Глава 48

Сергей Александрович медлит секунду, прежде чем нажать вызов.

Идут гудки.

– Да, Сергей Саныч? – слышу спокойный голос Леонида.

– Лень, привет, не могу до Насти дозвониться.

– Она в душе, а что такое?

– Да… что-то Татьяна приболела. Давление скачет. Хотел Насте сказать.

Уж, конечно, она захочет приехать и повидать маму.

– Ммм… я передам ей. Не знаю, когда получится. У нее же проверка, только и требуют, что документы подавать. То справки, то из архива что-то.

Я машу ему головой, чтобы ничего не говорил провокационного.

– Лень, так а поговорить-то с ней можно?

– Я же говорю, нет, она в душе сейчас, потом сразу едем в клинику. Я с ней, потому что совладелец. Мне тоже надо там быть. Может, к вечеру освободимся, тогда заедем.

– Ну хорошо, передай, чтобы позвонила, как будет минутка.

– Сергей Саныч, так вы скорую вызовите. Зачем Настю дергать? Мы сейчас очень заняты. Ну, правда.

Сжимаю кулаки и выдыхаю, успокаиваясь.

– Да тут скорая не нужна… Просто Настя всегда просит говорить, когда кто-то болеет или плохо. Пусть приедет.

– Я ей передам, – тон Леонида становится холоднее. – Но, скорее всего, она не сможет.

– А почему у нее телефон выключен?

– Разрядился, наверное, скажу, чтобы подзарядила. Вечно же он разряжен. Я сколько раз уже ей говорил! Зачем покупаем телефон? Чтобы до тебя дозвониться! А он у тебя вечно разряжен. Не переживайте. Я скажу, чтобы набрала.

– Передай, спасибо.

– Передам.

Щелчок. Связь обрывается. Переглядываемся в тишине.

– Он врет.

– Не знаю… – качает головой. – Голос спокойный. – Сергей Александрович опускает телефон. – Уверенный.

– Ба, дед, я пришла! – распахивается дверь и в дом залетает Дина.

Бросает рюкзак на пол.

Я переглядываюсь с Сергеем Александровичем.

– Ой! – замирает в коридоре. – Привет! А ты у нас?

Смотрит на меня с искренним интересом.

– Бабушка, это Даня из тира! Помнишь, я рассказывала?

– Помню-помню…

Дочка моя. Глаза горят. Улыбка до ушей. А у меня слова все встают поперек горла.

Пока нельзя. Как бы ни хотелось, но надо ее подготовить. Нельзя вот так просто вываливать на нее правду. Это Настя должна сделать, конечно, а не я.

– А ты чего у нас, Дань? Не за мной же?

– Маму твою искал.

– А тут ее нет.

– А где есть?

– В клинике, наверное.

– Ты не говорила с ней сегодня?

– Она писала утром, потом я ей ответила, но она наверное, уже убежала и не видела мой ответ.

– Что написала?

– Что любит меня и чтобы я слушалась бабушку и дедушку, – отвечает Дина и вдруг внимательно смотрит на взрослых. – А вы чего такие серьезные?

Никто не отвечает.

– Все нормально, – быстро говорит Сергей Александрович. – Иди руки мой.

– Дань, а можно еще к тебе в тир прийти?

– Конечно, я вас жду.

– Дед, сходим?…

– Сходим, если я вам нужен там…

– Конечно, нужен! – смеется Дина и убегает на кухню.

Я выхожу из дома Настиных родителей и какое-то время просто стою на крыльце, чувствуя, как холодный воздух обжигает легкие и немного проясняет голову. Если я сейчас поеду к ним и начну ломиться в дверь, я дам Леониду именно то, что ему нужно – формальный повод.

Он легко развернет ситуацию так, будто это я преследую его жену, будто это я угрожаю, будто я нестабилен и опасен. Один звонок – и я уже не тот, кто защищает, а тот, от кого нужно защищаться.

