ГЛАВА 49

Лианс

— Слушай, ну это вообще! Вот это тебе повезло, сынок! — заявил Освальд Рэтборн, с восхищением рассматривая созданную мной магическую голограмму.

Она изображала Дарину Лефевр, но всего ее великолепия передать не могла.

Этого дерзкого блеска в глазах, этого изящного высокомерного поворота головы, этого мелодичного, но равнодушного голоса, от которого у меня внутри все переворачивалось.

Я прибыл на скромный ужин в кругу семьи — матушка с сестрами возились на ковре с младшим братишкой, а мы с Освальдом разговаривали за столом…

Вернее, я докладывал отчиму обстановку, которая ни черта не была такой, как хотелось.

— И ты хочешь сказать, что еще не затащил эту ослепительную красотку в свою теплую постель, Лианс? — поднял брови отчим. — Просто не могу в это поверить!

— Сам не могу. Она не такая, как все. Не дается в руки, дразнит, но как будто не специально. Словно я ее действительно не интересую. Как будто мое внимание для нее — мелкая досадная помеха.

— И что же, вообще никаких прецедентов не было? Не подпускает к себе? — с любопытством спросил Освальд.

— Не было, — сказал я.

И соврал.

Но я лучше добровольно войду в клетку с монстрами, нежели расскажу отчиму, что девушка от меня сбежала.

Сбежала тогда, когда я меньше всего этого ожидал!

Оставила, распаленного, готового вот-вот взорваться от ярости и желания, вспоминать о ее мягких сладких губах, сводящих с ума округлостях, переживать это мучительное ощущение увидеть ее без одежды, трогать, целовать, ласкать…

Когда я вернулся в гостиную с водой и жасминовым ликером «Мистибл», который так обожают девушки, Дарины там не было.

Ее куртка тоже пропала.

Когда я понял, что она просто-напросто улизнула, то меня охватила такая ярость, что дракон едва не вырвался на свободу.

Единственным желанием было догнать ее и вернуть обратно, в свои объятия. А потом запереться с ней в спальне дня на три, и не выпускать из постели.

Приручить и сделать из дерзкой пантеры ласковую милую кошечку.

— О-о-о, сынок, да я смотрю, ты поплыл… — хлопнул меня по плечу отчим. — Кто бы мог подумать, что какая-то девчонка из пончиковой провинции околдует моего дорогого пасынка, который меняет женщин, как перчатки. А эта твоя любовница из Саксесов, которая была у тебя на постоянной основе, что с ней?

— Ничего.

Образ Розамунды не вызывал во мне ровным счетом ничего.

Все мысли были о Дарине.

— Хм, мне даже захотелось увидеть эту твою Дарину вживую. Вот что, пригласи-ка ее к нам, посмотрю на нее, оценю…

— Не надо ее оценивать. Она — не лошадь на продажу.

— Лианс! Лианс, да что с тобой, сынок? Соберись! Не узнаю тебя. Нет такой девушки, которая не пала к твоим ногам, если ты бы захотел. Мне что, тебя учить, как очаровывать деву? Дорогие рестораны, богатые подарки, драгоценности, меха — и девчонка будет у тебя в кармане.

Отчим говорил еще что-то, давал советы по соблазнению, но я понимал, насколько он далек от понимания ситуации и того, какая это девушка.

Богатые подарки, вся эта внешняя мишура, флирт — не про Дарину.

Впервые я не знал, как обращаться с понравившейся мне девушкой. Впервые чувствовал себя полным кретином.

— Сделай это, Лианс. Просто сделай на благо своей семьи! — сказал отчим, убеждая меня соблазнить Дарину Лефевр.

Гостиная вмиг отдалилась, стала блеклой, размытой, как будто за стеклянной стеной, омытой пеленой дождя.

Освальд говорил что-то про Эльхан, про алмазные копи, про короля Тибальда, но его голос сначала доносился как из-под ватного одеяла, а потом и вовсе стих.

Я извинился, поднялся и подошел к окну, за которым сгущались сумерки.

Поднял руку и увидел, что она дрожит, как у мертвецки пьяного.

Сделай для меня это, Лианс.

Я не хочу, чтобы она…

Кажется, в тот миг, когда я буду умирать, и когда Черная Жница придет за мной, чтобы отвести на дорогу, то у нее будет точно такой же голос.

Голос моего отца перед его смертью.

У нее будут его глаза.

Просто сделай это для меня.

— Я должен развестись с Бьянкой, — резко сказал я, вернувшись к столу и разговору с отчимом.

— Что?

— Развод.

— О-о-о… — протянул отчим. — Да все еще серьезнее, чем я вначале подумал. Ты что, в нее влюбился? В эту Дарину Лефевр…

— Влюбился — или нет, это уже неважно. Я не собираюсь делать ее твоим информатором. Я не буду ее использовать.

— Боги, что там за эльханка такая, что настолько вскружила голову моему циничному пасынку? — опешил Освальд. — Я точно должен на нее взглянуть.

