ГЛАВА 84

В академии ковена.

Часы в Академии Полицейского ковена?

Значит, там же прячется и Часовщик?

Вот это поворот!

* * *

Мы с Лиансом, взявшись за руки, стояли перед воротами Академии Полицейского ковена.

Солнце, которое недавно взошло, золотило шпили корпусов, влажно блестящие от прошедшего ночью ливня.

— Ну и как, сердце не ёкает?

— Нет. Теперь я понимаю, что был там не на своем месте.

— И где же оно, твое место?

Он долгим взглядом посмотрел на меня.

— Я скажу тебе чуть позже. А сейчас мы должны покончить с этим. Ты все поняла? Все запомнила?

В ответ я только фыркнула. И мы пошли вперед.

На плацу тренировались курсанты. Когда мы проходили мимо, нам вслед неслись возбужденные шепотки.

Лианса все еще здесь помнили.

Тренер Хартвинг поприветствовал издалека. Даже, вроде, хотел подойти, но сейчас не время было заводить пустые разговоры.

Переступив порог главного корпуса, я вдохнула знакомый запах и на мгновение закрыла глаза.

Воспоминания нахлынули потоком. Плохих было много, но хороших, все-таки, наверное, больше.

Вот и кабинет ректора.

Прежде, чем войти, Лианс чуть помедлил.

Обманывает. Все-таки, екнуло у него сердце.

— Офицер Рэтборн! — воскликнул де Ламонтуан, едва нас завидев. — Боги мои, какие люди! И леди Лефевр здесь. Рад, очень рад!

Он вскочил со своего ректорского кресла и крепко пожал Лиансу руку, а потом и вовсе обнял его, похлопав по плечу.

— Теперь уже не офицер, просто герцог, — грустно усмехнулся Лианс.

— Уверен, что ты можешь восстановить звание. Я никогда не верил во всю эту историю с демонами. Тебя крупно подставили, дружище. Мне жаль, что защита не смогла это доказать. Восхищаюсь твоей победой на турнире! Ты вернулся оттуда, откуда не возвращаются. Настоящий герой! Да вы садитесь, садитесь! Сейчас чайку организуем. А может, чего и покрепче, — новый ректор дружески подмигнул.

Я опустилась в посетительское кресло рядом с Лиансом, оглядываясь по сторонам.

При нем кабинет был другим — более строгим.

Ламонтуан же перетащил сюда большую часть своей мастерской, отчего тут теперь царил некоторый беспорядок — какие-то приборы, стеллаж с инструментами, верстак.

На ректорском столе лежали деревянные ящички, полные железяк и всяких мелких деталей.

— Некогда нам чаи гонять, Сименс. Мы по делу, — серьезно сказал Лианс. — По очень важному, неотложному делу.

— Я весь внимание. Чем могу, помогу!

— У нас есть все основания полагать, что в Академии скрывается Часовщик.

— Часовщик? Да как такое возможно? Разве твой отец не уничтожил его двадцать лет назад? И часы были разбиты… Глупости какие-то!

— Есть свидетели, которые своими глазами видели эти часы целыми и невредимыми. Кто-то стал новым Часовщиком и теперь использует их во зло.

— О боги! — ахнул Ламонтуан. — Ты уверен?

— Абсолютно. Часовщик здесь, в академии, а значит, опасность грозит как курсантам, так и простым жителям города. Ты должен помочь нам его отыскать.

— Разумеется. Найти этого безжалостного маньяка — наш долг, как полиционеров ковена! — воскликнул ректор. — Я к вашим услугам. Может, есть какие-то зацепки?

— Кроме того, что он скрывается тут, нам ничего не известно, — покачал головой Лианс. — Скажи, может быть, ты в последнее время замечал что-то странное, как среди преподавателей, так среди студентов. Возможно, что-то тебя насторожило?

Ламнотуан нахмурил лоб.

— Да нет. Вроде все как обычно. Не могу ничего такого сказать…

— Может, были какие-то мелкие происшествия, на которые никто не обратил внимания? Или странные разговоры?

— Нет, нет, все спокойно… Хотя…

— Хотя что? — коршуном взвился Лианс.

