ГЛАВА 86

— Ого, а это что за такие важные господа были? — внезапно послышался знакомый голос Козетты. — А платья какие у леди, все сплошь шелка да кружева!

— Жюри конкурса пляжных мод, — пожала плечами я.

Хозяйка термополии, которая обычно на дух меня не переносила, сейчас выглядела вполне нормальной. Уж больно всех в Устричном переулке заинтересовала пышная процессия, вот и послали ее выяснить у меня подробности.

Мы перекинулись парой слов и я занялась работой, да и Козетта отправилась в свою термополию. И все-таки ее приветливость меня насторожила, и, на всякий случай, я решила держать ухо востро.

Благо, к вечеру активность Арсеньевской Алимовой снизилась — по крайней мере, она перестала завывать через каждые полчаса.

Может, устала и захотела спать?

— Девушка, две порции вашего кушанья, будьте так любезны.

Около моего окошка, как по мановению волшебной палочки, возникли два молодых господина. Один — высокий худощавый блондин с прямыми волосами, второй — брюнет с пышными кудрями. Судя по их камзолам, расшитыми серебристыми и золотистыми нитями, они были явно высокого происхождения.

Да что ж это за денёк такой, раз знать косяком идет в Устричный переулок?

Или это, наоборот, хороший знак, знак того, что я смогу сделать свою шаурму популярной среди высшего общества?

Я привычным жестом развернула на столе два тонких лаваша, ловко собирая на них нужные ингредиенты.

Мужчины наблюдали за мной с интересом, о чем-то негромко переговаривались, улыбались, особенно блондин.

Он растянул губы в улыбке, принимая в руки две горячие благоухающие шаурмы, завернутые в бумагу.

Но то, что произошло потом, просто повергло меня в шок!

Мужчины развернулись и просто пошли прочь, занятые шаурмой и своим разговором.

— Господа, вы ничего не забыли? — окликнула я.

Может, они действительно просто очень рассеянные господа?

— Что такое? — небрежно повернулся кудрявый брюнет.

Он уже успел откусить от моей шаурмы, и теперь явно был недоволен, что его от нее отвлекли.

— С вас триста шестьдесят десимов, — спокойно сказала я.

Перемена от благодушных дворян до высокомерных снобов была практически мгновенной.

— Какие еще триста шестьдесят десимов? Совсем обнаглела, торговка?

От возмущения я едва сдерживала себя. Сбросила испачканный фартук и, хлопнув дверью фургончика, догнала наглецов.

— Я сделала вам шаурму — будьте добры за нее заплатить, — с достоинством сказала я.

— Ты вообще соображаешь, с кем разговариваешь? — напыщенно бросил блондин. — Ты стоишь перед лордом Фаггом и виконтом Пристли, и что-то у них требуешь?

Внутри я вскипела от злости, но внешне держалась совершенно спокойно — я ни за что не опущусь до базарной ругани.

— А что, лорды и виконты не должны платить за еду?

— Радуйся, что такие выдающиеся личности вообще обратили внимание на твой жалкий ларек, кухарка, — свысока бросил лорд Фагг — блондин, с аппетитом откусывая от шаурмы.

— Заплатите, иначе вызову стражу! — сжала кулаки я.

— Никакую стражу ты не вызовешь, шлюха! Заткнись и скройся с глаз долой.

Виконт Пристли вдруг выскочил вперед и толкнул меня в грудь. Это было резко и очень больно.

Я оступилась, и неминуемо упала бы головой на каменную мостовую, если бы в тот самый момент меня кто-то не поймал.

Оказавшись в сильных и надежных объятиях, я выдохнула.

Еще не видя своего спасителя, я увидела, как вытянулись и побледнели лица лорда и виконта.

— Адмирал Фрейзер… — прошептали они в один голос.

Да, это был Грэм.

Мягко отставив меня в сторону, он выхватил из ножен рапиру и приставил к горлу кудрявого брюнета.

— Так как там ты назвал мою жену, виконт? — выгнув бровь, с обманчивым спокойствием поинтересовался Грэм.

— М-м-м, теперь все ясно, адмирал, — пытаясь сохранить лицо, лорд Фагг подбоченился. — Теперь понятно, это она и есть — с позволения сказать, леди, которая разгуливает полуголой и торгует для простолюдинов. Так это о ней судачит все светское общество. Вот только, насколько я знаю, вы развелись с женой…

— Оскорбив ее — вы оскорбили меня, — мрачно ухмыльнулся Грэм и четким, выверенным жестом взмахнул рапирой.

