай назад!

Через несколько минут мы выяснили, что запись в том коридоре и еще в одном, соседнем, попросту закольцевали. А следом шла слепая зона. То есть теоретически Ремезов или его люди могли уйти с Милой куда угодно.

— Твою мать... — зарычал я. — Камеру на выходе. Бегом!

Пока я на ускоренной перемотке смотрел последние полтора часа, парню позвонили.

— Да, Павел Сергеевич, слушаюсь, Павел Сергеевич.

Директор, черт его дери.

Если только не найдем Милу, я их всех тут...

«Нет, Артур, найдем. Обязательно. Иначе и быть не может», — начал успокаивать я сам себя.

Не вышло. Сердце заходилось в мучительной тревоге за жену.

Однако никто, похожий на Милу, здание не покидал. Значит, она все еще внутри.

— Где тут можно спрятать человека? — обратился я к охраннику.

Тот уставился на меня как на умственно отсталого.

— Так где угодно, — развел руками он. — Тут куча кабинетов, палат и подсобных помещений. Еще и в подвале ремонт, там вообще можно спрятать что хочешь... И камеры там отключены.

И я помчался в подвал, велев парню следить за выходом и оповестить меня, если вдруг что увидит.

Время летело, словно пуля, выпущенная из автомата, а результатов не было.

Врач предупреждала меня, что Миле нужен покой, что есть опасность внутреннего кровотечения, и теперь я, открывая дверь за дверью, сходил с ума: что, если опоздаю?

Через десять минут отзвонился Руслан — он подъехал со своими людьми, и мы начали прочесывать здание вместе.

Я мрачнел все больше. Нет, это не секунды утекали сквозь пальцы — нечто большее и гораздо более ценное.

«Господи, помоги!» — в отчаянии взмолился про себя, выскочив из подвала. Милы там не оказалось.

И вдруг наткнулся взглядом на табличку «Осторожно, мокрые полы».

Что там говорил охранник? Подсобные помещения?

Я заметался по коридору в поисках дверей с подходящими надписями.

Наконец-то увидел такую. С силой дернул ее на себя и разочарованно выдохнул.

Пусто.

Помчался дальше. Снова такая же дверь, секундная заминка, рывок и... снова пусто.

Зазвонил телефон. Руслан.

— Артур, оказывается, тут есть еще один выход. Рядом с процедурными. Закрытый, правда. Камеры уже просмотрели, никто не выходил. Милу могут прятать рядом, чтобы вывести оттуда.

Процедурные? Я помнил, как отводил жену в одну из них.

Полетел туда, молясь про себя всем богам. Только бы успеть, только бы она была там.

Я вылетел из-за поворота в нужный коридор и увидел в его конце Руслана.

Он дал знак, что начнет оттуда. Тем лучше, быстрее прочешем.

Я собрался открыть первую дверь, но отпустил ручку. Мое внимание приковала дверь без надписей через одну. Точнее, табличка там когда-то была, но теперь вместо нее зияла пустота.

Не знаю, что понесло меня именно к ней. Несколько шагов, и вот я дернул ее на себя.

И тут же увидел жену. Лежавшую на полу. Бледную, без сознания. В крови. И... она не шевелилась.

А рядом, раскачиваясь взад-вперед, на коленях полубоком ко мне сидел какой-то бородатый мужик. Он вцепился в волосы, словно псих, и что-то бормотал себе под нос, будто ничего не видя.

Почему он ей не помогал?

?!.

— Нет! — взревел я и кинулся к Миле. — Нет! Зовите врача!

Неужели? Не может быть... Я отказывался верить, что опоздал.

— Очнись, очнись же!

Не помню, что шептал ей. Кажется, умолял не оставлять меня.

Вдруг ее веки дрогнули, и вместе с ними мое сердце, до этого камнем давившее грудь, вновь забилось. Душу затопило невообразимое облегчение.

— Врача! — снова заорал я как ненормальный, подхватил жену на руки и вынес ее из подсобки.

Следующие минуты в моей голове превратились в какую-то мутную кашу.

Азаров остался разбираться с тем мужиком из подсобки, а я бросился вслед за эскулапами, ведь главное — моя Мила — была у них.