— Она такая… Такая, каких я еще не встречал. Умело фехтует не только рапирой, но и словами. Проницательная, резкая, острая умом. За какие-то пару недель она набрала в табеле пять тысяч баллов. Я впервые вижу такой результат для новичка! Она стремительно идет вперед — лучшая по даркологии, интеллектуальным искусствам, фехтованию. А я еще даже не знаю, какое у нее воплощение.

— Серьезно? Ты этого не узнал? Так может, девчонка — драконица, потому тебя так к ней тянет?

— Ламонтуан уехал по делам, и занятий пока не было.

Но я не сказал о том, что я жду возвращения преподавателя по воплощениям, как в детстве не ждал своих именин и завтра же собираюсь посетить урок.

Уж тогда-то я узнаю воплощение Дарины и увижу ее в облике.

— Готовь документы для развода с Бьянкой.

— Еще рано, Лианс, еще не время… Надо выждать, понимаешь…

— Нет. Я женился на ней, но… Но сейчас осознаю, что совершил огромную ошибку. Доказывай свою верность Тибальду как угодно, но только не через меня. Я хочу развесить как можно скорее — и точка.

— А сама Бьянка не будет чинить препятствий? — осторожно поинтересовался Освальд. — Вдруг девка заупрямится, не захочет разводиться с таким видным мужем…

— Не заупрямится. Она сейчас в Замшелых Долинах — на своем месте, и, думаю, счастлива. Думаю, что она тоже поняла, что женщина не должна так жалко навязываться мужчине, который к ней равнодушен. Нельзя пытаться прыгнуть выше головы и лезть в место, которое тебе не по зубам. Она уяснила урок, хоть он был и жестоким. Потому уехала.

— Ладно, я посмотрю, что можно сделать, — поморщился Освальд.

В этот момент разговор прервался, потому что к нам подошла мама вместе с моими сестрами и младшим братишкой.

Дети налетели на меня, как ураган, требуя, чтоб я поучаствовал в их игре и сыграл роль злодея.

Злодей?

Отличная для меня роль, да уж!

— Бьянка? Я слышала имя твоей жены, Лианс? — вмешалась мама. — А я-то думала, оно у нас под запретом. Неужели ты наконец-то хочешь позвать эту девочку к нам, чтобы мы познакомились поближе?

Нежная, как юная девушка, моя мать не растеряла красоты и легкости.

Когда я женился на Бьянке, мама все мечтала ближе познакомиться с ней, но я был категорически против, чтоб вводить свою фальшивую жену в свою настоящую семью.

— Полагаю, моя любимая Стелла, Лианс скоро познакомит нас с другой девушкой, — отчим поцеловал матери руку, глядя на нее с искренним обожанием.

— Лианс? — вскинулась мать. — О чем это говорит Освальд? У тебя есть жена, а ты… С другой?! Не ожидала такой непорядочности от собственного сына!

Укор в ее голосе был противен, потому что был обоснован.

— Я разведусь с Бьянкой, мама. Я не люблю ее и никогда не любил, — я покачал головой. — Эта свадьба была огромной ошибкой, которую я исправлю.

— Все твои интриги, Освальд! Заставил мальчика жениться без любви и сделал несчастным. А ты тоже хорош, оболтус! — напустилась на меня матушка. — Ректор академии, а вел себя, как мальчишка. Раз уж взял в жены эту Бьянку, то мог бы хотя бы соблюдать приличия! Ты хоть раз привез ее в гости в наш дом? Я сто раз тебе говорила, сто раз приглашала вас вместе! Лианс, ты ведь даже наше родовое кольцо ей не вручил — нарушил традицию!

И что я мог ей ответить?

Что просто не мог позвать Бьянку в дом своих родителей?

Что не мог видеть на ее пальце фамильный перстень с аметистом, который в семье Рэтборнов испокон веков дарили невестам?

Что отправил своего адъютанта Хопса купить в ювелирном первое попавшееся обручальное кольцо?

Что делал все, чтоб она сама от меня сбежала, поступая с ней зачастую слишком жестоко?

Что ненависть и презрение настолько застили мне глаза, и я был готов пойти на все, лишь бы пинками вытолкнуть несчастную нелепую дефективную из своей жизни?

Я знал ответ матери.

Как бы не сложились обстоятельства, с девушками так не поступают.

Даже с такими навязчивыми, раздражающими и истеричными, как Бьянка…

Тут, благо, братишка за руку уволок меня на ковер — играть в солдатиков. Мне предстояло командовать полками Тьмы, которые будут разбиты, повержены и сброшены в Бездну мрака, ужаса, скорби и вечной тьмы (за диван).

Очень миленькое занятие!

Неприятный разговор с матерью завершился сам собой.

Но ее укоризненный взгляд преследовал меня.

Даже на следующее утро, когда мне было совсем не до того.

Ламонтуан вернулся — практика по воплощению будет последней парой — я буду не я, если ее не посещу.

И тут в мой кабинет впорхнула Розамунда с большим подносом.