ГЛАВА 21

Я расстегнул мундир, плеснул себе из графина, упал на кровать и устало прикрыл веки.

Сегодняшняя вылазка в Квартал Теней не дала результата. Мы хотели накрыть банду контрабандистов, приторговывающих запрещенными товарами, но они обвели нас вокруг пальца.

Ребята из полицейского ковена часто привлекали меня, как консультанта и помощника в расследовании особо запутанных дел, а порой и в боевых операциях, за что я был им очень благодарен.

Иначе бы на должности ректора уже сошел с ума со скуки.

Квартал Теней являлся самым опасным районом города, рассадником магического криминала и преступности. Черный рынок, бордели, подпольные бои монстров, постоянные стычки банд — чего там только не было.

Еще при моей службе в ковене мы с товарищами много раз пытались разогнать это гетто, но каждый раз безуспешно, словно какая-то древняя магия оберегала это место. Мы ликвидировали банду — вместо нее появлялись две, мы закрывали бордель — а он через неделю открывался вновь, мы арестовывали крупного криминального князя, но вместо него появлялся еще более крупный.

Поговаривали, что Кварталом заправляет некий высший аристократический род, и что даже в ковене у них есть свои — оборотни в погонах.

Насколько эти слухи были правдивы, судить не берусь.

Но наше дело, дело полиционеров ковена, было бороться с этой нечистью.

Иногда успешно.

Но вот сегодня не повезло.

Ничего, значит, повезет в следующий раз.

Внезапно дракон во мне насторожился, ощущая за дверью чьи-то шаги. Слуги знали, что после поездок по делам ковена меня нельзя беспокоить.

А значит, оставался один вариант.

Розамунда.

Эта пташка с милым личиком и наивными голубыми глазами, в которых, между, тем, светился недюжинный ум, поможет снять мне напряжение после тяжелого дня.

Из всей череды девушек, которые были у меня в академии, я выделял только ее и в последнее время спал только с ней.

Возможно, со временем у нас даже могло бы получиться что-то серьезное.

Если бы не это глупое недоразумение под названием Бьянка.

А, впрочем, может, еще и получится — ведь я не теряю надежды сплавить дефективную в Замшелые Долины.

Я приготовился увидеть приятное личико блондинки и ее мягкие послушные губы бантиком, в которые тот час же захотелось впиться поцелуем.

Но вместо желанной тонкой фигурки в светлом платье на пороге появилась…

Жена.

Черт бы меня побрал!

Дефективная явилась в мою спальню!

И в каком виде!

На Бьянке был безвкусный и явно приобретенный ею на ярмарке ярко-голубой халат, напоминающий парусину. Волосы как всегда расчесаны на прямой пробор и заплетены в ее любимые косицы.

Всегда любил, когда у девушек распущенные волосы. Без этих сложных причесок.

Но это не про мою дефективную женушку.

И вся она, какая-то помятая и нелепая — в ней нет ни капли женственности.

Вот никак не могу привыкнуть, что эта стремная тетка, как будто только что вылезшая из стога сена — моя жена.

— Чего тебе?

— Я подумала, ты сегодня устал, Лианс…

Бьянка попыталась сделать голос хрипловато-соблазнительным, но получилось у нее даже хуже, как если б она играла в водевиле.

— Все верно, — я откинулся на спинку кровати и отхлебнул из бокала. — Я устал и хотел отойти ко сну, но твое появление нарушило этот скромный план.

— Но Лианс, ведь по идее, мы должны спать вместе, в одной кровати, а не по разным спальням, как сейчас…

— Я тебе в первую же нашу брачную ночь сказал, что мы никогда не будем спать в одной постели, — процедил я. — Чтобы даже мечтать об этом не смела, дефективная.

— Ты сам не знаешь, от чего отказываешься.

С придыханием молвив эти слова, Бьянка потянула за пояс халата и сбросила свой парус.

Под ним на жене оказалась ярко-розовая ночная рубашка с кружевными вставками.

Помню, когда еще работал в ковене, меня вызвали на труп одной старушки. Вот на ней тогда было надето нечто похожее.

Не исключено, что Бьянка и та старуха закупались в одной текстильной лавке. Лавке где-то под мостом у троллей, конечно.

Те тоже так безвкусно одеваются, когда выходят в город.

Я холодно поинтересовался:

— Зачем ты пришла?

Не мог поверить, что после всего она действительно надеялась соблазнить меня своим дешевым розовым атласом.

Я ничего не имею против пышных девушек — в них есть своя особенная прелесть. У меня и самого такие бывали. Но они всегда одевались со вкусом, умело подчеркивая свои достоинства.

Здесь об этом даже речи не шло.

Бьянка повела плечами и стала танцевать, явно надеясь возбудить во мне желание.