Жену быстро уложили на каталку и тотчас повезли в операционную.

Звук колес каталки отдавался оглушающим грохотом в ушах, а перед глазами стояло ее обескровленное лицо и дрожащие веки.

— Вам дальше нельзя, — остановил меня врач и окинул сочувственным взглядом, — мы сделаем все возможное.

Слишком сочувственный взгляд... Мне точно не показалось.

А затем двери в святая святых хирургов, операционную, захлопнулись, отрезав меня от любимой.

Я замер, вцепившись пальцами в волосы.

«Живи, любимая моя, только живи!»

«Не сдавайся!»

«Прости меня».

«Люблю. Как же сильно я тебя люблю...»

Не знаю, зачем мысленно с ней разговаривал и сколько так простоял, пока мне на плечо не легла рука. Руслан.

— Артур, Ремезов в кабинете, который нам любезно предоставил директор клиники. Буду допрашивать, пока его не забрали. Пойдем. Ты тут все равно ничем не поможешь.

О как. Ремезова поймали?

«Я его убью», — мрачно сжал челюсти я и двинулся вслед за Русланом.

— Где охранник Милы? — спросил у друга, пока шли в нужный кабинет. С ним мне тоже хотелось поговорить. Узнать, как он допустил, что мою жену увели у него из-под носа.

— В реанимации, Артур. Мы нашли его в туалете в нескольких метрах от палаты Милы. Ремезов или его люди вкатили ему лошадиную дозу снотворного. Состояние тяжелое, но должен выкарабкаться.

Так вот почему его не было на посту.

— Мне одному кажется, что Олег провернул это все не один?

— Тебе не кажется, — хмыкнул Руслан и махнул рукой вправо, — нам сюда. Пора узнать, как он это все провернул.

Друг открыл дверь, возле которой стояли его люди, и впустил меня.

Я шагнул внутрь, сжав кулаки, однако Ремезова не увидел.

Вместо этого приметил того самого мужика, который находился рядом с Милой, когда ее нашел. Он сидел на диване, глядя в одну точку.

— Где Ремезов? — прищурился я.

Руки так и чесались пересчитать ему ребра.

— Так вот же он, — усмехнулся друг и кивнул на бородача: — Актер погорелого театра. Хороший грим?

Олег услышал свою фамилию, повернулся к нам, кинул на меня весьма осмысленный взгляд и пробормотал:

— Она умерла, да?

Я вздрогнул. Типун ему на язык!

Ремезов по своему расценил мое молчание.

— Я же говорил, ей нельзя беременеть. Ты убил мою любовь! — заорал он, вскочил с места и пулей бросился ко мне, занося кулак в ударе.

Я оказался проворнее — отскочил в сторону и повалил его на пол.

Сел сверху, ударил по лицу и снова занес руку, но Руслан начал меня оттаскивать.

Зачем? Этот урод чуть не угробил мою жену.

— Не мешай, — гаркнул я.

— Стой, Артур!

В конце концов другу все же удалось меня оттащить.

— Вставай, урод! — выплюнул я Олегу в рожу. Честное слово, не будь там Азарова, точно бы не остановился. — Что же это за любовь такая, а? С издевательствами, преследованием и запугиванием?!

Ремезов уставился на меня как на умалишенного.

— Ты дебил или правда не понимаешь? Я ее защищал! — оскорбился Ремезов, поднимаясь и вытирая уголок губ рукавом.

— От чего? Единственный, от кого ее надо было защищать, это ты, — скрипнул я зубами.

— Ни хрена ты в этой жизни не понимаешь, Арчин. Ни хрена. Иногда человека первым делом надо защитить от него самого. Потому что он не знает правды!

Он точно псих. Какой правды?

— Окей. Допустим, защищал. А изменял что, тоже любя и защищая? — хмыкнул я.

— Именно. Арчин, ты вроде мужик. Должен понимать и разделять любовь и секс. Некоторые мои желания были не достойны моей богини. Я не мог ее ими оскорблять. Для этого есть... кхм... более подходящие кандидатуры.

— Охренительная любовь, — с отвращением поджал губы я.

Всегда считал, что гулять не возбраняется, но уж если выбрал среди остальных одну, будь добр, уважай свой выбор.

