Глава 46

Даниил

Перевариваю ее слова.

Не люблю. Ошибка. Забудь. Машину оставила.

Все между нами как-будто повторяется.

С той лишь разницей, что мне уже не двадцать три и я давно не живу эмоциями.

Тем более не после того как мы были вместе после операции, после того как рассказала про дочку. Нет.

Она без машины, но собиралась. Значит, это он ее увез.

Раз не успела сесть, значит тут поджидал. Значит, муж ее про меня знает. Сука. Опять на нее надавил. Раз про операцию сказала, значит, он все знает. Ей нельзя ничего делать.

Иначе он всех потянет.

Настюша, держись.

Я сжимаю телефон и как бы ни хотелось, но не перезваниваю и не пишу. Если она сейчас под давлением, любое мое действие сейчас только ухудшит ситуацию.

Она сказала, конечно, не напрягаться, но… куда он зайти может, страшно подумать.

Открываю ноутбук и захожу в ту часть переписки, к которой еще не добрался.

И почти сразу вижу то, что ищу.

Переписка по тендерам на оказание медицинской помощи и консультаций. То есть это он всегда договаривался. Можно доказать, что она ни при чем. Хотя муж и жена. Как доказать, что она не знала?!

Леонид не просто контролирует ее через брак. Он держит клинику на крючке. И если потянуть за правильную нитку, этот клубок расползется сам.

Делаю скриншоты. Архивирую переписку. Сохраняю копии на внешний носитель. Отправляю файл юристу.

– Он Настю чем-то шантажирует и про нас с ней он все знает. Я боюсь, что он может ей навредить.

– Да, я вижу тут признаки вывода средств и манипуляций с тендерами. Если копнуть глубже, будет еще интереснее. Тогда готовим заявление в прокуратуру. Но действовать нужно аккуратно. Инициируем для начала проверку его структуры. Как проходили тендеры, по каким критериям выбирали. Но так как мы не можем оперировать добытыми незаконно данными, Даниил, надо, чтобы Анастасия написала на него заявление.

– На нарушения.

– Ее посадят, если докажут, что причастна.

– Даниил. Смотрите. Она заведующая, подписывала контракты? Формально должностное лицо. Если будет доказан ее умысел, то ей грозит реальный срок. Но если она напишет на него заявление первой, добровольно обратится с заявлением о возможных нарушениях, предоставит документы и будет сотрудничать со следствием – то она уже не соучастник, а источник информации.

– Опасно все это.

– Если действовать грамотно, то нет. Нам надо доказать, что финансовый блок контролировал муж. Что она находились под давлением. Что не получала личной выгоды. И тогда она перейдет из статуса подозреваемой в статус свидетеля.

– Тогда надо не дать ему подать заявление первым?

– Желательно.

– Иначе ей придется оправдываться и доказывать, что не виновата.

– А с клиникой что будет? Ее закроют?

– Временно могут приостановить деятельность. Счета заморозить. Естественно проведут финансовую экспертизу. Но если она не виновата, то ничего не найдут.

– Ее же не посадят?

– Если заявит первой, то есть шанс избежать реального срока.

– Я в его переписке еще кое-что нашел. Продажа экипировки не только госструктурам. Есть частные покупатели. Есть даже интерес одной восточной компании на тепловизоры и другое оборудование, на списанное. Но доказательств нет. Значит, в заявлении указать, что слышала про это. А там уже проверка пойдет.

– Вы мне предлагаете мою женщину так подставить?

– Сейчас это наш реальный шанс. Если она ничего не скрывала и говорит правду, то отделается легким испугом. Все, что можно найти на этого человека, надо пустить в дело.

Все…

– А какая должна быть давность?

– Особо тяжкие до пятнадцати лет, средние – до шести. Но вообще надо смотреть. А что-то еще есть?

Есть кое-что, про что думала Настя.

– А если, скажем, человек случайно убил другого во время служебного задания, но потом доказали, что убитый не должен был там находиться.

– И? К чему это? Доказать вину?

– Нет, не того, кто стрелял, а того, кто его туда отправил. Прошло двенадцать лет. Можно ли еще что-то доказать?

На том конце пауза.

– Смотря какая квалификация была изначально.

– Причинение смерти по неосторожности.

– Тогда срок давности уже вышел. По этой статье – шесть лет. Пересматривать приговор можно, если появляются новые обстоятельства, но привлечь заново того же человека уже нельзя. Но если выясняется, что его сознательно ввели в заблуждение? Что приказ был ложный. Что кто-то злоупотребил полномочиями и это повлекло смерть, это уже не про стрелявшего, – спокойно говорит юрист. – Это про тех, кто отдавал приказ. Если речь о злоупотреблении полномочиями, повлекшем тяжкие последствия… срок давности – до пятнадцати лет. В зависимости от части статьи.

– То есть двенадцать лет – это еще не предел?

– Нет. Если квалифицировать как тяжкое преступление, связанное со служебным положением, время еще есть. Но нужны документы. Не домыслы. Приказ. Измененные данные. Подлог. И если будет доказано, что человека сознательно отправили под выстрел, это может быть переквалифицировано в более тяжкий состав. Там срок давности еще больше.

– Значит, шанс.

– Шанс есть всегда. Вопрос – хватит ли у тебя доказательств. И готов ли ты открыть то, что похоронил двенадцать лет назад.

Готов.

Я же не был виноват.

– Я понял, буду искать и разбираться в этом деле.

– Вот это отлично. И еще. Я составлю заявление, дам тебе почитать. И Анастасии надо его подать, как можно скорее.

Где же мне ее найти, чтобы передать все?!

Ладно, придумаем что-нибудь.