Глава 25

Арина

— Как новый год встретишь — так его и проведешь! — за необременительными хлопотами восклицает Рита. — Я была рада праздновать в кругу близких, жаль только папы с нами не было. Надеюсь, из-за этого он весь год не будет проводить в больницах и в одиночестве…

Я в гостях у подруги, и мы печем торт, чтобы отметить очень важное событие.

Я наклоняюсь к духовке, чтобы достать подрумянившейся бисквит, пока подруга с помощью специальной машинки упаковывает в вакуумный пакет свой положительный тест на беременность.

Мои щеки обдает жаром до самых ушей, хотя дверцу я еще не успела открыть. А все из-за невинной фразы. Бельский ведь не страдал от одиночества в новогоднюю ночь.

— …Еще и ты приехать не смогла, — вздыхает Рита, переключившись на ванильный крем. — Но хорошо, что сейчас мы вместе. Обалдеть, Аринка! Я до сих пор не могу поверить, что беременна! Только вчера узнала и первой поделилась с тобой!

— Вот Мирон удивится, когда обнаружит в торте тест, — подхватываю настроение подруги, пытаясь успокоиться. — А вообще все эти присказки про новый год — полная ерунда. — Ставлю бисквит на кухонную тумбу.

— Очень странно слышать это от тебя. Ты же во все приметы веришь, дорогу не переходишь, если тебя опередила черная кошка, через левое плечо плюешь, чтобы не сглазить. Аринка, давно хотела сказать: твои предсказания сбываются. Вот даже о пополнении в нашей семье сбылось. А почему ты себе никогда не гадаешь? Соблазн же велик, разве нет?

Закусываю щеку изнутри.

— Честно?

— Ну разумеется, а как же иначе?!

— Боюсь.

— Ты — и боишься?! — удивляется подруга.

— Ага, — киваю, аккуратно разрезая корж. — Вдруг увижу что-то страшное? Какую-нибудь жуткую неприятность или вообще смерть. И как потом мне с этим жить?

— Но другим же не боишься?

— Когда гадаю кому-то, могу промолчать или предупредить, чтобы как-то избежали беды, а себе же я так не смогу. Поэтому не рискую. Да и интереснее, наверное, когда не знаешь, что тебе приготовил завтрашний день.

— Эх, мне бы твою выдержку, Аринка! Подсела я на твои гадания. Теперь хочется про каждый чих заранее знать. — Рита подходит ко мне и ставит рядом на тумбу чашу с кремом. Она у меня сегодня в качестве добросовестной ассистентки. — Значит, за папу можно не переживать?

— В твоем положении только переживать за Андрея Николаевича и осталось, — качаю головой. — Не волнуйся, одиноким он не останется. У него есть ты… — проглатываю ком, внезапно подкативший к горлу, — и Глория…

Но это не помогает. Тянусь за стаканом с водой и делаю несколько глотков.

Ни о чем не подозревающая Рита улыбается.

— Да, Глория — восхитительная женщина! Такая красавица, просто отвал башки! Жаль, что ей контракт не позволяет приехать. Еще месяц будет работать за границей.

После комплиментов в адрес Глории мне становится интересно. До новогодней ночи меня вообще не интересовала личная жизнь Бельского. Да и сейчас не должна, но…

— И что же в ней такого особенного? — стараюсь изобразить непринужденный и даже безучастный тон, словно спросила для приличия, чтобы разговор поддержать.

Рита хватается за смартфон.

— Да ты что?! Это же Глория Дэвис! — И поворачивает ко мне экран.

И мои глаза округляются…

Я вижу безупречную стройную женщину с ослепительной улыбкой. У нее длинные медовые волосы и карие глаза. Она прекрасна!

И ее лицо мне очень знакомо…

— Это же она участвовала в показах от Версаче? — неуверенно уточняю.

— И не только. Мировая модель! Прикинь? Я очень хочу познакомиться с ней лично, ты даже не представляешь как! — Глаза Риты сияют восхищением, а у меня за грудиной что-то больно царапает. — Она классная. Я недавно смотрела с ней старое интервью. Журналист спрашивает ее «кем работает мистер Бельский?», а она так уверенно заявляет: «Рашен мафия». — Подруга смеется. — Неужели мой папа так похож на бандита? Бред же. Он простой бизнесмен.

