ГЛАВА 2

И что-то достала из внутреннего кармана.

Я даже сначала не поняла.

– Знакомься, это Максимилиана.

Бладина с издевкой сунула прямо мне под нос куклу.

Но то была не красивая кукла, какие обычно продают в магазинах.

Это была толстая кукла в розовом махровом потертом халате, который делал ее еще больше.

Пушистые волосы куклы были завиты на бумажные папильотки, а глаза на восковом лице казались совсем маленькими из-за круглых толстых стекол очков в роговой оправе. Тонюсенькие бровки куклы напоминали ниточку, а крошечный ротик прятался в складках румяных до красноты щек.

Бладина поднесла куклу к моему лицу и перевела взгляд с нее на меня, а потом с меня на нее.

– Божечки, сходство просто поразительно! – кривляясь, воскликнула она. – Пожалуй, моя куколка будет даже покрасивее оригинала. Ты такая жалкая домашняя клуша, уж не обессудь.

С безграничным ужасом я заметила, что из головы куклы торчит по меньшей мере двадцать портновских булавок.

Это черное, нечистое колдовство!

– Кайзер! – прохрипела я. – Кайзер…

Но Бладина зажала кукле рот и я почувствовала, что слова застревают у меня в горле.

Я была нема – не могла сказать ни слова.

– Что? Думаешь, я нечисть? – ухмыльнулась Левак. – Нет, разумеется. Просто в Академии инквизиции я была лучшей по снятию порчи. Мне всегда нравилась эта тема. Но, чтобы знать, как снять порчу, надо хорошо разбираться в том, как ее навести. Дело в том, что я считаю, что на войне все средства хороши. Я говорю о войне за твоего мужа, разумеется.

Бладина коронным жестом откинула назад свои шелковистые волосы, как будто те ей мешали, и пропела:

– Лишь только я приехала сюда и впервые увидела Кайзера, как сразу решила, что он будет моим. Как же ты меня раздражала, безмозглая жалкая клушка, недостойная быть рядом с ним. Ты – одно огромное недоразумение, жирное пятно на его жизни, от которого он мечтал избавиться с того самого момента, как вас назвали мужем и женой.

Я часто заморгала, чувствуя, как слезы наворачиваются на глаза.

– Он всю вашу семейную жизнь призирал тебя и мечтал от тебя избавиться, – прошептала любовница моего мужа. – Да ты сама это всегда знала, просто мечтала заслужить его любовь, стелилась под его ноги подстилкой, а он даже брезговал их об тебя вытирать.

Любовница Кайзера небрежно прошлась мимо полок, брезгливо потрогала салфетки и кружево на занавесках, и остановилась перед столом.

Она смотрелась на этой миленькой кухоньке так же чужеродно, как и Кайзер, когда он сюда заходил.

Впрочем, он действительно делал это крайне редко.

– Знаешь, что я сделаю первым делом, когда сюда перееду? Полный и капитальный ремонт! Ты превратила особняк инквизитора в абсолютно безвкусное жилище какой-то спятившей домохозяйки. Но я это исправлю. Тут и духа твоего не останется, будь уверена.

Бладина с удовольствием взяла из корзинки сливу, предназначенную для пирога, и кинула в рот.

Потом еще и еще одну – она пожирала сливы, которые я с такой любовью купила у миссис Гарденис, и выплевывала косточки прямо на пол.

– Хм, жалко, что ты уже не испечешь свой фирменный пирог на годовщину вашей свадьбы, – с набитым ртом проговорила любовница моего мужа. – Хотя, может быть, даже и нет. Ни жалко ни капельки. Ты возомнила себя великой кулинаркой, а на самом деле совершенно не умеешь готовить. Все эти твои мерзкие приторные пирожки, которые ты присылала нам, надеясь выслужиться перед отрядом Кайзера… Мы на них нечисть приманивали. Сколько ты вообще сахара туда клала?

Я слушала ее вполуха, глядя на куклу вуду в ее руке, и чувствовала, как легкая пульсация у висков превращается в настоящую жуткую головную боль.

Мой мозг словно пронзали спицы – одна за одной.

Еще бы – сколько булавок эта сука туда загнала?

