ГЛАВА 20

Я не рассказал другу, в каком состоянии нашел своего дракона, когда услышал его дикий рев и поспешил от этой идиотки Виолы в его логово.

Мой дракон жил в специально обустроенной пещере прямо под виллой. Ее своды были выше сводов главного зала в царском дворце, а посредине было расположено огромное подземное озеро с водопадом.

Дейган был морским существом — крыльев у него не было, отчего летать он, соответственно, не умел. Вода была его стихией.

Более того, не таким уж он был и огромным, как рассказывали древние легенды — три метра в высоту, если вставал, как змея перед броском, и около двенадцати метров в длину.

От тонких и длинных, как хлысты, усов до чешуйчатого хвоста.

В его логове Дэйгану было хорошо и уютно, благо там была пещера, пройдя через которую он мог оказаться в открытом море и порезвиться вдоволь.

Дэй мог пропасть на пару дней, максимум на неделю, но всегда возвращался ко мне — своему сиблингу.

В нашем мире драконами не рождаются — ими становятся.

Поймать, приручить дракона и стать с ним кровными братьями — буквально обменяться кровью — задача не из лёгких.

Но тем смельчакам, кто с ней справится, достается вся магическая мощь этого сильного древнего существа.

В нашем царстве драконов можно посчитать по пальцам — и я один из них, а Дэя по праву можно назвать королем среди морских драконов за его мощь и разум.

У нас одна магия, одна сила, одна душа на двоих.

И если происходит нечто из ряда вон выходящее, то каждый из нас способен почувствовать эмоции другого.

Именно это и произошло, когда безмозглая Виола махнула своими розовыми когтями.

Там, внизу, в подземелье, Дэйган взъярился и принялся метаться по озеру, как бешеный.

В штате слуг виллы были специально обученные слуги, в обязанности которых входило кормить Дэйгана и ухаживать за ним, но сейчас они бы не осмелились к нему приблизиться.

Только я мог.

Едва заслышав звук моих шагов, дракон успокоился и поплыл ко мне в воде, как будто искал защиту, поддержку и успокоение.

Хотя, так оно и было.

Вынырнув из озера, Дэй положил свою клыкастую башку на каменный бортик в ожидании ласки.

Я прикоснулся к изумрудной чешуе, поглаживая в самом его любимом месте — между глаз.

— Тише, тише, малыш… Все хорошо. Тебя тоже разозлила эта придурошная? Тоже хочется поскорее от нее избавиться? Понимаю, все понимаю. Я думал, что она нас больше не побеспокоит, но идиотка пришла в себя. Поэтому теперь приходится идти на крайние меры. Обещаю, скоро это закончится, и рядом со мной будет Амара. Она намного больше похожа на истинную, и ты сам это знаешь.

Дракон довольно урчал, как большущий зеленый кот, явно напрашиваясь, чтоб я почесал его за ухом.

Но обращаться с ним так можно было только мне — его сиблингу.

Стоило кому-то другому покуситься на нечто подобное, как он был бы немедленно разорван в клочья.

Амара несколько раз гладила Дэя, но только когда я его подготовил, когда он был в хорошем настроении, и все это происходило под моим присмотром.

Тем не менее, мне понравилось, как мой дракон на нее отреагировал.

У меня могут быть любые женщины — любые, какие только пожелаю. Но только истинная даст удвоение магии и сильное потомство.

И Дэй, мой сиблинг, может ее почувствовать даже лучше меня.

По всем признакам, Амара Шатопер, которую Дэйган принял весьма благосклонно, и была ею.

Я избавлюсь от раздражающей переделки и смогу, наконец, жить своей жизнью.

Отец бы перевернулся в гробу, если узнал.

Впрочем, его гроб — дно морское, и я ничего не имею против.

Отношения между нами всегда оставляли желать лучшего.

Если не сказать иначе.

Он меня презирал, а я люто его ненавидел.

Полагаю, он даже радовался, когда давал непреложный обет о моей женитьбе на этой слабоумной.

— Странно, если Амара — твоя истинная, то Дэйган, наверное, должен сразу был это почувствовать? — вернул меня к реальности голос Баббинга.

— Необязательно. К тому же, в отличие от некоторых других драконов, я не гонюсь за истинностью своей избранницы. Амара женственна, хозяйственна, понимает меня с полуслова.

— Ну, еще бы, ведь она старше тебя на пару лет.

— Мне всегда нравились женщины постарше, — хохотнул я. — Они мудры, дальновидны и изобретательны в постели. Она одна смогла заменить собой сразу нескольких любовниц. Мне нравится ее ненасытность.

— Что, так сразу после Виолы ее под венец и поведешь? — с интересом спросил друг.

— Разумеется, нет. Этот тупой брак, определенно, стоил мне многих усилий. Мне нужно будет прийти в себя. Жениться сразу на ком бы то ни было, даже на истинной, упаси меня Ньёрд!

— Ой, не зарекайся, дружище, — Баббинг хлопнул меня по плечу. — Вот встретишь настоящую истинную, тут же потащишь ее под венец, задыхаясь от любви!

— И это мне говорит человек, ни разу не замеченный в серьезной любовной связи, — ухмыльнулся я. — Мой наивный друг, «задыхаться от любви» — это явно не про меня.

— Не обижайся, но у нас действительно абсолютно разные взгляды на отношения и женщин, — серьезно сказал Баббинг. — Ты относишься к ним несерьезно, слишком уж с явным превосходством. Они для тебя — расходный материал, куски мяса, уж прости за такое грубое сравнение.

