ГЛАВА 56

Девушка была с ног до головы закутана в роскошную накидку из дорогого темно-зеленого шелка с тонкой и сложной золотистой вышивкой на нем.

Объемный капюшон почти полностью скрывал ее лицо.

Вдруг откуда-то полилась музыка – в то же мгновение она сбросила накидку и та с шорохом упала к ее ногам.

Все в зале изумленно ахнули, включая Бладину.

Под накидкой на ней не было ничего, кроме белья – двух узких полосок из черной ткани без каких-либо украшений или узоров.

Но не это так поразило зрителей, а то, что тело девушки обвивала толстая змея.

Это был питон Шипры, любимый питомец нагессы.

Музыка – тягучая и сладостная, как патока, наполняла собой зал. Девушка со змеей плавно, с завораживающей хищной пластикой извивалась под нее на сцене.

Я поймал себя на мысли, что, так же, как и остальные зрители, смотрю на ее формы, не в силах оторвать от них глаз.

У нее была тонкая талия, соблазнительно-округлые бедра и пышная грудь, подчеркнутая черным лифом.

Как будто бог сам, лично, вручную лепил это тело.

Это явно была новенькая в змеином клубе, потому что, сколько я не бывал здесь, не помнил хоть одну работницу с такими роскошными си…

– Кайзер, Кайзер! – склонившись ко мне, Бладина дотронулась до моей руки. – Как тебе мое предложение? Я готова на все, чтобы доставить тебе удовольствие, даже на такие эксперименты.

Ничего не сказав, я даже не посмотрел на нее.

Ее предложение было отвратительным. Может быть, она хотела поразить меня своей смелостью и прогрессивностью взглядов, но получилось прямо наоборот.

Никаких третьих лиц в постели я бы не потерпел, одна только мысль о том, что придется делить свою женщину с каким-то другим мужчиной, этом вызывала отвращение.

Мысль об этом… И о той, у кого хватило мозгов это предложить.

Подумать только, Бладина предложила Эдгара Асбек…

У нее совсем крыша поехала, что ли?

Возможно, не Максимилиану, а именно ее, мою любовницу, которую явно понесло куда-то не туда, следовало отправить в психушку?

Размышлять над ответом на этот вопрос мне не хотелось.

И я точно знал, чего мне еще уже не хотелось – а именно спать сегодня с Бладиной Левак.

И, скорее всего, вообще спать с Бладиной Левак.

Она не моя женщина.

Она просто та, кем ее когда-то назвала Максимилиана.

Откинувшись в кресле, я наблюдал за великолепным женским телом, по которому скользило длинное и отталкивающее тело змеи.

Этот тандем был просто сокрушительным.

Медленный, грациозный, вкрадчивый танец приковывал взгляд своим тонким эротизмом, граничащим с опасностью.

Питон Шипры мог задушить танцующую девушку одним легким движением – прямо в этот самый момент он обвивал ее шею.

Но в ней не было страха, и змея это чувствовала.

Считается, что змеи умеют гипнотизировать взглядом, но, похоже, в этой паре именно танцовщица гипнотизировала питона, а не наоборот.

И не только питона.

Я вглядывался в ее лицо, однако ниже глаз оно было скрыто полупрозрачной черной вуалькой. Это было таинственно и необычно, оставляя огромный простор для фантазии.

Но еще большую фантазию вызывали ее глаза, сверкающие, как два изумруда.

Загадочные и холодные, как у змеи, они резко контрастировали с рыжими волосами танцовщицы, окутывающими ее, точно живое пламя.

Шипра сказала, что эта девушка сюрприз для меня, и точно не прогадала.

Именно с ней, а не с Бладиной, я проведу сегодняшнюю ночь.

Ночь, которая ознаменует собой мою полную свободу от Максимилианы Видаль.

– Ну, и что это за сюрприз такой? Я думала, действительно что-то интересное, какой-то фокус или подарок… – недовольно проговорила Бладина, следя за моей реакцией, и скрестила руки на груди. – Фу, и как этой голой девке не противно, что ее касается эта мерзкая скользкая змея?

– Ты не понимаешь – в этом и есть вся прелесть, – все так же не отрывая взгляда от рыжеволосой на сцене, ответил я.

В этой остроте и той таинственности, которая окутывала загадочную танцовщицу своим флером.

– Я бы умерла от омерзения, если бы это чудовище просто оказалось рядом со мной!

– А если бы трахалась с двумя мужиками одновременно, от омерзения ты бы значит, не умерла?