И самое страшное – он потом может сорваться на Насте. Просто из злости. Просто чтобы показать мне границы.

Нельзя действовать импульсивно.

Отправить кого-то? Нет. Любой лишний человек – это риск. Утечка. Свидетель, который может все испортить.

Позвонить? Бессмысленно. Телефон выключен. И я почти уверен – не по ее воле.

Ждать у подъезда? Если он заметит, станет только хуже.

Мне нужно понять обстановку. Увидеть. Оценить.

Сажусь в машину и еду домой.

Глаза начинают уставать. Капаю капли, которые Настя говорила закапывать. Я еще смеялся, что не буду запоминать, чтобы она сама это делала.

А она как знала, что к вечеру все может поменяться.

Закапываю глаза и ложусь на диван.

Закрываю глаза. Мне нужна тишина, чтобы думать. Рядом устраивается кот.

Надо понять, что происходит за ее окнами. И единственный шанс это сделать – как раз то, что я умею делать лучше всего.

– Кэмп… – отодвигаю кота в сторону и поднимаюсь.

С верхней полки шкафа, где хранится черный жесткий кейс, достаю ночной прицел с мощной оптикой. Тот самый объектив, который Настя случайно растоптала.

И сейчас это не про выстрел, а про наблюдение.

Хорошо, что заменил стекло. Как будто заранее знал, что он скоро пригодится.

Дом Леонида находится в закрытом жилом комплексе – охрана, камеры, шлагбаум. Но соседний корпус выше на полтора этажа и имеет прямую видимость на их окна.

Объезжаю квартал, оставляю машину в тени, прохожу через строительные леса у незаселенного дома. Охрана здесь формальная, камеры смотрят в сторону двора, а не крыши.

Поднимаюсь по лестнице пешком.

Чердак заперт, но замок простой. Универсальный ключ решает вопрос за секунды.

Выхожу на крышу, ветер ударяет в лицо так резко, что на мгновение перехватывает дыхание.

Ложусь на холодный бетон, упираюсь локтями и достаю аппарат. Настраиваю фокус, медленно, без суеты.

Нет уже таких бликов, как до операции, но все равно резкости не хватает, конечно.

Нахожу их квартиру. Балкон. спальня. Кухня. Там горит свет.

Я приближаю изображение и чувствую, как внутри все сжимается.

Настя стоит у стола спиной к окну. В домашней одежде. Движения медленные, механические. Она что-то режет, но делает это так, будто не видит перед собой ни ножа, ни доски.

Леонид ходит вокруг нее.

Не слышу слов, но вижу по резкости движений, как он не разговаривает, а скорее давит на нее.

Она не отвечает. Даже не поворачивается.

Тогда резко подрывается, хватает ее за локоть и разворачивает к себе.

Сука.

Сжимаю пальцы в кулак. Врезать бы ему.

Если бы она могла, уже бы ушла. Значит, держит чем-то.

Хотя… усмехаюсь сам себе. Он держит ее тем, что расскажет обо мне.

Забрать ее надо оттуда и заявление скорее написать.

Леонид отпускает ее, отходит, наливает себе что-то в стакан. Пьет.

Настя продолжает резать что-то.

Пригрози ты ему ножом этим и сбеги!

Хотя… что я говорю. Он сильнее и это может ей вылезти боком.

Снова что-то говорит.

Она оборачивается и видно, что огрызается.

В ответ он хватает ее у основания шеи и тянет к себе.

Настя вскрикивает – я вижу это по резкому движению губ.

И тянет к себе. Целует ее. Она как бы ни хотела вырваться – не может. Лезет ей под майку, задирает. Тянет лосины вниз.

Выбивает у нее из рук нож и тянет за собой в сторону коридора. Она почти спотыкается. Оба исчезают из кухни. В спальне загорается свет.

Я перевожу объектив.

Пустить бы ему пулю… но… так нельзя.

Это статья.

А у меня слишком много планов еще на эту жизнь.

И одному тут не справиться никак.