— Да что б ты понимал! — язвительно скривился Ремезов.

— Ну так расскажи нам, — развел руками Руслан и дал мне знак молчать. Усадил сопротивлявшегося придурка на диван, утихомирил ударом в корпус. Лишь после этого мы устроились напротив, на стульях.

Олег замолчал, опустив голову.

— Раз ее все равно нет, уже неважно. Все неважно... — пробормотал он, снова начиная раскачиваться.

Я открыл рот, чтобы вернуть его из прострации, но Руслан приложил палец к губам, покачал головой.

Спустя какое-то время Ремезов заговорил сам.

— Отец очень любил мать, часто повторял: «Я нашел своего ангела». Даже имя, — усмехнулся он, — было подходящее. Ангелина. Но защитить ее так и не смог.

Олег бросил на меня полный ненависти взгляд, хотя я сидел молча, процедил сквозь зубы:

— Что ты вылупился на меня? Жалеешь? Не стоит. Мы жили очень счастливо, даже когда переехали в ту глухомань, Ефремкино. Отец так никогда и не рассказал зачем. Мама согласилась, потому что очень его любила. Она ни разу не пожаловалась, как ей тяжело, и вообще была самой доброй, ласковой и любящей. Этот урод угробил ее!

— Как? — подал голос Руслан. — Он же любил ее, как ты говоришь.

— Любил. На руках носил, помогал. И что? Толку с той любви, если не уберег? Когда она забеременела, говорил, что беременность протекает отлично и он справится, примет ребенка сам, врач как-никак.

И я понял, что случилось. Похоже, его мать умерла во время родов. Но где тогда брат или сестра Ремезова?

— А потом настал тот самый день, — продолжал свой рассказ Олег. —  Проклятый день. Все пошло не так, как должно было, и отец позвал меня помогать. Мне тогда было всего одиннадцать.

Он запнулся. Воспоминания явно давались ему мучительно, он наморщил лоб и снова схватился за голову руками, опустил ее. Голос зазвучал приглушенно:

— Она так кричала... Боже, как она кричала... И кровь... вокруг было столько крови... Ярко-алой. Мозг тогда сверлила лишь одна мысль: нельзя, чтобы любимые проходили через такое. А потом все прекратилось — в один момент. Я сидел в углу, поджав колени к груди, и смотрел на лежавшую в кровати мать, на отца с окровавленными руками и на синего ребенка, которого он пытался спасти. И не смог.

Мы с Русланом ошеломленно переглянулись. Несмотря на все, что произошло, во мне шевельнулось нечто вроде жалости к этому психу. Через такое пройти в юном возрасте, когда психика еще не окрепла, — немудрено, что ему снесло крышу.

Внутри назойливо зажужжал вопрос: чего тогда так испугался Ремезов, когда я припугнул его? Ведь к смерти матери он не имел отношения, а отец, которого еще как-то можно было бы привлечь, и то со скрипом, тоже умер.

— Я поклялся, что когда встречу своего ангела, не совершу такой же ошибки, как отец. Защищу от всего, сделаю ее счастливой. И встретил. Свою богиню. Но тоже... не уберег.

Взгляд Олега стал безумным.

— Это все ты виноват! — опять заорал он и вскочил с места. — Ничего, ты еще поплатишься... Как и она. Никто не смеет обижать мою Милу! Мила... Мила... Мила...

Он рухнул на диван. И снова эти раскачивания взад-вперед.

— И как она поплатилась? — ровным тоном поинтересовался Руслан.

А я сидел и ничего не понимал. Кто она? О чем он вообще?

Ремезов расхохотался.

— Она решила, что может прийти к Миле после того, как бросила ее в роддоме. Та, что бросила мою богиню, не достойна жизни. Как и ты.

Я проигнорировал его выпад и ненавидящий взгляд, сконцентрировавшись на главном. Это он о матери Милы, что ли?

— Слава богу, я был дома, а Мила на учебе. Эта тварь плакала и божилась: кучу раз пожалела о том, что сделала. Уверяла, что хочет общаться с дочерью и наладить отношения.

Да, точно о ней. Значит, она все же решилась на встречу с дочерью.

