Глава 30

Митрофанов, как же ты не вовремя. Зачем, сейчас-то звонить.

– Насть. Кто это тебе звонит? Почему не отвечаешь? – напирает Леонид.

Я убавляю громкость на минимум и разворачиваюсь к мужу.

– Ты следишь за мной?

– Нет, я не слежу. Я хочу узнать, кто звонит моей жене так поздно.

– Пациент.

– Тогда ответь, – спокойно, но с нажимом кивает. – Если пациент.

Выбора не остается. Если сброшу, то сразу что-то заподозрит.

Принимаю вызов, делаю звук тише.

– Да, здравствуйте.

– Насть, привет. Как у тебя дела?

У меня холодеют пальцы, когда я представляю, что Леонид может его услышать. Или по моему лицу, по глазам понять, что происходит.

– Могу я узнать, с кем говорю?

По голосу Данилу, конечно, узнаю, но для мужа отыгрываю дальше.

– Это я, не узнала?

– А, да… – отхожу к столу.

– Как вы себя чувствуете после операции? Что-то случилось, раз вы звоните так поздно? – беру стакан и наливаю воду, чтобы заглушить его ответы.

– Ты не одна?

– Да, те капли, что я прописала, закапывайте по две под нижнее веко. Завтра на прием зайдите, я посмотрю.

Делаю глоток.

– Ты не можешь говорить? Он рядом? Мне приехать?

– Нет, не надо никуда ехать, такая реакция может быть, это нормально и подождет до завтра.

Кто-то касается. Я вздрагиваю от того, как тихо Леонид подкрался и коснулся моего плеча. Вода в стакане расплескивается и проливается мне на блузку.

Оборачиваюсь к мужу.

– Если нужна помощь, скажи или напиши.

Он как будто чувствует, что я играю плохо. Ужасно играю. Я никогда не умела врать. Да и не приходилось ему врать.

– Дай, я поговорю, – протягивает руку и забирает у меня телефон. – Добрый вечер, – Леонид смотрит, не моргая на меня. Считывает каждую эмоцию и волнение. – Это Леонид, муж Анастасии Сергеевны. Могу я узнать, кто ей звонит?

Я не слышу, что отвечает Митрофанов.

– А почему сейчас? – переспрашивает Леонид. – Мне не нравится, когда моей жене звонят незнакомые мужчины после окончания рабочего дня. Фамилию свою назовите!

Он же не скажет. Даниил же не настолько безбашенный.

– Надеюсь, всего хорошего.

Леонид поворачивает экран к себе и, прежде чем отключится, смотрит на номер. Запоминает его. И протягивает мне телефон.

Сколько времени ему нужно, чтобы пробить номер и вычислить фамилию? Пять минут? Десять?

Митрофанов – это не Петров и не Иванов. В нашей истории один только Митрофанов был, и Леонид, прекрасно знает, кто это. И уверена, не забыл.

Слишком редкое совпадение.

– А тебе не кажется, что это уже слишком?

– Не кажется.

– Что обо мне подумают пациенты?

– Что у тебя есть любящий и заботливый муж, – криво ухмыляется мне, – который очень любит свою жену и не допустит, чтобы кто-то ей названивал.

– Любящий? С любовницей в отеле тоже любящий был?

– Настя, я объяснил тебе все тогда, заканчивай, хорошо?

– Я закончу, когда ты дашь мне развод.

– Насть, ну опять, обсудили же все уже. Какой развод? Ты клинику хочешь потерять?

– Ты все равно не даешь мне спокойно работать в ней. Я боюсь. Сегодня ты это разбил. А завтра что? Тебе не понравится, как пациент на меня смотрит и убьешь его?

– А что, есть те, кто на тебя не так смотрит? Могу и убить. Хотя нет. Зачем убивать, если можно посадить его в тюрьму… – холодно смотрит мне в глаза.

В смысле, посадить в тюрьму? Так это звучит, как будто он уже делал это.

Хотя на моей памяти, как раз наоборот, он доставал из тюрьмы.

– А что ты можешь подстроить, чтобы кто-то сел в тюрьму?

– Конечно, я все могу, Настя…

А тогда десять лет назад, не он же подстроил все?! Это же случайность была, которую просто скрыли? Или случайность, которую подстроили?