ГЛАВА 39

Стараясь не быть раздражительным, я попытался объяснить Амаре, что она действительно не вовремя — сейчас я занят важным делом. Но мои слова как будто пролетели мимо ее ушей.

— Слышала, вы с Баббингом были в восторге от фавероли, которую я недавно приготовила… — кокетничая, проговорила Ами.

— Я решил, что это повариха Онориса. Даже премию ей приказал выписать.

Я разглядывал ее бледное гладкое лицо, которое всегда казалось мне таким утонченным. Но его нынешняя краснота не особо гармонировала с зеленью глаз.

— Что ж, ты ошибся, милый, — деланно засмеялась женщина. — Премии заслуживаю именно я, а не Онориса.

— Мадам Онориса работает у меня уже давно, и, вне всяких сомнений, заслужила поощрение, даже несмотря на эту путаницу. Кстати, с чего это ты вдруг встала к печи? Ты же никогда это не любила. И как тебе пришло в голову, что жесткую фавероль можно приготовить так мягко и сочно? Что за рецепт? Я в нетерпении узнать этот секрет, — выгнул бровь я.

— О, пусть он останется тайной. У каждой женщины должна быть маленькая тайна, иначе неинтересно, — хихикнула Амара и зачем-то покрутила на мизинце кольцо с жемчужиной, которое на моей памяти не снимала вообще никогда. — Я теперь решила пробовать себя в кулинарии и поражать тебя новыми блюдами. Сегодня я сделала тебе десерт, Грэм. Ты обязательно должен попробовать. Тебе понравится, обещаю.

А дальше… Дальше я просто потерял дар речи.

Амара сбросила халат, под которым на ней ничего не было, и обнаженная улеглась на мой стол, прямо на разложенные карты и документы.

Ухватив, как ей казалось, изящным жестом кусок прямо с блюда, положила на свой живот и размазала жидкий жирный крем вместе с бисквитом, кусок которого шмякнулся прямо на одну из моих старинных и особо ценных карт.

— Попробуйте, адмирал, — улыбнулась женщина. — Это очень вкусно.

Во-первых, я терпеть не могу сладкое.

Куску торта я предпочту хорошо приготовленное мясо.

А во-вторых, она хотела, чтобы я ел эту размазню прямо с нее…

Ньерд его знает, может быть, в другой момент предложенное ей развлечение меня бы и заинтересовало.

Правда, даже не знаю, что бы это мог быть за момент.

Но сейчас вид худой обнаженной женщины, лежащей на моем столе, пытаясь принять соблазнительную позу, не вызвал во мне ничего, кроме раздражения и… отвращения.

Когда я велел Амаре одеться и оставить меня, она разразилась слезами.

— Ты не попробовал мое лакомство. Фавероль тебе понравилась, а торт? Я так старалась! Ты что… Действительно влюбился в эту мерзкую переделку, Грэм? Нравятся ее губы? Хочешь, я себе тоже такие сделаю? Грэм, мне кажется, ты меня совсем не любишь. Ты что, охладел ко мне? Ну, скажи, что хочешь меня? Между нами ведь все, как прежде? Избавимся от переделки и поженимся, верно? Я — твоя истинная. Даже Дэйган это признал!

Я поморщился.

Не подозревал, что Амара способна говорить таким дребезжащим голосом…

Дэйган как раз в последнее время по-драконьи намекал мне совсем на другое.

— Мы поговорим об этом позже, Амара. А сейчас тебе нужно привести себя в порядок.

Перевел взгляд на ее шелковый халат, на котором крем оставил жирные разводы, чего она, кажется, совсем не замечала, и ощутил уже даже не отвращение, а брезгливость.

В эту ночь мне снова снилась девушка с длинными волнистыми волосами, рыбкой скользящая в воде.

Об Амаре я предпочел бы в ближайшее время не вспоминать.

И вот она заявилась ко мне на следующий же день — благо, что не в халате.

Я надеялся, что она придет в себя и будет поспокойнее, чем вчера, но, очевидно, зря.

Любовница положила на мой стол обгорелые слипшиеся в один кусок бумаги.

Дался ей мой несчастный стол!

То сама на него ложится, то торт роняет, то какую-то головешку кидает…

Наверное, я сам виноват — дал ей слишком много воли.

— Вот, полюбуйся, что сотворила с бухгалтерскими отчетами твоя ненаглядная! — возбужденно воскликнула Амара. — Знаю, что ты велел управляющему принести их, но видишь, что с ними сталось!

— Моя ненаглядная — это ты о Виоле?

— А о ком же?

— Не припоминаю, чтобы хоть когда-нибудь называл ее так. Успокойся и расскажи, что случилось, Амара.

— Отчеты были у меня, мне надо было в них кое-что перепроверить. И тут Виола затребовала их себе.

Интересно. Очень.

— Виола затребовала себе отчеты по поместью? И зачем они ей понадобились?

— Разумеется, затем, чтобы их уничтожить! Она сама мне об этом сказала. Хочет отомстить за то, что ты лишил ее денег на косметии! Так вот после того, как я отказала, Виола проникла в мою комнату и подпалила тепловой руной бухгалтерские книги! Моя служанка видела своими глазами. Неужели даже после этого ты не хочешь как следует наказать эту занозу, Грэм?

Я поднял дымящийся талмуд в воздух и покрутил его, разглядывая со всех сторон.

— Возможно, отчеты удастся вернуть в жизни при помощи руны восстановления.

— А разве есть такая руна? — Амара округлила рот в форме буквы «о», словно была неприятно удивлена. — Но даже несмотря на это, она заслуживает наказания!

— Это правда, что сборщицы хлопка уже жаловались тебе на приставания Мердока? — вдруг резко спросил я.

Прямо посреди кар, которые Амара насылала на голову Виолы. Она растерялась и ее глаза вдруг забегали.