Глава 20. Ярослава

— Не суетись, все хорошо, — Глеб берет меня за локоть, останавливая посреди коридора.

Забирает из моих рук салатницу с овощным салатом.

— Я отнесу сам на стол, сядь и подыши.

— Ты не понимаешь, Глеб. Моя мать обязательно найдет к чему придраться. Я хочу минимизировать ее замечания.

— Яра, — он аккуратно и чертовски нежно убирает выпавшую прядь волос мне за ухо, — Я рядом, помни это. Если я увижу, что на тебя нападают, то защищу.

Мои глаза загораются после его слов. Я верю, что Глеб защитит. Он не из тех, кто говорит просто так, чтобы сотрясти воздух.

После того поцелуя мы больше не поднимали тему касательно нас, вернее мы ее вообще не поднимали. А с новым днем появились новые заботы.

Я начала готовиться к приезду родителей, а у Глеба были дела в городе.

Так что и времени особо не было обсудить. Но взгляды, прикосновения, пускай и такие мимолетные, они говорят куда больше, чем просто слова.

Да, вчера Глеб ушел холодным и отстраненным, но я слышала, как ночью он вернулся. И я не побоялась выйти в коридор, чтобы встретиться с ним.

За секунду в темноте, в тесном коридоре, воздух между нами и пространство наэлектризовалось. Я чувствовала его биение сердца даже на расстоянии.

Мы коротко пожелали друг другу спокойной ночи, но у меня ее не было. Всю ночь я вертелась в постели, крутила в голове мысли о том, куда мы теперь движемся с ним.

И означал ли этот поцелуй для него что-то?..

Потому что для меня определенно значил.

Когда время неумолимо приближается к семи, я начинаю тревожиться и сильно переживать. Глеб уходит на КПП встречать моих родителей, а я тем временем заканчиваю сервировку стола и переодеваюсь.

Надеваю легкое платье с поясом на талии, волосы собираю в мальвинку.

На губах блеск персикового цвета, на глазах только тушь.

— Проходите, пожалуйста. Располагайтесь.

Выхожу в коридор как раз в тот момент, когда Глеб помогает моей матери снять шубу. Она меня не сразу замечает, зато отец одаряет хмурым взглядом.

— Здравствуй, дочь.

— Привет, пап, — коротко киваю ему и подхожу, чтобы обнять родителя.

Наши отношения с отцом никогда не были сильно теплыми, вернее… Меня сложно назвать папиной дочкой. Он часто пропадал на работе и в командировках и редко уделял мне время.

У нас нет какой-то глубокой связи и близости.

— Яра, — мама улыбается, но ее фальшивую улыбку я считываю за секунду. Прекрасно знаю, когда она это делает искренне, а когда нет, — Привет, дорогая.

Тепло целует меня в щеку, обнимая за плечи.

— Яра, я думаю, родители разместятся в этой комнате, — Глеб заносит их вещи в спальню, где ночую я.

Все тело вмиг покрывается мурашками. Это значит… что сегодня сплю с ним в одной комнате.

— Да, конечно. Мам, пап, вы проходите, не стесняйтесь.

Первая половина вечера проходит спокойно, родители задают обычные, рядовые вопросы. В основном они спрашивают о жизни Глеба, о его родителях, о том, как он стал военным.

Я большую часть времени молчу, поклевывая салат и курицу. Кусок в горло не лезет из-за стресса.

Тяжелая мужская рука ложится мне на колено, сжимая его. Я вздрагиваю, кидая боковым зрением взгляд на сосредоточенный мужской профиль.

— Глеб, вы вот скажите мне, а как же так вы решили на нашей дочери жениться? Знакомы всего ничего… Не думаете ли вы, что поторопились?

Ох, мама…

— Не думаю, — четко отвечает Глеб, — Кто-то и за пять лет не может определиться, чего хочет. А мне было достаточно нескольких дней, чтобы это понять. Время не всегда лучший советчик.

Я замираю, боясь пошевелиться… То, как Глеб говорит. Словно это правда. Словно он и правда за несколько дней решил, что я…

Да нет, глупости. Он просто помог мне, спас меня. И это я втянула его в этот водоворот событий.

— Да? — мать скептически приподнимает брови вверх, — И чем же могла заинтересовать такого взрослого мужчину девчонка?

Глеб еще сильнее сжимает свою руку на моем колене, словно одним движением дает мне знак, что держит ситуацию под контролем. И я могу расслабиться.

Хватаю бокал дрожащими пальцами, делаю жадные глотки вишневого сока, прячась от испытывающего взгляда матери.

— Разве возраст имеет значение? — хмыкает он, — Есть женщины, которые и в сорок умом и честью не блещут. А у вас дочь потрясающая. Она умная, достойная, воспитанная, чуткая и нежная. Рядом с ней хочется горы сворачивать, а это для мужчины самое главное.

Я перестаю дышать, потому что его слова звучат так… по-настоящему.

Бросаю взгляд в сторону, и в этот момент Глеб поворачивается, смотря мне прямо в глаза.

И в них что-то большее, чем то, что он сказал сейчас.

Сама не понимаю свой порыв, но я резко двигаюсь вперед, клюю его в щетинистую щеку, оставляя нежный поцелуй на скуле.

— Так, ладно, — отец ударяет себя ладонями по бедрам, нарушая этот момент, — Пойдем с тобой, Глеб, тет-а-тет поговорим. А девочки пусть пошепчутся.