— Лопена Примордиал. Она последнее время какая-то… — задумчиво проронил новый ректор. — Может быть, странная, да. Можно так сказать. Очень часто стала в преподавательской вспоминать свою молодость. Показывала свой портрет, какой красавицей была в юности. Хотя, между нами говоря, не такой уж она была и краса… Погодите!

Ламонтуан хлопнул себя по лбу, вскочил и взволнованно забегал туда-сюда.

— ЧАСЫ! — закричал он. — Я же видел у нее часы с черепом на циферблате! Увидел краем глаза, когда зашел в аудиторию по интеллектуальным искусствам, а она была там одна. Старушенция с любовью их разглядывала, что-то приговаривая. Кажется, она помешалась! Едва я вошел, Лопена их спрятала, но циферблат мелькнул перед моим взглядом. Мне даже в голову не пришло вспомнить, что это… Вот я осел!

— Значит, старушка решила повернуть время вспять и снова стать юной красавицей, — кивнул Лианс и посмотрел на меня. — Что ж, это вполне логично.

— Женщина, которая хочет вернуть молодость — страшная сила. Получается, что это не Часовщик, а Часовщица.

— Постойте-ка… — вскричал вдруг Ламонтуан. — Но ведь в эту самую минуту Лопена повела группу новеньких курсантов на водопад — кинуть туда зениты и загадать желание! Я еще удивился — она ведь даже не куратор их группы. Если Примордиал действительно спятила на почве обретения вечной молодости, то она задумала…

Лианс тоже вскочил.

— Задумала отобрать их время и омолодиться.

Тут уж вскочила и я.

— Мы должны как можно скорее попасть туда!

Дорога до водопада была знакома — один раз Лианс водил меня по этой сумрачной, глухой, тихой тропе.

Влажная почва хлюпала под подошвами ботинок. Стоило задеть какой-нибудь листик или куст, как с него обрушивался град ледяных капель.

С низины змеился туман, влажный и клубящийся, как живое существо.

Чем больше мы приближались к реке, тем он становился плотнее и гуще.

Я шагала и шагала вслед за Лиансом, и не заметила, как мертвенная тишина сменилась грохотом бурлящей воды.

Мы шли молча, но это молчание становилось все более и более тревожным.

И вот из-за деревьев показалась ревущая река и едва различимые силуэты больших черных камней.

Вот только никакой Лопены Примордиал и никакой группы курсантов здесь не было.

Берег тонул в тумане, как в молоке.

— Смотрите! — крикнул Ламонтуан и показал пальцем за ближайший огромный валун. — Вон Лопена и курсанты с ней, они заворожены! Я вижу ее, у нее в руках часы! Сейчас она сделает страшное! Умоляю, быстрее!

Мы одновременно сделали рывок вперед, но одновременно с этим Ламонтуан воплотился в железного человека.

Его тело обтекло металлом, а руки превратились в длинные смертоносные клинки, которые он резко выбросил в разные стороны от себя.

Прямо в грудь Лиансу и в живот мне.

Они бы вонзились, но…

Отскочили с мерзким, раздирающим уши скрежетом.

Само собой, они отскочили — ведь у Лианса под курткой была драконья чешуя, а на мне — тоже под курткой — тончайшая, но бронебойная защита. И тоже, между прочим, из драконьей чешуи.

Ректор снова трансформировался, перетекая, как ртутная капля, и отрастил себе еще несколько смертоносных клинков.

Ну, просто какой-то Т-1000 из второго «Терминатора»!

Но Линас был наготове.

Мы оба были наготове с той самой минуты, как вошли в кабинет нового ректора.

Воплотившись в дракона, Лианс дохнул на железного человека жаром.

Ведь огонь всегда побеждает металл.

Большая бесформенная расплавленная масса металась в круге огня, который выжег Лианс, но железный человек не мог найти спасения.

И тогда он, наконец, понял, что вел нас в ловушку, но попал в нее сам.

Понял, что сопротивление бесполезно, и взмолился.

И вот, снова воплотившийся в человека Ламантуан стоял перед нами. В обгоревшей одежде, с ожогами на лице и на руках, которые были надежно закованы в огненные наручники, которые создал Лианс.

Перед нами стоял настоящий Часовщик.

Стоял и болтал, как заведенный.

Такой хороший, милый, свойский преподаватель, о котором никогда не подумаешь дурного. Всегда с доброй улыбкой, всегда со вниманием к курсантам.

