ГЛАВА 100

– Что ты помнишь о своей соседке – Ребекке Видаль?

– Соседке?

– Своей бывшей соседке – Ребекке Видаль, – терпеливо повторил я.

– А-а-а, Бекка… – голос скелета стал добродушным, если вообще можно было применить это слово к полуистлевшему трупу. – Мужики ее любили. Она была не такая уж писанная красавица, но их тянуло к ней, как пчел на мед. Что-то в ней было. Притягательное.

Я очень хорошо понимал, о чем говорила Патриция, потому что в Максимилиане это тоже было.

– У Ребекки был муж.

– Но это не мешало им всем на нее заглядываться, – перебил меня скелет. – Но особенно в нее втрескался кой-кто… Все проходу ей не давал, на участок к ней шастал, когда Жозе в свою фруктовую лавку уходил. Я-то у окошка сидела, да все видела…

Да-да, именно поэтому я и ненадолго воскресил тебя из мертвых.

– Ребекка Видаль что, изменяла своему мужу?

Скелет на некоторое время замолчал, как будто раздумывая, стоит ли мне доверить этот секрет.

– Не изменяла она, – если бы у старухи были губы, она их поджала. – Хорошая была, верная. А вот этот совсем ее измучил приставаниями своими. Дошло до того, что тетрадочку ей свою показал, а там в красках так все описано было, как он ее любит, да жить без нее не может, каждый день любуется на ее черты, да надеется ее в свою постель затащить. Бекка мне жаловалась, не знала, как отвадить. А он узнал, что ведьмой она была. Следил же за ней. Заявил, мол, не будешь со мной – всем расскажу. Ей бы тут его и потравить слегка, или в забвение ввести. Она ж это умела. Да все рядила-гадала, как бы понезаметней сделать. Чтоб у жены его подозрений не возникло, что на мужа порчу навели… Да не успела, бедная… Не знаю я, что с ней произошло, да только знаю, что не от сердечной болезни Ребекка скончалась. И он в смерти ее повинен, он! Видать, засвербело у него, что она ему не поддалась…

Я ловил каждое слово Патриции Бубл и понимал, что все встает на свои места, как пазл.

Значит, это он, воздыхатель Ребекки, вызвал демона и натравил его на ведьму, которая посмела ему отказать!

А перед этим сжег свой дневник с любовными излияниями.

Не сдать инквизиции – так убить?

Оставалось узнать только одно.

– Этот тайный поклонник – кто он?

– Как кто? Да сосед Ребекки – Бернс Пенс, Джудиты Пенс муженек непутевый. Крепко его на Ребекке переклинило, ум за разум зашел. Неужели не понимал, что такая, как Бекка, и не посмотрела бы в сторону него, увальня неповоротливого. Наплевать ему было, что замужем она была, мужа любила. Бернси прямо как с цепи сорвался! Крепко втрескался, ну и погубил. А сам живехонек остался!

А сам живехонек остался…

Покончив с ритуалом и убедившись, что Патриция Бубл заняла положенное место, я ринулся с кладбища прочь.

Если Бернс и правда был влюблен в мать Макси и вызвал демона, чтобы погубить ее, то он представляет не меньшую опасность для самой Макси.

Он и демон, которого он натравил на двух ведьм – мать и дочь.

С Бернсом Пенсом следовало побеседовать.

Немедленно.

Но делать это нужно в одиночку, не привлекая своих людей.

Никто не должен заподозрить, что Ребекка, а, следовательно, и Макси – ведьмы.

Макси

– Горячие томатные хот-доги и томатный сок! Обалденные томатные хот-доги и томатный сок! Попробуйте хот-доги во славу святого Тома и запейте их соком! – бодро выкрикивала я, размахивая бумажными флажками с изображением святого Тома, который с аппетитом уплетал хот-дог, запивая его томатным соком соответственно. – Дамы и господа, не проходите мимо главного лакомства на фестивале!

И еще штук сто подобных кричалок, которые я выдумывала прямо на ходу.

На моей походной торговой тележке тоже был нарисован Том с хот-догом – все ради бренда.

Обрадовавшись, что я согласилась принять участие в празднике, мэр разрешил установить тележку прямо на главной площади Твинбрука.

