ГЛАВА 10

Небрежно оттолкнув меня, Лианс прошел мимо и опустился в кресло, разглядывая меня, точно мелкое паразитическое насекомое, выбежавшее на роскошный темно-синий ковер.

— Ранее не замечал в тебе тяги к знаниям, — кивнул муж на стопку в моих руках.

Закинув ногу на ногу, он развалился в кресле. В голосе ректора было столько презрения, что хватило бы на целое море, а, может быть, даже океан.

С этим нескрываемым раздражением, даже отвращением Лианс скользнул взглядом по моему цветастому платью с большим черным бантом у горла. Платьице напоминало наряды Антонеллы из древнего аргентинского сериала, нежели достойное домашнее платье жены ректора.

Это древнеисторическое аргентинское ископаемое смотрела на ДВД-плеере бабушка моей подружки по поселку, когда я приходила к ней в гости.

К сожалению, ничего более приличного в гардеробе Бьянки я не нашла.

Она всегда так одевалась — кричаще и абсолютно безвкусно, в яркие шелка и бархат. Ей, девочке из деревенского приюта, казалось, что чем колоритнее она одета, тем больше похожа на леди.

Когда семейство Кастро привезло ее из глуши, то ей наняли гувернантку, чтобы та привила Бьянке зачатки вкуса и помогла выбрать соответствующий ее нынешнему положению дочери виконта гардероб.

Но у упертой Бьянки было свое мнение на этот счет и все это обучение, как говорится, ушло в молоко.

Она все равно где-то доставала эти цветастые клоунские шмотки, и с удовольствием напяливала на себя.

Кастро тихо скрипели зубами, но применять силовые методы против раздражающей сиротки не рисковали.

И здесь, в Академии полицейского ковена, когда Бьянка познакомилась с Розамундой, то та напела про ее «великолепное и сногсшибательное чувство вкуса» и «яркий, ни на что не похожий стиль». А уж сама, конечно, с подружайками, хихикала у Бьянки за спиной.

Так как по Уставу форму курсантов Полицейского ковена полагалось носить только непосредственно во время занятий, так и щеголяла Бьянка в таком виде.

Она была счастлива и с огромной гордостью носила свои несуразные одежки, которые одобрила сама королева академии.

А Лиансу было совершенно наплевать, в чем ходит его жена — ведь он и за жену-то ее не считал.

— Решила, что мне не лишним будет поупражняться в интеллектуальных искусствах, — сдержанно ответила я.

Муж издевательски рассмеялся.

— Похвальное стремление, но боюсь, напрасная трата времени. Есть люди, недалекие от рождения. И ты из их числа.

— Мозг можно развить так же, как и мышцы.

— В твоем случае беда и с тем, и с другим.

Лианс еще раз пренебрежительно окинул меня взглядом.

— Все знают, что тебе не место в этой академии. В глубине души ты и сама это знаешь. Ты оказалась здесь по случайности, из-за своих глупых амбиций, заняла чужое место, место кого-то намного более талантливого и одаренного, нежели ты. Точно так же, по чистой случайности, ты стала моей женой. Ты просто не вывозишь ни умственно, ни физически. И не вывезешь никогда.

А вот сейчас он очень близко подошел к истории Бьянки, которая интересовала меня до крайности.

Почему девочку из деревенского приюта без талантов и воплощения удочерил древний аристократический род Кастро?

Почему Лианс, наследник другого уважаемого рода, взял ее в жены, хотя при этом открыто презирает и имеет любовницу?

Бьянка, Бьянка, что с тобой не так?

Что же в тебе такого необычного, что я могла бы с выгодой использовать, дабы начать прокладывать себе путь наверх?

Я подняла на него глаза.

— К чему вы ведете, господин ректор?

— Настолько недалекая, что забыла, о чем я с тобой говорил совсем недавно, — сокрушенно покачал головой Лианс, удивляясь моей тупости. — Неоднократно, заметь, говорил…

— Не понимаю, о чем вы.

Разумеется, я не понимаю, придурок! Я вижу память Бьянки выборочно, и это порождает очень много проблем.

Так что, будь добр, козлина, сам проясни ситуацию!

— Хорошо, для особо одаренных повторю снова. Я хочу, чтобы ты добровольно написала заявление об отчислении из академии и навсегда уехала в Замшелые Долины — закрытую провинцию на окраине королевства. Исчезла с глаз моих долой. Я куплю тебе там дом, выпишу необходимую сумму годовых, и ты заживешь привычной для себя примитивной жизнью, ни в чем не нуждаясь. Но перед этим ты, разумеется, подпишешь непреложный магический контракт, что не посмеешь покинуть той земли, станешь пожизненно привязанной к ней квириткой. Я должен быть уверен, что в один прекрасный день ты не свалишься мне, как снег на голову. Поверь мне, это неплохая жизнь… Для такой, как ты.

