Глава 11

5 дней спустя

Арина

— Ты, Ариночка, свеколки еще натри, — просит свекровь. — Маловато.

— Алевтина Тимофеевна, куда же еще? Будет в салатнике одна свекла.

— Селедку под шубой надо не в салатник шинковать, а сразу в эмалированный таз! — поучительно заявляет она.

Я бросаю взгляд на кухонную тумбу и негромко вздыхаю, видя три таких таза, которые принесла свекровь для заготовок перед Новым годом.

— Кто это будет все есть?

— Друзей позовете. Слава так точно! Это только кажется, что много, а потом глазом не успеешь моргнуть, как мужики все со стола сметут!

На праздники свекровь традиционно уезжает в санаторий, но каждый год наведывается к нам с пакетами продуктов и помогает готовить на стол, хотя об этом ее никто не просит. Но я ценю заботу Алевтины Тимофеевны и прислушиваюсь к ее советам, как слушала бы родную маму.

Жаль, у меня ее никогда не было. Я не помню своих биологических родителей — они погибли слишком рано. Других родственников у меня не нашлось.

Но есть приемный отец. И он действительно служит в церкви при селе. Он удочерил меня совсем крохой и воспитывал, пока я не уехала учиться в город. Я очень люблю его за то, что никогда не навязывал мне веру какими-то агрессивными методами. Он просто был папой в рясе и с бородой.

А еще у меня было много братьев и сестер — таких же оставшихся без родителей детей. С некоторыми по сей день поддерживаю отношения, но нечасто. А отец до сих пор берет на воспитание детей и уделяет им все свое время, но и нас, тех, кто уже повзрослел, видеть рад всегда, когда мы приезжаем к нему в гости.

Хлопок двери в прихожей отвлекает нас с Алевтиной Тимофеевной от разговора.

— Родня! — кричит Слава. — Принимай!

Свекровь, заохав, идет на шум, я подскакиваю из-за стола следом и удивленно наблюдаю, как муж, затаскивает в квартиру живую пушистую елку.

— Слава, зачем же ты потратился? — вздыхаю я, намекая, что у нас теперь крайне бедственное финансовое положение.

— Да это Толян подогнал, — объясняет муж. — Бесплатно.

А потом за хвойными лапами я замечаю и самого Толю — друга и коллегу моего мужа.

— Ой, какой сынок у меня молодец! — воркует свекровь. — Все-то предусмотрел.

Жмусь к стенке, когда парни тащат дерево мимо меня в гостиную.

— Только, Слав, — пытаюсь докричаться до мужа через елку, — поставьте ее сами, а то мы с Алевтиной Тимофеевной готовим!

— Вообще-то у меня были другие дела…

— Сынок, но мы правда с самого утра на ногах!

— Да что не поставить-то, Славян? — говорит Толя. — Фигня вопрос.

— И тогда еще нарядите! — не теряюсь я.

Мы со свекровью возвращаемся в кухню. Вскоре к нам приходит Слава, разгоряченный из-за транспортировки увесистой елки, но довольный собой. Вытаскивает из кармана телефон, что-то в нем проверяет и одновременно наливает в стакан воду из настольного кулера. Жадно выпивает ее.

— Славян, где крестовина?! — кричит из гостиной Толя.

— Ща, погоди! — спешит к нему муж.

Свекровь улыбается и провожает сына теплым взглядом.

— Какой же замечательный у меня сын. Он был самым красивым мальчиком в школе.

Да, Славу можно легко брать моделью в рекламу мужского парфюма или какого-нибудь брендового шмотья. Он классный.

Алевтина Тимофеевна снова берется за готовку — открывает консервные банки с зеленым горошком, но вдруг притормаживает.

— А что гудит? Микроволновка?

Я тоже замечаю странный звук и оглядываюсь по сторонам.

— Слава телефон на тумбе оставил.

Беру его телефон и вижу на экране звонок с неподписанного номера. Иду сообщить мужу о звонке, но в коридоре почему-то застываю как вкопанная.

Мне вспоминается Бельский, и я думаю, что он или его люди могут угрожать Славе, ведь время идет, а деньги мы все еще не собрали. Алевтине Тимофеевне мы ничего пока не говорили — она женщина в возрасте, переживаем за ее здоровье. А телефон все вибрирует.

И мне становится так страшно за Славу. Чтобы хоть как-то оградить мужа от стресса, я сама принимаю звонок и, затаив дыхание, подношу телефон к уху. Но то, что слышу, совсем не похоже на наезды опасных людей:

— Славочка, привет! — щебечет женский голос, а я молчу. — Эй, ты здесь? Славочка, аллоу?

— А это не Слава, а его жена, — отвечаю холодно незнакомке. — А кто вы?