— Наверное… — машинально отвечаю. — Помнишь, в палате меня перепутали с Глорией? Как это возможно?

— Ой, просто тот дедок совершенно не интересуется высокой модой. Услышал звон и не знает откуда он!

— У твоего отца совершенный вкус, если речь идет о женщинах… — совсем тихо добавляю и, отвернувшись от подруги, принимаюсь собирать торт.

Мне вдруг захотелось поскорее закончить и уйти. Увидев идеальную Глорию, я почувствовала себя неловко из-за своих безумные мыслей и фантазий.

Надо смотреть правде в глаза: где я, а где она. Я просто идиотка, раз смогла допустить мысль, что такой влиятельный и успешный мужчина как Бельский мог воспринимать меня как объект своего желания.

Это же бред чистой воды!

Вот они идеально подходят друг другу, как кастрюлька и крышечка.

Ах! А тогда у кафе?

Может быть, Андрей Николаевич действительно хотел просто меня накормить без всякого подтекста, а я ему возмущенно выпалила: «Да за кого вы меня принимаете? Как вы можете такое предлагать замужней женщине?»

Вот ёлки-палки! Что я себе надумала?

Но ведь ночью в палате мне и правда казалось, что во взгляде Бельского что-то есть. Он смотрел на меня обжигающе-внимательно, я сгорала под его взглядом.

Во мне что-то неуловимо вибрировало, и я подсознательно чувствовала исходящую от Бельского похожую вибрацию. Мне было хорошо, хотя я об этом позже горько пожалела. И Бельскому было хорошо со мной.

То, что было между нами той ночью, невозможно сыграть. Мы были без масок и искренни друг с другом.

Или это искажение моих воспоминаний? Просто мой мозг ставит блок, чтобы я не рехнулась от неловкости?

— Пистолет! — командую я и протягиваю руку к подруге. Я просто мечтаю его сейчас поднести к виску и нажать на курок, но не хочу испачкаться в глазури, потому что пистолет кондитерский. — Что написать на торте?

— Пиши «сюрприз», — мечтательно подсказывает Рита. — И сердечко нарисуй.

— Готово. Теперь можешь смело удивлять Мирона.

Из недр большого особняка послышался шум.

— А вот и Мирон приехал, — говорит подруга и спешит его встретить.

Однако я задерживаю ее.

— Я поеду, а вы тут как-нибудь сами отметьте, по-семейному. Мне еще суп Славе варить нужно.

— Жалко, — вздыхает Рита, но благодарно обнимает меня. — Спасибо огромное за помощь, Аришка. Ты настоящий друг.

Мы вместе направляемся в прихожую.

Но у парадной двери я вижу не только Суворова. Бельский тоже здесь. Его появление обрадовало Риту, а меня вынудило пристыженно опустить глаза и резко метнуться в гардеробную за своей одеждой и обувью.

Я уже готова убраться из особняка, а мужчины все еще неспешно обсуждают что-то с Ритой в прихожей.

— До свидания, Мирон, до свидания, Андрей Николаевич… — бормочу.

— Уже уходишь? — спрашивает Суворов.

— Да, очень тороплюсь.

Не поднимая головы, мечусь к двери, но в проеме, как неприступная скала, стоит Бельский. Мое сердце отчаянно бьется, когда я снова нахожусь так близко к отцу подруги. И снова невольно дышу его восхитительным терпким ароматом.

Не знаю, что сказать, но Бельский сам через несколько секунд сторонится, освобождая мне проход. Вылетаю из особняка во двор, на ходу застегивая пуховик.

Да что же со мной творится?! Я становлюсь не собой, когда встречаю или просто думаю о Бельском.

Быстро шагаю по расчищенной от снега дорожке, но в какой-то момент необъяснимое ощущение заставляет меня оглянуться, чтобы еще раз мимолетно издали увидеть Бельского. Хотя скорее я увижу закрытую дверь.

Но когда оборачиваюсь, наши глаза встречаются. Потому что Бельский вышел на крыльцо.