— Эта паскуда могла говорить что угодно, но я-то видел, она — алчное чудовище. Сказал, что подготовлю Милу, а сам приехал к ней ночью через пару дней с литровой бутылкой водки. Думаете, она отказалась? Как бы не так. Снова рыдала у меня на плече, нажралась как свинья. Когда я выходил, закрыл форточку и открыл газ. Чтобы она больше никогда не побеспокоила мою богиню. И она не побеспокоила.

Губы Олега растянулись в больной самодовольной улыбке.

Я многое повидал, но этот рассказ выбил меня из колеи. Чудовище в этой ситуации было одно — сам Ремезов.

— Ты отлично справился, —  будто бы похвалил его Руслан. — И в больнице хорошо постарался. Как тебе это удалось?

Я диву давался выдержке друга.

— Вы думали, самые умные? — хмыкнул Олег. — Пока вы следили за мной, я тоже следил за вами. Сыграть поверженного мужа оказалось проще простого, а дальше дело техники. Напоказ начал собираться за границу, а за спиной — собирать информацию о тебе. Враги никогда не дремлют, Арчин. Твои в том числе. Пусть и не сразу, но я добыл нужные данные. Продумал оба варианта: и кражу Милы до родов, и отсюда, уже после родов. Молился всем существующим и несуществующим богам, чтобы она перенесла их. Тебе бы остался ребенок, а мне — она сама. И я бы увез ее отсюда далеко-далеко, чтобы ни ты, ни кто-то другой больше никогда не посмел к ней прикоснуться и осквернить.

Он прищурился и продолжил, обращаясь ко мне:

— Деньги, как ты знаешь, решают пусть не все, но многое. Как и слезливые истории. Напел тут одной из уборщиц историю любви и больших денег: один богач решил, что ему можно все, выкрал у меня жену, чтобы рожала ему детей. Лишил меня всего, чтобы я не рыпался.

Олег расхохотался.

— Боже, эта идиотка повелась, как сопливая школьница. Сериалов пересмотрела, видимо. Нюни распустила, стоило только показать наши свадебные фото с Милой. Вот она и следила за ней, подглядывая в записи регистратуры. И если после первого раза засомневалась и начала отнекиваться, то тот концерт возле клиники, когда твоя охрана вела меня в машину, сыграл мне на руку. Поставленный тобой синяк тоже пришелся как нельзя кстати. И конечно, обещание закрыть ее ипотеку.

Так вот как он узнавал, когда Мила ездила к врачу... Находчивый ублюдок!

— Как обошел камеры? — спросил я.

Ремезов ухмыльнулся, сделал характерный жест пальцами, потерев их друг о друга. Деньги.

Логично.

— Пришлось быстро ориентироваться и заплатить сверху, когда уборщица позвонила и сообщила, что Мила рожает. Повезло, что она как раз работала в нужную смену. Еще и ты все портил, — бросил он обвинение мне в лицо, — то шлялся по бабам, то вдруг в евнуха превратился. Пришлось сочинять компромат и пользоваться фотошопом, чтобы «свести» тебя с очаровательной блондинкой. Мила должна была приехать ко мне в кафе в день родов, после фото и анонимки о том, почему ты на ней женился.

Я шумно задышал и еле усидел на месте. Значит, он ей рассказал. И это явно дело рук Лисицына, который вполне мог подозревать, что женюсь не по любви. Вот гнида!

— Ты убил ее, ты ее убил! — внезапно зверем завыл Ремезов, потеряв остатки человечности. — Это все ты!

— Рот закрой, — рявкнул я, и тот притих. — Мила жива. Но ты до нее уже никогда не доберешься.

Олег выпрямился, как струна, сильно побледнел и начал переводить взгляд с меня на Руслана.

— Вы врете, — замотал головой он. — Врете. Я все вам рассказал, потому что она мертва. Мертва!

— Давай дальше сам, — повернулся я к Руслану, встал и медленно вышел из комнаты.

Ремезов сказал достаточно. Его точно упекут: или в тюрьму, или в психушку. Что-то мне подсказывало, что второе.

С тяжелым сердцем я шел к операционной. В одном был похож на Олега: тоже молился всем богам, чтобы моя любимая девочка перенесла операцию.

Не представлял, как буду жить без нее. И представлять отказывался.