– Кайзер, послушай, я совершила ошибку, предложив тебе это! – в отчаянии зачастила Бладина. – Просто подумала, тебе будет интересно, для разнообразия, острых ощущений… Но, если для тебя это неприемлемо, то и не нужно, любимый мой! Я вообще тебя проверяла – готов ли бы ты был поделиться мной с кем-то другим? Сейчас, когда я вижу, что не готов, очень этому рада. Значит, ты меня ревнуешь и по-настоящему любишь… Значит, наши чувства по-настоящему крепки, и…

Что, черт побери, она несла?

Я слушал эту болтовню вполуха – какой же она была неестественной.

Этот бред про проверку Бладина явно выдумала наспех, чтобы исправить ситуацию.

И невдомек ей было, что ее уже ничего не исправит.

– Знаешь, Кайзер, я уже что-то устала и вообще пожалела, что мы пришли сюда, – притворным голосом заныла Бладина, попытавшись потянуть меня за плечо. – Лучше поедем на наше место, и там…

Впервые оторвавшись от рыжеволосой – вот она действительно сейчас вызывала во мне обжигающее ощущение азарта и чего-то запретного, я посмотрел на свою любовницу.

– Если устала, то я велю вызвать такси – тебя отвезут домой.

Я давал ей возможность выйти из этой ситуации, сохранив хоть какое-то достоинство.

– Нет! – громко крикнула Бладина и осеклась, поняв, что это уже слишком. – Я останусь тут, с тобой. Может, пойдем уже, тогда уединимся где-нибудь здесь? Я так сильно хочу тебя, что вся горю, любимый…

На минуту отвлекшись на Бладину, я и не заметил, каким образом змея с рыжеволосой исчезла.

Музыка стала чуть медленнее, вливаясь в уши своими вкрадчивыми, плавными аккордами.

Наги протянули танцовщице руки, и она грациозно сошла со сцены в зал, как богиня на эту бренную землю.

Впрочем, не на землю – глядя прямо перед собой отстраненным взглядом, она, чуть пританцовывая, пошла вперед прямо по столикам.

Гости мужского пола с вожделением смотрели на нее, пытаясь ее коснуться, а она шла, как королева, и не смотрела ни на кого.

Шла прямо к нашему столу.

Я понимал, что сейчас и сам глазею на нее с не меньшим желанием, чем все остальные.

Буквально, как напрочь загипнотизированный идиот.

Но сегодня она будет принадлежать только мне.

И она это знала.

Словно во сне, я увидел ее совсем близко.

Рыжеволосая богиня переступила на наш столик своими босыми ногами и принялась танцевать – еще медленнее и плавнее, чем со змеей.

Я смотрел на нее снизу вверх, жадно скользя глазами по гладкой коже и уже представляя ее под своими руками.

Она была так близко – желанная и возбуждающая, и ее рыжие волосы сверкали в отсветах ламп, словно по ним пробегали мельчайшие золотистые искры.

Все в ней говорило, буквально кричало, что она опасна.

Все в ней притягивало меня со страшной силой.

Танцуя, девушка повернулась к моей спутнице, и в ее зеленых глазах мелькнула издевка.

Бладина, сглотнув, с растерянностью и ненавистью смотрела на танцовщицу, и ее лицо сделалось совсем уж жалким и не похожим на ее собственное.

А рыжая между тем отвернулась от Блади и грациозно присела, глядя мне в глаза.

Наши лица оказались на одном уровне.

И я понял, что не могу больше терпеть.

Подняв руку, я потянул за ускользающий, словно сотканный из газа, кусочек ткани, прятавший ее ниже глаз, открывая ее облик…

И замер, словно пораженный громом, не веря своим глазам.

Это была Максимилиана.

Это была моя жена.

Гости клуба отреагировали шокированным ропотом.

– Кто она? – послышалось отовсюду.

– А это разве не…

В шепоте, который понесся отовсюду, явственно послышались два имени – мое и Максимилианы.

Бладина, которая сидела рядом со мной, издала какой-то сдавленный звук, и теперь сидела с открытым ртом, задыхаясь, как выброшенная на берег рыба.

А я…

Впервые в своей жизни я был настолько поражен, что с трудом смог сохранять спокойное выражение лица.

По губам Максимилианы скользнула ухмылка, и она выпрямилась во весь рост, плавно изгибаясь на столе прямо передо мной.

Я всегда знал, что, казалось бы, какие-то незначительные изменения во внешности, могут до неузнаваемости изменить человека.

Но никогда не думал, что это применимо к моей жене.

Не предполагал, что без очков она станет выглядеть настолько по-другому.

