Глава 4. Глеб

— Товарищ подполковник, здравия желаю!

Орлов вытягивается по струне, как только я выхожу на крыльцо бани.

— Здравия желаю, товарищ капитан.

Приветствую его в ответ, прохожу вперед и встаю рядом, опираясь о деревянные балки бани.

— Разрешите обратиться.

— Разрешаю. Можно не по уставу. Чего тебе?

Он чуть расслабляется, выдыхает.

— Глеб Игоревич, вы девушку тут не видели? Такая худенькая, с длинными темными кудрявыми волосами. В пуховике была.

— Девушку? — изгибаю упрямо бровь.

Хочется по роже съездить этому горе-любовнику, но я держусь. Хотя выходит очень скверно. Никогда не умел я притворяться.

— Да, ко мне невеста приехала. А я вот найти не могу.

— Отчего же ты, Орлов, найти ее не можешь? Сбежала?

Прищуриваю глаза, он тут же теряется под моим взглядом, а потом собирается.

— Никак нет. Поссорились немного. Уже весь гарнизон оббегал, нигде найти не могу. Не пробегала здесь случайно?

— Не было тут никаких девушек, Орлов, — говорю громко, отчётливо, выговаривая каждое слово, — Уехала твоя дама сердца, наверно.

— Нет, на КПП сказали, что не уезжала. Куда же она могла деться-то?

Парень психует, я вижу, что он еле сдерживает свои эмоции.

— А ты чего такого натворил, Орлов, что она убежала?

— Да встретить ее забыл! Она у меня обидчивая.

Да уж… Блядь.

Врёт, падла, и совершенно не краснеет. Больше всего в жизни я ненавижу ложь, я не перевариваю ее ни в каком виде. Аллергия у меня на нее.

Злость за секунду поднимается вихрем внутри меня, я бы высказал этому сукину сыну, что думаю, но девчонку подставлять не хочется. Глаза еще ее эти… Смотрела так на меня, словно от меня ее жизнь зависит.

— Найдется, — грубо бросаю ему, — Товарищ капитан, подготовить роту к утреннему осмотру к 07:00. Доклад о готовности представить лично. Буду ждать.

— Но… — он тут же теряется, — Товарищ подполковник, а как же моя невеста?

— Товарищ капитан, вы решили игнорировать приказы вышестоящего руководства?

— Никак нет.

— Исполнять!

Жестко обрубаю его. Орлов уходит, а я даю себе еще несколько минут, вдыхая морозный воздух.

Что же с девчонкой-то делать?

Судя по ее разговорам с матерью, дома ее не особо ждут. А возвращаться к жениху… Да нет, не такая она. Не дура вроде, хоть и на лёд выбежала. Смешная.

Улыбка появляется на моих губах, но я быстро ее гашу. Надо что-то решать.

Возвращаюсь в баню, запускаю в натопленное помещение порцию морозного воздуха. Девчонки нигде нет, осматриваю помещение, имя-то ее даже не спросил… Блядь! Ну вот и куда она подевалась? Честное слово, непутёвая какая-то.

— Эй, — некрасиво так обращаться, конечно, но что поделать, — Ты где? Ушел твой благоверный.

Не проходит и минуты, как она выглядывает из-за вешалки со старыми куртками.

— Что вы ему сказали?

— До утра твой благоверный будет занят. У тебя есть возможность забрать свои вещи и уехать.

— Ага, — неуверенно кивает она, — Спасибо вам.

Мы стоим молча несколько минут, она теряется и словно не знает, что делать дальше.

— Звать-то тебя как?

— Яра. Ярослава, вернее, — скромно улыбается, и снова пялит в меня своими зелёными омутами.

Честное слово, говорят же, что рыжие и зеленоглазые — это ведьмы. Эта хоть и не рыжая, но глаза точно колдовские. Я забываю вообще все слова на свете, когда смотрю в них.

— А вас? — резко делает шаг вперед.

— Глеб, — дополняю тут же, — Игоревич.

— Хорошо, Глеб Игоревич. Вы простите, я, наверно, не должна вас просить, но я думаю, что Кирилл затащил мой чемодан в квартиру, а ключа-то у меня нет… Как же я заберу свои вещи? Я даже не успела зайти в квартиру, а он там…

— Я понял, — резко обрываю ее, не хочу, чтобы она произносила то, что ранит ее, — Одевайся и пойдем со мной.

— У меня одежда еще не высохла.

Ох, блядь…

Беру в руки свой свитер, аккуратно бросаю ей. Она ловко ловит его.

— Надевай мой свитер, — отдаю приказ, — Штаны сейчас старые какие-нибудь найду.

Ухожу в кладовую, где хранятся старые вещи для рыбалки. Не один я любитель иногда порыбачить здесь. Вот мужики и привезли старые лохмотья.

Выхожу из кладовой как раз в тот момент, когда девушка снимает с себя простынь. Белая ткань падает к ее ногам. Красивая упругая попа идеальной формы, тонкая талия, невероятные длинные ноги, хрупкая спина. Я тупо пялюсь на нее.

Мне, мать его, тридцать восемь лет, я давно не сосунок, чтобы смотреть на голую бабу таким взглядом. Но я смотрю, не отрывая глаз.

— Ой, — она замечает меня, прикрываясь, как там, в парилке, — Что же вы не предупредили… что уже здесь.

Не знаю, дева… Смотреть на тебя хотел. Вот и не предупредил. Пусть уезжает лучше, от греха подальше. Нездоровая у меня реакция на нее. Не должно так быть.