Глава 11

Тёща молча стояла на пороге кухни, её лицо было осунувшимся и усталым. – Уехала, – коротко бросила она, не глядя на меня. – К Оксане. Сказала, чтобы не искал и не звонил.

Я не сказал ни слова. Просто постоял с минуту, впитывая эту тишину, этот пустой дом, из которого ушла жизнь. Потом развернулся и поднялся в спальню.

Их комната. Пахло Надей. На кровати лежала её кофта, на тумбочке – недочитанная книга. Я подошёл к кроватке Стёпы – пусто. В груди что-то остро и окончательно сломалось.

Я не стал ничего выяснять. Не стал звонить. Какие могут быть слова? Она всё сказала своим уходом.

Я взял свой армейский рюкзак, тот самый, с которым вернулся. Не стал брать чемодан. Сложил в него только самое необходимое: форму, пару сменного белья, туалетные принадлежности. Вещи укладывались чёткими, выверенными движениями, как на службе. Автоматизм успокаивал.

Тёща стояла в дверях и молча смотрела, как я собираюсь. В её глазах читалось что-то похожее на жалость, но мне было всё равно.

– Ты... куда? – тихо спросила она.

– В часть, – коротко бросил я, застёгивая рюкзак. – Отбываю досрочно.

Я взвалил рюкзак на плечо.

– Передай ей... – начал я и замолчал. Что передать? Что я люблю? Это теперь ничего не значило. Что я виноват? Она это и так знала. – Ничего не передавай.

Я прошёл мимо, вышел на улицу. Такси подъехало через пятнадцать минут. Мне было легче переждать в аэропорту,чем здесь в доме. Без Нади и сына он стал для меня чужим.

Самолёт трясло. Я смотрел в иллюминатор на уходящие вниз клочья облаков, но видел испуганное лицо Нади в лунном свете, когда я обнимал её за плечи, пытаясь вырваться из кошмара. И её ледяной взгляд на кухне. Эти два образа сливались в один, разрывая душу на части.

В части меня встретили шутками и вопросами. – Ну что, Архип, как на гражданке? Разве две недели уже прошло, да? Или жена выгнала? – Да уж, Брагин, что-то ты даже не отъелся? – подхватил другой офицер.

Я буркнул им, чтобы за собой следили, сделал вид, что проверяю содержимое своего рюкзака. Сказать, что я сам сбежал оттуда, что мой дом теперь здесь, среди этих стен, пропахших порохом и мужским потом?

Нет. Им это знать ни к чему. Моя жизнь пусть останется моей.

– Кто сегодня в медпункте? – спросил я, перебивая очередной вопрос о «гражданских радостях».

– Марина, – ответил Паша Утюг. – С утра там.

Я кивнул и, не говоря больше ни слова, направился через плац. Ноги сами несли меня, будто на автопилоте. Я не думал, что скажу. Не строил планов. Во мне просто бушевала слепая, тёмная ярость, и она требовала выхода.

Дверь в медпункт была не заперта. Я вошёл. Воздух пах спиртом и стерильной чистотой. Марина стояла спиной, перекладывая что-то в шкафчике. Услышав шаги, она обернулась. На её лице сначала мелькнула радость, но, увидев моё выражение, она замерла. Улыбка сползла с её губ.

– Архип? Ты что здесь? Я думала, ты ещё в отпуске...

Я не дал ей договорить. Сделал два резких шага вперёд, и прежде чем она успела понять, что происходит, я схватил её за плечи и с силой прижал к стеллажу с медикаментами. Пузырьки и баночки зазвенели.

– Зачем ты звонила ей? – я рычал, не узнавал свой голос. Бешеная ярость клокотала в груди. – Ты сама говорила, что никто не узнает. Так скажи зачем?

Её глаза расширились от страха. Она попыталась вырваться, но моя хватка была железной.

– Я... Я не... Архип, отпусти!

– Ты послала ей фотографию, – продолжал я, не слушая. Я придвинул лицо совсем близко к её, чтобы никто снаружи не услышал. – Ты влезла в мою семью и разрушила всё.

– А что ты хотел? – вдруг выкрикнула она, и в её голосе послышались слёзы. – Ты пользовался мной, а сам всё о ней, о ней! Я просто хотела...

– Молчать! – я тряхнул её, и она стихла, затравленно смотря на меня. – Услышь раз и навсегда. Никогда. Слышишь? Никогда не подходи ко мне. Не смотри в мою сторону. Не пытайся со мной говорить. Если я ещё раз услышу, что ты позвонила ей, или кому-либо ещё, или просто открыла рот в мою сторону... – я не стал договаривать.

Я видел, что она поняла. Как страх сменился на холодное, беспомощное осознание.

– Но Архип, я же с тобой. Зачем ты отталкиваешь меня, если с женой уже разошёлся? Мы можем быть вместе.

Я с силой оттолкнул её от себя.

– Я никогда тебе ничего не обещал. И кроме моей жены, мне никто не нужен.

Я развернулся и вышел, хлопнув дверью. Сердце бешено колотилось, в ушах стоял гул. Я не почувствовал облегчения. Только пустоту. Ту самую, что началась в доме после ухода Нади, и теперь она лишь глубже въедалась в душу.

Я шёл по территории части, и с каждым шагом военная реальность смыкалась надо мной, как панцирь.

Здесь всё было ясно. Были приказы. Была цель. Была война.

А всё, что осталось там, в том другом мире, следовало забыть.

Закупорить глубоко внутри. Иначе я могу просто сорваться. И тогда последствия будет ещё хуже.