— Оно достаточно интересное и, возможно, не так далеко от правды. Я же все-таки дракон.

— Вспомни Морскую академию и все эти толпы девушек, которые за тобой бегали! Даже сейчас бегают, невзирая на то, что ты женат!

— Хочешь, я скажу им обратить внимание на тебя? — лениво потянулся я.

— Ни в коем случае! Для меня отношения — это доверие, искренность, партнерство. Я буду боготворить свою избранницу, писать ей сонеты и бояться коснуться ее руки, а не зажимать их во всех углах академии, как делал ты!

— Напомни-ка мне, почему я до сих пор дружу с таким неудачником, как ты?

— Потому что ты просто еще не встретил ту, что разобьет тебе сердце, — хмыкнул закадычный друг. — А вот встретишь, и попомнишь мои слова, Фрейзер! Погоди еще, придешь ко мне за сонетом, что ее впечатлить. И даже не надейся, что такой неудачник, как я, тебе его напишет!

В ответ я только засмеялся.

Это дружеское поттрунивание не несло в себе никакой злой насмешки.

К увлечению друга стихами я относился снисходительно. Чтобы уложить понравившуюся барышню в постель, эпистолы мне были не нужно. Достаточно просто взглянуть на нее и сказать пару слов. Эффект был ожидаемым и никогда не подводил.

Так было и с Амарой.

Едва я увидел мачеху своей будущей жены, то сразу понял, что сделаю ее своей любовницей, несмотря на то, что капитан Шатопер на тот момент был еще жив.

Амара держалась целую неделю, пока однажды не отдалась мне прямо в рыбацком сарайчике во время утреннего променда, пока мы с ней отстали от небольшой компании, которой гуляли по набережной.

Разумеется, в этой компании был и ее муж, и падчерица, и даже леди Денер, за которой я тогда вроде как ухаживал.

Впрочем, леди Денер я поимел немного позже.

Нечего особенного она не представила, поэтому я вернулся к мадам Шатопер.

Когда Баббинг узнал об этом, то осудил меня.

Он действительно был крайне наивен и неопытен во всем, что касалось девушек, объясняя это тем, что ждет свою настоящую любовь.

Такую, чтоб с первого взгляда и на всю жизнь, бла-бла-бла…

Правда, в одном мы с ним сходились единогласно.

Что после всех этих многочисленных косметий моя жена превратилась в такое пугало, что я был героем, посещая ее спальню.

Баббинг, как и я, любил в девушках естественную прелесть.

Мы с другом просидели в таверне допоздна, больше не возвращаясь к теме девушек.

Были темы и поважнее. Например, что на Северном морском пути стали пошаливать пираты, что королева морелюдов, по слухам, беременна наследником, рождение которого может поменять баланс сил между двумя народами, и что молодой царь Селендории Рутгер хочет объявить в стране отбор для поиска жены, которая станет царицей.

Что было весьма глупо — ведь намного выгоднее было заключить династический брак с дочерью правителя соседнего царства и упрочить положение Селендории.

Особенно, если грозит новая война с морелюдами, было бы особенно выгодно объединиться с Моравией.

Но Рутгер почему-то хотел в жены именно селендорку, причем выдвигал к ней странные требования.

Вот кто их, этих особ царских кровей разберет?

Домой я вернулся глубоко за полночь — вилла была подсвечена разноцветными огнями, окружена стрекотом цикад и ароматами ночных цветов и погружена в сонное спокойствие.

Моя спальня находилась прямо над пещерой Дэйгана. Благодаря начертанию особенной руны пол мог становиться прозрачным, либо снова покрывался мозаикой паркета.

Благодаря этому дракон чувствовал себя спокойнее, да и я тоже.

Мои любовницы, оказываясь в моей спальне, страшно пугались этого прозрачного пола, под которым зияла бездна и обитало самое страшное, по их мнению, чудовище, из существующих на нашей земле.

Испуганно хихикали, прижимались ко мне и требовали поскорее закрыть этот жуткий вид.

Единственной, кто не испугалась, была Амара.

По ее словам, она наоборот, любила наблюдать за Дэйганом. Этим она располагала меня к себе.

Я не считал своего дракона страшным. Наоборот, он был великолепным в своей мощи и древней силе зверем.

А эти дурочки, в том числе и Виола, этого не понимали.

Виола вообще при виде Дэйгана всегда визжала, как ненормальная.

Идиотка конченая, что с нее взять?

Я принялся расстегивать китель, и машинально наблюдая за тем, что творится в подземелье.

Сегодня от воды шел пар, поэтому стекло запотело, и разглядеть, что там творится, можно было с трудом.

Я уловил блестящую чешую Дэйгана, мерцающую в зеленой воде, и тут…

И тут заметил еще кое-что…

Нет, невозможно!

Помимо дракона в воде находился кто-то еще.

Неясный гибкий силуэт обнаженной девушки, которая купалась в подземном озере с МОИМ драконом!

Моим драконом, который должен был перекусить ее в тот же миг!

Она ныряла и плавала, и ее длинные волнистые волосы красиво переливались в воде, а Дэйган послушно скользил вокруг нее, словно совершая какой-то танец.

Я присел на одно колено, пытаясь разглядеть через мутное стекло хотя бы что-нибудь, и внутренне холодея.

Я знал только одного человека, который мог вот так запросто купаться рядом с драконом.

И это был, черт побери, я!

Но эта девушка…

Эта девушка, которую я не мог разглядеть, как бы не пытался, грациозно плыла по озеру, а Дэйган ее не трогал!

Кто она, кто?

С ума сойду, если ее не увижу.