Настоящий мастер, механик, который может починить абсолютно любую вещь.

Ламонтуан действительно был мастером.

Потому что он починил разбитые дьявольские часы, которые ему тогда, после трагедии с отцом Лианса велели уничтожить.

В этом ему помог Уэйс Когман, который тогда тоже работал в полиции. Этот вообще мечтал о вечной молодости.

На пару они поняли, что с таким мощным артефактом горы свернут.

Главное, не совершать ошибок прошлого Часовщика и не привлекать к себе внимания.

Будучи полиционерами ковена, Когман и Ламонтуан хорошо знали, как не попасться.

Они затаились на долгие года, прежде, чем начать применять часы.

Подельники знали, что теперь время полностью в их распоряжении.

А потом находчивому Когману пришла идея, что молодостью можно еще и торговать.

Только покупателей надо найти пожирнее, побогаче.

Так Когман и стал наместником севера, а Ламонтуан — ректором Академии полицейского ковена.

— То есть, ты изначально метил в ректоры, на мое место? — выгнул бровь Лианс.

— Всегда хотел почувствовать каково это — спать с таким количеством курсанток, — мерзко ухмыльнулся Ламонтуан. — Ты, кстати, очень вовремя освободил мне место, отъехав в места столь отдаленные. А не освободил — пришлось бы тебе пасть от руки своей драгоценной любовницы, прикончившей тебя из ревности к твоей ненаглядной королеве демонов.

Тут уже у меня просто глаза на лоб полезли, а у Лианса вообще стал такой вид, как будто его обухом по затылку шандарахнули.

— Ты что, договорился с Розамундой, чтобы она… Она его убила? — прошептала я. — Зря я спасла ее от казни — пусть бы ее вешали к чертям собачьим!

— Ну, за вечную молодость девушка на все пойдет, — цинично хмыкнул Часовщик. — Ты одновременно и помогла, и помешала мне, Дарина. Устранила мою наемницу, но затем устранила и самого Рэтборна, освободив для меня ректорское кресло. Как жаль, что свою главную роль ты так и не успела сыграть!

— Что это была за роль? — я с огромным удовольствием пнула эту сволочь ногой по коленной чашечке. — Зачем наместник хотел на мне жениться и увезти в свадебное путешествие на Флатт?

— О, милая… На Флатте порой бывает небезопасно. Ведь ты могла пойти купаться ночью в море и утонуть, оставив бедного Уэйса безутешным вдовцом. Там, вдали от своего папаши, который пылинки с тебя сдувает, могло произойти всякое. Несчастный случай — молодая новобрачная утонула в море на другом краю света, а тело сгинуло — его обглодали рыбы. И уже никто бы и не узнал, что обглодали они не труп молодой девушки, а труп древней старухи…

Тут уже Лианс не удержался и несколько раз ударил Ламонтуана.

— Зачем вам понадобилось ее время?

— Ты же сам знаешь, что говорил прошлый Часовщик, Лианс. Нет ничего слаще и прекраснее, чем время молодой, прекрасной, счастливой девушки, которая только вышла замуж и пребывает в неге медового месяца…

Я слушала Ламонтуана, который сбросил личину доброго преподавателя, и показал свое настоящее лицо — циничное, противное, с мерзкими ужимками, и меня просто оторопь брала.

Что бы со мной стало, если бы не Лианс?

Он спас мне жизнь.

Спас от страшной, жуткой участи, от подлого, грязного, черного предательства.

— Где часы? При тебе их нет.

— Верно, они сейчас у другого человека. Спрятаны в надежном месте.

— В этом замешан еще кто-то? Говори, кто это и где он?

— А вот этого сказать я не имею право, — ухмыльнулся Ламонтуан. — Часов вы не получите и этот человек навсегда останется инкогнито.

— Ну, все! — разъярился Лианс, сбросил куртку и закатил рукава. — На этот раз ты меня достал!

В этот момент я смогла своими глазами убедиться, что допрос он действительно ведет мастерски. И что самые матерые преступники на его допросах заливались горючими слезами.

По итогу, самоуверенный де Ламонтуан тоже не избежал этой участи.

И вскоре, тихонько похрюкивая разбитым носом, вел нас обратно к академии. Точнее, к одному из корпусов.