Хотя, как танцевать?

Больше это напоминало агонию умирающего слона в посудной лавке.

Настолько она не владела телом, была топорной, абсолютно неграциозной и откровенно вульгарной.

В какой-то момент ее вообще повело в сторону, и Бьянка сшибла кованую этажерку, на которой были расставлены редкие статуэтки и всякие такие побрякушки.

Этажерка с громким скрежетом ударилась о каменный пол, а все, что покоилось на ней, эпично разлетелось по всей спальне.

Даже после этого она не прекратила.

— Нравится передо мной унижаться? — усмехнулся, с ленивым интересом наблюдая за устроенным ею спектаклем.

Самым комичным и жалким спектаклем из всех, которые я видел.

Похоже, ей действительно нравилось — вместо того, чтобы подобрать свою парусину и тихонько исчезнуть из моей спальни и из моей жизни, что было для нее лучшим вариантом, Бьянка внезапно опустилась на кровать и приблизилась.

— Ты такой мужественный, Лианс, — прошептала она все тем же томным голосом. — Тебе бы в голливудских блокбастерах главные роли играть. Такой красивый, такой желанный…

Второе предложение я не понял, но, наверное, это было что-то на плебейском, на деревенском.

Ее близость отвращала.

Я перехватил ее руку, которой она уже собиралась начать расстегивать мой мундир дальше и резко вывернул.

— А ты — нет, и никогда не будешь, дефективная. Оставь свои попытки — они просто смехотворны. У меня никогда не встанет на такую, как ты.

Внезапно в глазах Бьянки что-то мелькнуло.

Я всегда поражался тому, насколько пустые, блеклые и тусклые глаза у моей жены.

Цвета слабой чайной заварки? Дешевого пива? Воды из лужи?

Но сейчас где-то на глубине, на самом донышке ее зрачков словно вспыхнуло вдохновенное пламя, на которое я засмотрелся.

Искренние, живые эмоции, страсть, пытливый ум?

Да нет, это не про мою Бьянку.

Несчастную, жалкую, несговорчивую женушку…

— Все может измениться, Лианс. В одночасье измениться. Ты не думал о том, что у меня может появиться воплощение? Когда человек открывает воплощение, его внешность и даже повадки могут меняться, порой очень существенно. Ты же знаешь об этом, да?

Я расхохотался.

— Мечтаешь стать из уродливой гусеницы прекрасной бабочкой? Вот только ты опоздала, дефективная. Если ты не воплотилась до двадцати лет, то шанс на это один к ста. Даже один к тысяче. Пора смириться с тем, что ты так и останешься глупой никчемной дурнушкой, над которой потешается вся академия. Но даже если чудо вдруг произойдет, не забывай о своем происхождении. В кого ты воплотишься? В бесполезного духа — такого, в какого воплощаются другие простолюдины. Такие же бесталанные, как ты. Прими свою судьбу и езжай в Замшелые Долины. Можешь даже завести там себе любовника. Какого-нибудь Джека-пастуха, или Тома-скотника… Кого-нибудь своего уровня…

Она слушала меня с преувеличенным вниманием. Мне кажется, впервые я даже увидел в ее глазах зачатки ума и еще какого-то непонятного чувства, которое я даже, к удивлению своему, определить не мог.

Бьянка приблизилась, словно моля о поцелуе.

Но ее пухлые губы прошептали:

— Будь ты проклят, Рэтборн. Ты будешь медленно, очень медленно вариться в самом горячем котле, а я в это время буду на тебя смотреть и пить игристое. Ты вспомнишь мои слова. Однажды этот день наступит. Ты станешь молить. Но… Кричи, не кричи — пощады не будет, Рэтборн.

Идиотка.

Заявилась, когда ее не звали, и теперь пытается вывести меня на эмоции.

С ней невозможно нормально.

Навязчивая, липкая, малахольная, туго соображающая идиотка.

Больше не церемонясь с женой, я схватил ее за шкирку и поволок к двери.

— Еще раз посмеешь заявиться — выпорю перед всей академией, — рявкнул и выставил придурошную за дверь.

Ее парусиновый халат остался валяться на полу. Брезгливо подцепил ногой и швырнул ей вслед.

Моя жена — огородное пугало и конченная дура.

Как я докатился до жизни такой?!

Раз этот Освальд такой комбинатор хренов, вот бы сам и женился на этой овце!

Но нет, отчиму повезло — ему в жены досталась моя нежная, умная и изысканная красавица-матушка.

А мне — эта чертова кукла Бьянка.

Надо усилить на нее давление. Сделать так, чтобы ее жизнь в академии стала совсем невыносимой.

И тогда, может быть, она все-таки свалит в Замшелые Долины, сделав меня счастливейшим из смертных.