Идеальное место, прекрасная проходимость!

Ведь именно к площади стекались толпы местных жителей и туристов, чтобы поглазеть на представленные здесь чудеса.

Площадь алела от томатлей, представленных тут повсюду! В виде флажков и фонариков, гирлянд и игрушек, которые продавали торговцы из небольших будочек. И будочки тоже были сделаны в виде половинок томатов, одинаковые – все, как на подбор.

Там можно было купить всякую всячину – сувениры и ремесленные изделия с изображением томатлей и святого Тома. Кружки, тарелки, плетеные корзины, деревянные ложки, даже мыло ручной работы с запахом томатля. Правда, не знаю, кто захотел бы им пользоваться – люди подходили к продавцу, нюхали мыло, но не покупали.

Часть гостей фестиваля устремлялась к огромной ростовой кукле, изображающей святого Тома, который держал в руках большой ярко-алый светящийся томат в форме сердца. С перерывом примерно в десять минут из этого большого томаты сыпалась куча маленьких – все тут же кидались их подбирать. Ведь они считались прекрасным сувениром с фестиваля, а главное, бесплатным.

Другая часть толпы спешила занять деревянные лавочки перед высоким помостом, который наспех сколотили за вчерашний день специально для праздника. Местные актеры в режиме онлайн разыгрывали там представление – сцены из жизни святого Тома.

Отовсюду раздавалась музыка и смех, кто-то водил вокруг большого Тома хороводы, а кто-то примеривался к высоченному столбу, на вершине которого смельчака ждал желанный приз – большой томатль, целиком высеченный из граната. У него даже изумрудные листки были.

Необычная и красивая штука – чего уж там говорить.

Пока что добраться до драгоценного томатля не получалось ни у кого. Последний доброволец разделся по пояс и, поплевав на руки, почти добрался до вершины, но промахнулся и сорвал вместо драгоценного обычный томат, один из тех, что были привязаны на крутящемся колесе.

В лицо парня брызнул томатный сок, а сам он съехал вниз под насмешливые, но незлобивые выкрики зрителей.

За фестивалем следила доблестная инквизиция в лице Хенрика Уилсона и других помощников Кайзера. Даже неповоротливого Манфреда выгнали на дежурство. Минут десять назад он покупал у меня ход-доги и жутко жаловался на жизнь – что мол, его, эксперта, отправили «в поля».

От томатных хот-догов один из моих любимых клиентов остался не в меньшем восторге, чем от гамбургеров. Что и неудивительно – ведь я на них собаку съела, когда руководила своими сосисочными в старом мире.

Местные жители, да и не местные – туристы, приехавшие на фестиваль, с удовольствием подходили ко мне за необычным для них угощением.

Булочка, томатная паста, натуральная сосиска, ломтики соленого огурца и сверху горчица – лучше уличной еды просто не придумали!

Кажется, меня уже даже пару раз щелкнули на фотоаппарат. Говорят, к нам в Твинбрук приехал корреспондент столичной газеты, чтобы сделать репортаж о фестивале со снимками.

Вот и хорошо, все реклама будет.

Продавцы пирожков и сладкой ваты из соседних павильонов уже недобро косились на очередь, которая выстроилась около моей тележки.

Я, как могла, старалась собирать свои хот-доги споро – положила, полила соусом, подогрела, завернула в бумагу. И так следующим, и следующим, и следующим клиентам.

Когда я переодевалась в форму работницы кафе, чтобы пойти на праздник, тетя Джудита проворчала:

– Негоже самой хозяйке заведения на улице продавать…

Но я была иного мнения – очень даже гоже. Я и людей посмотрела, и праздник, и хорошенько потрудилась, и приличную выручку заработала. Поток желающих попробовать чудные томатные хот-доги все не кончался – я даже не заметила, как солнце стало клониться к закату.

В темноте фестиваль выглядел еще красивее и ярче – помидорные гирдянды переливались алыми искорками, а святой Том подмигивал и обещал скорый салют.

– Два хот-дога и два томатных сока, – заказал следующий клиент.

Даже не взглянув на него, я принялась за дело, но что-то заставило меня поднять глаза.