Это была она, ее черты, которые хорошо знал почти каждый в этом городе.

Но в то же самое время уже нет.

Самое главное заключалось в том, что сейчас Максимилиану нельзя было назвать ослепительной красавицей в полном смысле этого слова.

Например, Бладина имела кукольную и стандартную внешность, просто красивая картинка – не более.

Но от лица Максимилианы теперь невозможно было оторваться – столько в нем было энергетики, живости, эмоций. Невозможно было оторваться от ее мерцающих глаз, которые захватили меня в свой плен.

И сейчас я был готов сдаться без всякого сопротивления. Без оружия.

Моя жена всегда была суетливой и предсказуемой домохозяйкой, раздражающей и скучной обузой.

Но то, что она выкинула сейчас!

Разделась перед всеми и танцевала с, мать его, змеей самой Шипры!

Почему я раньше не обращал внимания, что у нее такая соблазнительная фигура? Почему я раньше не видел ее темно-зеленых глаз и этих потрясающих волос?

Следуя движениям танца под эротичную вкрадчивую музыку, жена на столе повернулась ко мне спиной и прогнулась в пояснице, наклоняясь назад.

Занавес из огненно-рыжих прядей повис прямо передо мной…

Смутно припомнилось, что настоящий цвет волос еще со школы был таким – рыжим, но после нашей свадьбы она увлеклась какими-то красками и составами и ее волосы изменились.

Но сейчас она вернула им первозданный цвет и красоту.

В танце Максимилианы не было и капли вульгарности – лишь только искренняя и яркая страсть, на которую, как я думал, моя жена не способна.

Зато живое воплощение этой самой вульгарности – Бладина Левак – сейчас смотрела на танцующую Макси взглядом, полным ревности и зависти.

А она, моя предсказуемая и надоедливая жена, кружилась на столе, полуобнаженная, и мысли, которых я совершенно не ожидал в отношении этой женщины, кружились в моей голове роем.

Другие мужчины смотрели на нее – я видел, с каким вожделением они смотрели на Максимилиану, и от этого внутри поднималось какое-то большое и злобное чувство.

Я прекрасно знал, как оно называется, но как же было дико признаться себе в том, что…

Ревность.

Я ревновал свою жену к остальным посетителям клуба, меня бесило, что сейчас они смотрят на то, что должно было быть предназначено лишь только для меня одного!

Ее пышные рыжие волосы, ее грациозные изгибы, и это загадочное, сводящее с ума выражение колдовских зеленых глаз – все это принадлежит лишь мне одному.

И сегодня ночью так и будет.

Свершилось, черт побери!

Я со страшной силой хотел свою собственную жену.

Сколько у нее было этих безуспешных, жалких, глупых попыток меня соблазнить?

И вот сейчас, спустя столько лет…

Умница, Максимилиана – у тебя, наконец-то, получилось. Причем получилось отлично.

Вот только, показав себя другим, ты перестаралась.

Этот танец ты должна была исполнить в моей спальне, а не здесь, у всех на глазах.

Под этими жадными, похотливыми, вожделеющими тебя взглядами других мужчин!

Лишь только я один имею право так смотреть на тебя и прикасаться к тебе.

Я понимал, что сейчас буду выглядеть, как глупый и ревнивый муж, но, по правде, мне на это было совершенно наплевать.

То чувство, которое она возбудила во мне, невозможно было больше сдерживать.

Да я и не хотел.

Поэтому я резко поднялся, стянул со спинки стула свой форменный френч с погонами, и накинул на плечи своей жене, скрывая ее наготу от чужих глаз.

В этот миг музыка резко оборвалась, и все взгляды обратились к нам.

И довольный взгляд Шипры, которая показалась из-за занавеси в глубине одного из альковов тоже.

А я, не давая Макси опомниться, подхватил ее со стола и легко перекинул через плечо и провел ладонью по ее бедрам, поправляя задравшуюся полу моего френча.

Никто больше не должен был видеть то, что под ним теперь было скрыто.

Никто.

Это мимолетное прикосновение отозвалось внутри ярким импульсом.

Я не животное, чтобы возбуждаться вот так, у всех на глазах.

Но сейчас я именно им себя и чувствовал.

Это был животный, первобытный инстинкт обладания.

Сегодня ночью все будет так, как она всегда хотела.

Я сам хочу этого.

Я хочу ее.

И, не обращая внимания на Максимилиану, которая что-то зашипела, как будто разъяренная змея у меня плече, я понес ее из этого зала прочь под свист, аплодисменты и возгласы гостей.