Я даже понять ничего толком не успела — он двигался так быстро, и вот буквально спустя какие-то несколько минут изрядно помятые и растерявшие всю свою спесь лорд с виконтом бурно просили у меня прощения, не забыв при этом расплатиться за шаурму. Вся их красивая и богатая одежда превратилась в лохмотья ленточки, как будто ее пропустили через офисный шредер.

Они хотели дать даже больше триста шестидесяти десимов, но мне-то лишнего не надо было.

После чего клиенты исчезли с Устричного переулка так живо, как будто их ветром сдуло.

— Пристли толкнул тебя. Ты в порядке?

Грэм смотрел с такой тревогой, как будто виконт, по меньшей мере, откусил мне палец.

— В полном. За исключением того, что я не ожидала тебя здесь увидеть. Мы же договорились, что после развода каждый идет своей дорогой.

— Я всего лишь хотел попробовать это новое кушанье из фавероли, о котором все говорят, — обаятельно улыбнувшись, Грэм пожал плечами. — Баббинг так и вовсе мне про твою шаурму все уши прожужжал. Это блюдо из твоего мира?

— Не собираюсь говорить с тобой на эту тему. И шаурму делать тебе не собираюсь. Никогда! — отрезала я и для наглядности показала на объявление.

«Продавец вправе отказать в обслуживании без объяснения причин».

Я ожидала, что Грэм будет настаивать, но он как-то странно легко согласился:

— Я вел себя, как последняя скотина, поэтому понимаю, почему ты отказываешь мне.

— Рада твоей прозорливости.

— Разумеется. Ты ведь в курсе, что я могу подключить свои связи и обратиться напрямую к царю Селендории, который велит заново сшить нашу брачную ленту?

При этих словах я похолодела.

— Так запросто?

— Ты забыла, кто перед тобой? — усмехнулся Грэм.

Нет, я не забывала.

Передо мной стоял адмирал в темно-зеленой форме с эполетами и белых перчатках, высокий, широкоплечий, с идеальной выправкой и темными волосами, зачесанными набок и отливающими бордовым.

Красавец с благородным волевым лицом, стальными серыми глазами и едва заметным шрамом на правой скуле.

Этот шрам… Он действительно почти совсем пропал.

— На это уйдет какое-то время — только что разрезанную брачную ленту так быстро не соединить, однако это в моих силах. Но я не стану этого делать, потому что понимаю — так мне тебя не получить, Виолетта.

Он приблизился, неотрывно глядя мне в глаза.

— Не стоит называть меня настоящим именем. Теперь я — Виола, — перебила я. — Зачем тебе вообще нужно меня получать? Это пройденный этап. Ты сам хотел развестись с женой — и вот, пожалуйста, мечты сбываются. Или так бесит то, что теперь не можешь завести наследника? Что поделать, такова цена.

— Как ты не можешь понять, что ты — моя истинная, а я — твой? Твоя душа пришла в этот мир только для того, чтобы мы были вместе.

— Моя душа пришла в этот мир, потому что одна глупышка перепутала руну.

— Это не случайность. Это судьба.

Грэм вдруг сжал мое запястье и это место, место нашего соприкосновения засветилось, а я почувствовала себя странно, но в то же время легко — в голове как будто заискрились пузырьки шампанского.

Меня потянуло к нему со страшной силой.

— Отпусти, — сквозь зубы прошипела я.

Что удивительно, но он послушался мгновенно.

Я отступила назад, потирая запястье и зло глядя на бывшего мужа.

— Ты же почувствовала это. Связь, которая установилась между нами.

— Ты ошибаешься, и никакая я не твоя истинная! Полный бред!

— Я могу ошибаться, ведь все еще нахожусь под действием руны мрака, — Грэм показал на свой шрам, который хоть и стал совсем тонким, но все еще был виден. — Но Дэйган — никогда.

— Я читала, что в вашем мире истинным не обязательно заключать союз, они могут выбрать себе других партнеров. Этим я и собираюсь заняться, после того как устрою свою жизнь, разумеется. Чего и тебе советую, Грэм.

— Да, конечно, понимаю тебя, — кивнул он. — Кстати, ты не показалась мне жестокой, наоборот, очень доброй и сочувствующей…

— Хочешь, чтобы я проявила доброту и сочувствие и пошла у тебя на поводу? — усмехнулась я.

— О, я-то обойдусь, мне не привыкать. А вот Дэйган… — Грэм тяжело вздохнул.

— А что с Дэйганом?

— Видишь ли, он очень тоскует по тебе. Ведь дракон испытывает огромную привязанность не только к своему сиблингу, но и к его истинной. Ты не знала? Дэйган плохо себя чувствует, отказывается от еды. Если в тебе есть милосердие, навести его.