Очень знакомому мне корпусу.

Тренировочному.

В залах шли занятия, а вот в коридорах было пусто и очень тихо.

— Будь начеку, — тихо предупредил Лианс, понукая Часовщика. — Здесь тоже может быть ловушка…

Ламонтуан тем временем провел нас по хорошо знакомому мне коридору, а затем по хорошо знакомой мне лестнице…

Мы шли в старый бассейн, где когда-то мы с котиками строили козни и варили приворотное зелье для Антонии.

Котикодемоны говорили мне, что здесь находится трещина между мирами. Может, Ламонтуан задумал нас в нее каким-то образом скинуть?

Скрипнула дверь, и я приготовилась увидеть знакомый обшарпанный кафель и пустой бассейн с исписанными стенками, в котором когда-то стояли котелок, зеркало и мой трон.

Но вместо этого нас тут встретила совсем другая картина.

Роскошный зал, который здорово напоминал ту потайную комнату, которую мы с Лиансом обнаружили в кабинете Уэйса Когмана.

Здесь теперь тоже была позолота, люстры и зеркала, роскошные бордовые драпировки, шелк и золото на стенах, массивная, вычурная мебель.

И здесь, точно так же, как и в той комнате, на возвышении стояла огромная кровать с резными столбиками. Она была укрыта толстым ярко-красным бархатным покрывалом, просто невозможным в своей роскошности.

За полупрозрачным балдахином виднелся чей-то силуэт.

Кто-то лежал на этой кровати.

— Сименс, это ты? — раздался слабый дребезжащий голос. — Ты привел девчонку? Скажи мне, что все готово… Я не могу больше ждать. Каждый миг ожидания тянется, как вечность. Как же я устал от этого дряхлого, уродливого тела… Я хочу ощутить в себе токи молодой, свежей жизни… Сименс, ты обещал, что долго ждать не придется, и обманул меня, паскудник! Ты где она? Где моя молодая королева?

Мы с Лиансом ошарашено переглянулись и он резко отрубил балдахин.

Там, в роскошной шелковой постели, на вышитых кремовых подушках лежал дряхлый старик.

Беззубый, жуткий, лысый, с желтой сморщенной кожей, покрытой пятнами. Крючковатые пальцы были унизаны драгоценными перстнями. Он был такой старый, такой старый, что, казалось, вот-вот рассыплется в прах — его всего трясло и корежило.

Вот только, несмотря на это, желтые загнутые когти старика все равно выглядели зловеще.

Но еще более зловещими выглядели часы на серебряной цепочке, которые старик крепко сжимал в кулаке. На циферблате была явно видна гравировка — череп с глазами-рубинами.

— А вот и она… — старик вперил в меня запавшие красные глаза под безбровыми дугами и попытался поднять руку с часами. — Ты привел ее, Сименс… Король доволен тобой… За это я пожалую тебе титул и земли. Начинай пересыпать время, начинай, Сименс…

Мне стало так жутко, что я невольно прижалась к Лиансу.

Этот старик был страшнее всех монстров из даркологии, вместе взятых.

— Кто это? — прошептала я, почувствовав на своей талии сильную руку дракона и от этого ощутив себя спокойнее.

— Полагаю, что это… — Лианс повернулся к Ламонтуану. — Это король Ксилен.

— Что ж, ты всегда был весьма сообразителен, — ухмыльнулся Часовщик.

— Ксилен же умер!

— Вы подстроили его смерть? Причем король специально завещал трон недалекому и не особо популярному Тибальду, а не умному Аристарху? Специально, чтобы потом было легче его отнять. Потом, это когда Ксилен вернулся бы молодым…

— Так и было задумано, — важно кивнул Ламонтуан. — Когда Его Величество узнал о том, что могут часы, он сразу же принял решение, что он не собирается стареть. И хочет править вечно. Но постоянно молодеющий король вызвал бы у подданных вопросы. Тогда мы придумали, что Ксилен вернется чуть позже и под другим именем. А уж отнять у своего дефективного сынка власть будет делом плевым. Вопрос был только в том, что королю нужен был особенный донор времени. Я с самого начала разглядел твое воплощение, Дарина и понял, что ты идеально подойдешь для нашего правителя. Время королевы демонов для короля Фиоленты. Это было идеально. Ты сама открыла нам путь, когда своими руками отправила за решетку своего защитника. Увы, мы недооценили вас, офицер Рэтборн. Кто же знал, что вы вернетесь оттуда, откуда не возвращаются?

