ГЛАВА 57

Я стояла перед семейным храмом морского бога Ньерда и его богини Нидеи, любуясь этим величественным сооружением из бирюзового мрамора с золотистыми вкраплениями.

Стены храма были украшены роскошными керамическими фресками со сценами из божественной жизни, а великолепные окна из зеленоватого волнистого стекла пропускали внутрь храма солнечный свет, рассеивая его таким образом, что, входя в храм, ты точно попадал на дно морское…

Да и пол, будто бы, состоял из водной глади. Мне было страшно сделать первые шаги — казалось, уйду под воду. Но служители храма и пришедшие сюда посетители спокойно передвигались по этому полу.

Я сделала несколько робких шагов «по воде», а потом совсем осмелела и пошла вперед.

Главной достопримечательностью храма Ньерда и Нидеи было огромное семейное коралловое дерево, что росло по его центру.

На его раскидистых ветвях были повязаны сотни, тысячи, нет, миллионы ленточек белого цвета! Это выглядело так странно, но так красиво.

То были не простые ленты — каждая была свидетельством заключенного брачного союза. По местному ритуалу брачующиеся вместе повязывали белую ленту на семейное древо, после чего брак считался заключенным.

Красивый ритуал.

Повязывали ленту на коралл и Грэм с Виолой.

Замерев перед деревом, я на мгновение прикрыла глаза и сразу же почувствовала, где она была повязана.

Я обошла дерево по кругу и прикоснулась к одной из ветвей, и маленькая шелковая ленточка сразу же затрепетала, как будто желая скользнуть ко мне в руку.

Такая тонкая и хрупкая, почти прозрачная…

«Грэм и Виола Фрейзер» блеснули золотистые слова на белоснежном шелке, потом сменились брачными рунами, а потом исчезли.

Меня охватило дикое желание тут же развязать, сорвать, разрубить ленточку — тогда наш брак с Грэмом будет аннулирован!

Так просто…

Но я знала — нельзя, разрезать ленту и тем самым расторгнуть брак имел право только верховный жрец семейного храма.

И вдруг позади меня раздался возмущенный возглас.

— Что ты делаешь? Немедленно отойди от древа!

Это был лысый мужчина в бирюзовой хламиде с золотистыми вставками, прямо под цвет стен храма. За ним молчаливой тенью следовала прислужница — невысокая загорелая девушка с короткими курчавыми волосами, которые топорщились в разные стороны.

Не в пример яркой одежи жреца, на ней было скромное мешковатое одеяние темно-синего, почти черного цвета. Она следовала за жрецом, низко склонив голову, и уткнувшись взглядом в пол.

— Ты что, хотела сама развязать священную ленту? Думала сама расторгнуть брак? Как посмела? — принялся ругаться жрец, даже не взглянув на имена, которые были там написаны. — Неужели не знаешь, что сделать это может только верховный жрец Оркус?

— Я и не думала ничего развязывать, просто смотрела. Но вы правы — я действительно хочу развестись со своим мужем. Вот мое прошение.

— Для этого он сам должен прийти в храм.

М-да уж, а вот с этим сложно.

Грэм никогда в жизни не согласится на развод на моих условиях — ведь тогда он не сможет иметь детей.

И это не говоря о том, что он сейчас, наверное, страшно на меня зол и, очевидно, хочет пришибить.

— Мой супруг не желает развода.

Про то, что на моих условиях, я добавлять не стала.

— В таком случае я твое прошение не приму. Пойди и возжелай его, угоди ему, потому как он совершенно прав. Богу Ньерду не угодны расторжения браков между его подданными, а угодны крепкие семьи с множеством радостных, счастливых, пухлых ребятишек, — поджал губы лысый и напыщенно пошел прочь.

От злости я чуть было коралловое дерево не пнула!

Я так хотела подать прошение о разводе именно сегодня, перед посещением «Очарования обольстительного облика», а тут такая незадача.

Появилось противное ощущение, что я увязла в этом ненавистном браке.

Нет, конечно, я приду сюда завтра и постараюсь найти более добродушного жреца, который примет мое прошение, но…

Но, во-первых, все это время моя бедная верная Присси томится под гнетом Амары. У меня за девушку уже вся душа изболелась.

А во-вторых, я оставила Листочка с Булем и Флико, а это не дело. Флико — наивный и несмышленый на свой возраст мальчишка, не самая лучшая кандидатура, чтоб сидеть с ребенком.

И вообще, вдруг завтра что-то снова пойдет не так?

— Девушка, погоди…

У самого выхода из храма меня нагнала прислужница лысого жреца. Кутаясь в свою темно-синюю накидку и постоянно оглядываясь, она завела меня за колонну и прошептала:

— Насколько сильно ты хочешь развестись со своим мужем?

— Очень сильно хочу!

— Ты должна его публично опозорить. Если один из супругов публично опозорил другого и тому есть больше десяти свидетелей, верховный жрец разрежет ленту без присутствия одного из супругов.

— Опозорить? — удивилась я и задумалась. — По сути, я уже его позорю. Он аристократ, а я, его пока жена, торгую на улице…

— Многие аристократы торгуют. Торговля — не позор. Придумай другое. Что-то, о чем будет судачить весь город.

Я поблагодарила девушку и призадумалась еще крепче.

Но сейчас думать над этим было особо некогда, потому что меня ждал сам Канефрон.