– Знаешь, а вот я совершенно не умею готовить, – продолжала свой монолог Бладина, ведь я не могла ей ответить. – Вот только Кайзеру на это совершенно наплевать. Что ты так смотришь? Думаешь, я его приворожила? Мне это не надо, глупая курица. Хочешь расскажу, как это было? Он взял меня в своем рабочем кабинете ровно через неделю после того, как я приехала в ваш городишко и поступила к нему на службу. Изголодался по нормальному женскому телу.

Бладина мечтательно закатила глаза и облизала сливу – от этого зрелища меня чуть не вырвало.

– А потом это повторялось постоянно. Кайзер, он ведь в сексе совершенно ненасытен. Только где тебе об этом знать, клуша? Ты это слышишь? Твой муж целый год имеет меня в самых разных местах и позах. Даже на этой самой кухне, на этом самом столе, на котором ты собралась готовить этот никому не нужный пирог. Слепая ты курица! В тот раз, помнишь, когда ты пригласила меня на ужин, и я немого у вас задержалась? Ты ушла спать и вскоре храпела в своей постели, в то время, как он разложил меня на этом самом столе и не один раз.

Головная боль становилась все сильнее и сильнее, но голос Бладины проникал в мою голову и звучал внутри, как скрип железа по стеклу.

Но я… Я тоже кое-что знала о порче.

То, что она показала мне вольт, было плохо.

Вольт – кукла вуду.

Очень плохо, когда человеку показывает его собственную куклу вуду тот, кто ее создал.

Кто хотел наслать проклятие.

Это к смерти, говорила мне мама, когда была жива.

Бладина открыла стеклянную дверку серванта, и, порывшись там, вытащила ящичек со швейными принадлежностями.

Откинув крышку, сука торжествующе улыбнулась и достала оттуда булавку – очень похожую на те, которые торчали из головы куклы.

Любовница мужа подошла ко мне вплотную, держа в одной руке куклу, а в другой булавку.

– Боюсь, времени у нас осталось мало – пора заканчивать. И с тобой, и с вашим с Кайзером браком, само собой. Головные боли, провалы в памяти, бессвязная речь, видения, раздвоение личности – все это происходило с тобой в последнее время. Ты действительно окончательно сбрендила, клушка. Да вот только кого это удивит? Ведь ты всегда была странненькой, вся в своего сумасшедшего папашу. Дурная наследственность – что с ней поделаешь? Ты стала просто опасной, кидаешься на людей… Так дальше не пойдет… Ты не умрешь, нет. Просто поедешь в чудесный уютный домик, где о тебе до конца твоей жизни будут заботиться.

– Нет! – с небывалым трудом превозмогая магию, прошептала я, с ужасом глядя на куклу вуду и булавку в руках Блади. – Не делай этого, прошу…

– Сейчас ты станешь полной дебилкой и укатишь в психушку. А мы с Кайзером поженимся, и будем жить долго и счастливо. Я рожу ему кучу детишек, наш дом будет полной чашей, а о тебе мы даже вспоминать не будем. Ведь мы с ним – идеальная пара. В отличие от того, как ужасно смотрелась рядом с ним такая неухоженная уродина, как ты. Я могла бы сказать, что мне хоть немного жаль тебя, но это не так. В Академии инквизиторов я всегда травила таких, как ты – жалких, ни на что не способных, мягкотелых нюнь. Прощай, квочка. Возвращайся в свой курятник!

И Бладина с явным наслаждением вонзила булавку в голову куклы…

Я закричала – на этот раз громко, истошно, во весь голос.

Я упала на пол, меня искорежило, и пена потекла у меня изо рта.

– У нее припадок, припадок! – якобы в испуге закричала Бладина. – Кайзер, скорее на помощь! Она хотела напасть, снова! Она просто бешеная! Буйная, помешанная!

Помню холодные синие глаза моего мужа, когда он стоял и смотрел, как я корчусь у него в ногах.

Ни капли жалости.

Ни капли сострадания.

Помню грубые руки санитаров и пристальные взгляды соседушек, которые собрались у калитки посмотреть, как меня тащут в закрытый экипаж с решетками.

И помню торжествующую улыбку на лице Бладины Левак, которая стояла на крыльце моего дома с таким видом, словно уже стала там полноправной хозяйкой.

Меня резко кинули в железное нутро кареты, я приложилась головой о деревянную скамейку и экипаж тронулся…