Слова Грэма произвели на меня большое впечатление. На него-то самого было плевать с высокой колокольни, но страданий бедного дракона я перенести не могла.

— Ты меня обманываешь!

— Просто приди сама в его логово и посмотри, — с печальным видом проговорил Грэм. — Дэйган грустит, и подбодрить его по силам только тебе.

— Я не хочу возвращаться в твое дурацкое поместье! Я думала, ноги моей там теперь не будет, после нашего развода.

— Разумеется, это твое право, — пожал плечами Грэм. — Кстати, ты слышала, что дракон может умереть от тоски?

Вот черт!

С одной стороны я понимала, что все это очень похоже на провокацию прямо в стиле Дэйгана. Этот драконюка похлеще самой многоопытной свахи будет!

Но с другой стороны, вдруг это правда, и Дэйгану по-настоящему плохо?

В ожидании моего ответа Грэм смотрел внимательно и так печально, как будто его дракон уже находился на смертном одре.

Но не успела я и рта раскрыть, как раздался знакомый громоподобный рев, от которого, кажется, небо готово было разверзнуться, а земля расколоться напополам.

— ТЫ ПРЕКРАСНА, ТЫ ТА-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-АК ПРЕКРАСНА!

А я-то думала, что эта бешеная раковина уже прилегла спать!

Услышав трубный рев раковины, Грэм с невозмутимым видом обошел ларек, я вслед за ним — там мы ее и обнаружили.

— Вижу, тебе уже вручили приз за лучший купальник на конкурсе пляжных мод? — ухмыльнулся бывший муж.

— Не беспокойся, скоро я верну ее в естественную среду обитания, — парировала я.

— Мне искренне жаль тебя расстраивать, но теперь, после того, как ты получила эту раковину в свою собственность и касалась ее, избавиться от нее будет очень непросто.

— Почему? — похолодела я.

— Алимова крепко-накрепко привязывается к своему владельцу и всегда возвращается к нему, где бы она ни оказалась, — пояснил Грэм, с интересом разглядывая раковину.

— Врешь!

— Второй раз обвиняешь меня во лжи, самой-то не смешно?

Ну нет, не может эта раковина оказаться очередной проблемой на мою бедную голову, вообще-то их и так уже достаточно!

— Вот так Сокровище семи морей… — пробормотала я.

— Ну, вообще-то эта раковина очень редкая. Впрочем, если возможность обладания такой незаурядной вещью тебя не прельщает, я помогу тебе от нее избавиться, Виолетта.

И Грэм улыбнулся — ну просто рыцарь, готовый в любую секунду прийти на помощь даме, оказавшейся в беде.

Каюсь, искушение принять его предложение, и забыть об этом ужасающем вое было велико.

— Без тебя справлюсь, — холодно отрезала я.

— Настаивать не буду, — легонько поклонился адмирал, но мне показалось, что Грэм едва скрыл усмешку. — Что мне передать Дэйгану — почтишь ли ты несчастного ослабевшего дракона своим присутствием?

— Я подумаю. Если на этом ко мне все, то не смею больше задерживать господина адмирала.

Грэм удалился, однако перед этим каким-то образом исхитрился поцеловать мне руку на прощание.

Я и сама не поняла, как это произошло, опомнилась только, когда почувствовала прикосновение его прохладных губ на тыльной стороне ладони.

Закончив работу, я передала подоспевшей на ночную смену Присси ларек и веничек от мясника Ноа, и с чистой душой отправилась избавляться от Арсеньевской-Алимовой.

Хотя, как с чистой… Слова Грэма о том, что от подарочка будет трудно избавиться, все-таки засели у меня в голове.

В качестве помощника в этом мероприятии я позвала Юстаса, который выглядел необыкновенно довольным и всю дорогу болтал о заказах на купальники, которые ему поступили от молодых леди.

Раковину мы погрузили в небольшую тележку, благо, она вела себя на удивление тихо — может, и правда уснула.

Вдвоем с Юстасом мы привезли ее к причалу и с размаху забросили подальше в бурливые волны.

Издав громкий всплеск и целый фонтан брызг, Арсеньевская-Алимова отправилась на дно морское, где ей и было самое место.

— Как думаешь, она не вернется?

— Да глупости все это, конечно, не вернётся! С чего бы? — махнул рукой Юстас. — Как ты вообще себе это представляешь? У этой раковины ни рук, ни ног, ни щупалец нет. Забудь о ней!

И я кивнула — конечно же, он был прав.