ГЛАВА 13

Грэм вытащил пробку и плеснул красную жидкость прямо мне в лицо.

Я утерлась рукавом, не сводя с него ненавидящего взгляда. Зелье оказалось противным и липким, с острым горьким запахом полыни.

— Больше никаких противозачаточных, скудоумная. Даже лучше, что ты пришла в себя. Теперь ты понесешь от меня и родишь, — адмирал жестко усмехнулся уголком чувственного рта. — И будь уверена, лишь только этот ребенок увидит свет, ты окажешься на пороге этого дома без титула и средств к существованию. Беря обет с моего отца, твой ушлый папаша полагал, что позаботился о благосостоянии дочурки. Но он был таким же идиотом, как и ты. Думал, что ты вотрешься в семью, и я не оставлю ребенка без матери. Но, по-моему, лучше никакой матери, чем такая, как ты.

Слушая его, я буквально дрожала от ярости, и, не выдержав, закричала:

— Клянусь, я никогда не подпущу тебя к себе. Не говоря уже о ребенке от такого урода, как ты, Фрейзер!

— Да неужели? Раньше ты меня уродом не считала, и радостно раздвигала передо мной ноги, визжа от восторга.

— Падение с балкона способствует просветлению разума.

Грэм расхохотался — обидно и зло, прямо мне в лицо.

— Виола, какой светлый разум, о чем ты? Тебя даже из школы рун вышвырнули. Ты не смогла запомнить ни одной руны.

А вот это зря. Одну руну, судьбоносную, Виола запомнить все-таки смогла. Из-за нее, собственно, я сейчас и здесь, в ее теле.

— Давай просто разведемся, и можешь развлекаться с моей мачехой, сколько влезет!

— Не считаю это изменой, — небрежно бросил Грэм. — Она — женщина, а ты — никчемная пародия на человека. Я никогда не скрывал своего отношения к тебе, не клялся в любви. Это ты стелилась передо мной, готовая пойти на все, лишь бы сохранить этот обетный брак. И то, что ты сейчас говоришь про развод — пустая и глупая уловка, чтобы меня удержать. Вполне в твоем стиле.

— А ты — пародия на настоящего мужчину! — опешила я от его наглости. — Ты мне омерзителен! Развод и как можно скорее!

— Полагаешь, я поверю, что ты хочешь развода? — выгнул тяжелую бровь муж и схватил меня за запястье. — До смерти влюбленная в меня курица с сердечками в глазах вдруг поумнела? Не смеши. Я знаю, чего ты хочешь на самом деле. Поэтому и принимала противозачаточное зелье. Какой бы идиоткой ты не была, условия обета ты помнишь отлично. Развод возможен лишь только после рождения ребенка. И ты мне его родишь, после чего я вышвырну тебя за порог этого дома, как использованную вещь.

Я молчала в смятении.

Господи, вот это условие обета!

Даже не подозревала, что такое может быть.

Если я хочу стать свободной, то должна родить ему ребенка, отказаться от малыша, быть изгнанной и всеми презираемой?

Черта с два ему!

Не собираюсь я с этим мириться.

— Думаешь, я хочу от тебя ребенка, тупица? — Грэм резким рывком приблизил меня к себе, так, что мы оказались глаза в глаза. — Я уверен, что он будет таким же идиотом, как его мамаша. Я никогда не сделаю его своим наследником. Он — лишь средство развестись с тобой, жениться на нормальной, завести с ней нормальных детей и наследника-дракона.

Ужас!

Какая незавидная судьба была у этого ребенка, если бы я его родила! Оторванный от матери и презираемый собственным отцом — бедный малыш.

Я не рожу ему!

Костьми лягу, но не обреку невинное дитя на страдание и жизнь в нелюбви.

— Детей у тебя не будет, — прошипела я. — От такой сволочи, как ты, могут родиться только ядовитые змееныши, а не драконы!

В его стальных глазах вспыхнула такая жуткая ярость, что мне показалось — он спалит меня на месте этим бешеным взглядом.

Настоящий яростный дракон — дикий и неконтролируемый.

Хотя, последнее я зря — под контроль Грэм себя взял очень быстро.

— Мид предупреждал о странностях в поведении. И теперь я их вижу. Пожалуй, до падения ты была даже более сносной, чем сейчас.

— Думал, я проглочу твою наглую измену?

— По правде, я ничего не думал. И мне абсолютно наплевать, как ты относишься к нам с Амарой. Я сделаю все, чтобы выполнить условие обета. И начнем прямо сейчас. Губы у тебя, конечно, непомерно большие, но за счет такой величины им можно найти применение. Если ты не можешь возбудить меня своим видом, то сделаешь по-другому.

— Что?

— На колени, — велел мужчина, расстегивая ремень форменных брюк.