Я молчала, потрясенная этим страшным заговором, целью которого была вечная жизнь и вечное правление короля Ксилена.

Но сейчас он лежал на своей роскошной постели отвратительный, немощный и не до конца понимающий что происходит.

— Сименс, эй, Сименс, начинай, дурень ты железный! — прошамкал Ксилен и затряс часами. — Я хочу себе ее время! Дай мне ее время!

Лианс дернул часы из его руки, отчего старик принялся вопить и ругаться грязными словами, как какой-нибудь опустившийся бродяга, а не король.

— Зови Галахера и Хартвинга. И скажи им, чтобы вызвали начальника ковена, — негромко велел мне Лианс, а Ламонтуану сказал. — А теперь ты, ублюдок, расскажешь все это под протокол.

Что тут началось!

Помимо Галахера с Хартвингом в эту тайную комнату набежали остальные преподаватели, а вскоре приехал целый наряд полицейского ковена.

Лианс был в гуще этой суматохи — отдавал короткие приказания, о чем-то разговаривал с важными шишками с ковена, которые слушались его, как будто он все еще был коннетаблем.

Потом откуда-то просочилась пресса, и с Ксилена на его ложе даже сделали изображение.

Наверное, завтра оно будет во всех газетах.

Скандал разразится адский!

Ксилена с Ламонтуаном под большой охраной увезли в управление ковена. Я услышала, что ордер на арест наместника севера Уэйса Когмана тоже был уже выписан.

Полиционеры и репортеры покинули академию, но, взбудораженная неслыханными событиями, она бурлила и гудела, как растревоженный улей.

Оставив ее позади, мы с Лиансом вернулись на водопад.

Утренний туман уже развеялся.

Над нами было голубое небо. Солнце озаряло водопад, играя яркими искрами в бурлящем течении воды, в этом огромном сумасшедшем, неистовом, но таком красивом водовороте.

Лианс положил часы на камень и сказал:

— Бей!

Что я и сделала — взяла ближайший булыжник и с удовольствием бухнула его на часы.

Жалобно взвизгнув, как живое существо, они разлетелись на мелкие детали — обрывки цепочки, осколки стекла, шестеренки, винтики, шпунтики и пружинки. А циферблат с черепом раскололся надвое.

Лианс бережно собрал все, что осталось от часов, а потом выкинул это в водопад. Ревущая вода поглотила все, что осталось от дьявольских часов.

— Теперь их никто никогда не починит. Часовщик мертв.

Я осторожно обняла его сзади.

— Формально пока нет.

— Это вопрос времени. И Ламонтуана, и Ксилена приговорят к высшей мере. Тибальд, конечно, простой на всю голову, но не совсем дурак, чтобы оставлять его в живых. Хотя Ксилену и так осталось жить два понедельника.

Так мы и стояли, обнявшись, и смотрели на водопад.

— Скорее всего, мне вновь предложат должность ректора Академии Полицейского ковена, — вдруг сказал Лианс.

— Это большая честь.

— Если это произойдет, я откажусь.

— Потому что ты был там не на своем месте? И где же оно, твое место?

Лианс не ответил, и я замерла под его долгим взглядом…

А потом он просто спросил:

— Ты выйдешь за меня?

А я взяла, да и просто ответила:

— Да.

— Вот и правильно, — довольно промурчали знакомые голоски. — Нам наследник нужен. И свадьбу хочется. Красивую-прекрасивую. Пышную-препышную.

— Я сошью нашей королеве платье!

— Я продумаю меню!

— А я займусь разработкой маршрута свадебного путешествия.

Рубин, Изумруд и Сапфир сидели на ближайшем камушке, щуря на солнце свои разного цвета глаза.

— Вот только из-за этого картежника самое интересное пропустили… — недовольно проворчал Рубик.

— Интересного у нас впереди будет много, — успокоила я и Лианс меня поцеловал.

А демонокотики захлопали лапками и, уже по традиции, пустили из ушей яркие праздничные салюты.