Ясно-ясно.

Лианс хотел услать позорную женушку подальше от всеобщих взглядов, чтобы, припеваючи, управлять своей дурацкой полицейской академией и наслаждаться в объятиях Розамунды.

Вообще-то вариант был интересный — удалиться от него и гипнотизерской сучки Розамунды, зализать там раны, привести себя в порядок и вернуться с новыми силами!

Но то, что я не смогу вернуться, перечеркивало этот план на корню.

Нет, нельзя уступать ему и уезжать.

Что я там, в этих Замшелых Долинах, делать буду? От одного названия уже как-то не по себе.

Вся моя месть была здесь, в этой академии.

— Напоминаю, дефективная, что я могу превратить твою жизнь здесь в ад, — обаятельно улыбнулся муж. — Тебе уже тут непросто. А ведь я еще даже не начинал. Не знаю, на что ты рассчитывала, когда захотела, чтобы тебя зачислили сюда по королевской квоте для невоплощенных. В отличие от других курсантов, ты не прилагала вообще никаких усилий, чтобы поступить в академию. Что, по меньшей мере, нечестно, разумеется. Если б сдавала экзамен — провалилась уже на первом этапе. Я искренне не понимаю, почему не Бытовая Академия, где намного легче учиться таким, как ты? Почему ты захотела стать полицейской курсанткой? Впрочем, чтобы рассчитывать, нужны какие-то зачатки интеллекта. А у тебя с этим туго.

Ага, теперь ясно!

Бьянка была принята в Академию полицейского ковена благодаря какой-то государственной привилегии, без экзамена.

— Дай мне развод.

— Только на моих условиях, — процедил Лианс, сверля меня взглядом. — А это значит — Замшелые Долины.

— Я хочу развестись с тобой. Обещаю, что после этого никогда тебя не побеспокою.

— Мы оба знаем цену твоим обещаниям. Я же знаю, чего ты на самом деле хочешь, дефективная. Это написано у тебя на лице.

Муж откинулся в кресле, поигрывая четками, которые он взял со стола.

Такой высокомерный, мерзкий, уверенный в собственной неотразимости.

Черт побери, ведь Лианс действительно был неотразим — при всей моей неприязни к нему невозможно было это не признать!

Строгое, идеальное лицо, черный китель, широкие плечи, его четко выраженная мужественность, брутальность, яркая харизма — все это представляло яркий контраст с унизительными гадостями, которые Лианс говорил.

Внезапно он поднялся и подступил ко мне, глядя ледяными глазами.

— Надеешься, что я хотя бы раз возьму тебя, да, Бьянка? — выгнул бровь муж. — Обожаешь меня, мечтаешь обо мне? Я знаю, стоит поманить тебя, и ты тут же побежишь, как послушная собачонка. Твои слова о разводе — всего лишь пустая болтовня. Это так скучно. Так предсказуемо и примитивно. Ты ведь на это рассчитывала, соглашаясь на этот брак? Может быть, ты и сейчас упадешь на колени и будешь умолять сделать тебя женщиной, как умоляла меня в нашу первую брачную ночь?

Я нахмурилась и поняла, что он не лгал — в их первую с Бьянкой брачную ночь именно так все и было.

А потом он прогнал ее…

Отвратительная, вопиющая грубость.

Я молчала, со злостью глядя в его красивые глаза — синие, как океан.

— Твое унижение — отвратительно. Женщина не должна так себя вести с мужчиной. Не должна так низко и грязно навязываться — заруби себе на носу, Бьянка, — холодно продолжал муж. — Ты мне не ровня и горько пожалеешь о том, что не согласилась на мое великодушное предложение. А теперь проваливай и не смей больше приходить в мою библиотеку. Перед сном я предпочитаю наблюдать более эстетичные вещи, нежели… это.

И он брезгливо дернул бант на моем платье Антонеллы.

— Когда-нибудь ты вспомнишь свои слова, Лианс, — тихо сказала я. — Ты вспомнишь, и горько-горько пожалеешь. Не я, а ты будешь стоять передо мной на коленях. Но я все равно тебя никогда не прощу! Это я превращу твою жизнь в ад.

И тут я скользнула рукой по его кителю сбоку и неожиданно для него выхватила кортик, который он по форме носил на поясной портупее.

А затем резко вонзила кинжал аккурат в стену прямо за ним, чуть повыше его плеча.

Делала такое впервые, но получилось идеально. Прямо сама от себя не ожидала — это злость придала сил.

— Заруби себе на носу, Лианс.

С этими словами я круто развернулась и вышла за дверь, но вслед мне несся его обидный, наглый смех.

Что ж, надеюсь, когда будет выковыривать свой кортик из стенки, веселья у него поубавится.