ГЛАВА 16

– Я правда не знаю, почему он перечислил деньги! Прошу, не думай обо мне так! – потянулась к нему, пытаясь прикоснуться, но Илья одёрнул руку, схватил первую попавшуюся рубашку.

– Как не думать? Что отец пришёл к тебе, предложил денег взамен на возвращение, а ты взяла и согласилась? Так мне о тебе не думать? – застегнул пуговицы, снял с вешалки пиджак. – Я не думаю. Я всё вижу. Жаль. Очень жаль, что ты стала такой же, как миллионы других. Жаль, что ты теперь не та, в кого я влюбился. Завтрак закажи или приготовь сама. Мне пора в офис.

– Илюш, ты всё неправильно…

– Всё, Варь. Потом обсудим. Сейчас не хочу с тобой говорить, – слышал, как она всхлипнула, когда он спустился на первый этаж, и поспешила следом. Сгрёб со стола ключи, вышел из квартиры и громыхнул дверью так, что в подъезде посыпалась штукатурка.

Было больно. Да. Это чувство называется болью. Когда единственный человек, которому ты доверял, предаёт. Меняет тебя на бабло. Эта боль не такая, когда ломаешь руку. Она сильнее.

В кабинет отца ворвался едва ли не с ноги. Тот как раз проводил совещание.

– В чём дело, Илья? – грозно сдвинул брови Филатов-старший, а Илья кивнул собравшимся на дверь.

– Выйдите все!

Подчинённые молча засобирались, зашуршали бумагами. И когда дверь за последним закрылась, Илья сел напротив, сложив руки в замок перед собой, сам того не подозревая отзеркалил позу отца.

– Что ты себе позволяешь? Что это такое? По-твоему, ты можешь вот так врываться в мой кабинет и разгонять моих подчинённых? Какая вожжа опять тебе под хвост попала?

– Ты заплатил моей жене, чтобы она вернулась ко мне, – не вопрос. Утверждение. И так, в принципе, всё понятно, но сейчас хотелось услышать от отца, что это не так. Что произошла какая-то ошибка. Нет, Илья уже давно не питал никаких иллюзий по поводу отца. Но всё ещё надеялся на то, что Варя не сука. Что не такая она, как остальные. Что всё ещё его. Всё ещё особенная, не испорченная деньгами и возможностями.

– А ты думал, ей от тебя что-то другое нужно? – тут же охладил его пыл папаша, подавшись вперёд.

– А ты всех по Саше своей судишь?

– А что, твоя Варя чем-то от моей Саши отличается? Или может ты думаешь, твоя мать другой была? Все они одинаковые! Все, как одна! Их драть нужно хорошо и обеспечивать! Вот и вся любовь, сынок!

– Не смей! Не смей сравнивать моих мать с женой и эту свою шалаву! Понял?! Не лезь! Больше никогда не лезь в мою личную жизнь! Тебя она не касается! И обеспечить свою жену я в состоянии сам! – вскочил, отшвырнул с дороги стул.

– Стой! Илья! – окликнул отец уже у двери. – Она не просила денег. Я сам перечислил. Вернулась она не поэтому.

Остановился, склонил голову, закрыв глаза. Всё же не ради денег. Не смогла бы она так. Зря он психанул. И маленькую обидел. Как идиот. Знал же, что она не такая. Что она другая. Чистая, невинная девочка. Да он первым у неё был, о чём тут речь вообще?! Будь она такой, как другие, ещё до него нашла бы кому дать за дорого. Так обычно девки и делают.

– Моя жена не твоя Саша. Запомни это. И больше никогда не лезь к нам. Твои деньги я перевёл обратно.

Домой вернулся через несколько часов с цветами и браслетом с брюликами, хотел извиниться. За всё. За то, что так легко поверил в то, во что верить не следовало. За то, что обижал её, за то, что руку поднимал. За то, что мудак такой безголовый. Мог же по-другому начать их семейную жизнь. Мог иначе обращаться с ней. Чуть больше прислушиваться к ней и чуть меньше к себе. И всё было бы хорошо у них.

Но этот жуткий, животный страх потерять её его в зверя превращает. Эгоистичного, жадного до неё и ревнивого, как гребанный монстр.

И сейчас, не обнаружив её дома, едва не свихнулся от омерзительного предчувствия, что она опять ушла. Сбежала, пока его не было дома. Как сделала когда-то мать.

Наверное, всё дерьмо тянулось за ним из детства. Когда он любил мать, а она предала. Потом верил отцу. И тот тоже предал. Теперь Варя. Единственная, кто любит его не за что-то, а просто так. Просто потому, что он существует.

Мысль о том, что она может подать на развод, бросить его или, что ещё хуже, найти другого, сводила с ума.

– Где ты?! – рявкнул в трубку, когда она ответила на звонок и тут же осадил себя. – Варь, ты куда ушла? Я домой вернулся, а тебя нет. Почему не позвонила?

– Я с Алиной, Илюш. Решили пройтись по магазинам, – отозвалась та тихо. Побаивается его, опасается.

– Почему не предупредила перед уходом?

– Ты же сам не хотел со мной говорить. Забыл? – укор прозвучал остро, обиженно.

– Я знаю, что ты не требовала с отца деньги. Знаю, что не виновата. Прости, маленькая. Я был не прав.

Послышался тяжёлый вздох.

– Илюш, у тебя всегда так. Сначала рычишь, кусаешься, потом жалеешь.

– Ты меня сейчас с собакой сравнила, что ли? – внутри вспыхнуло раздражение. Она явно заигрывалась со своими обидами.

– Ну вот, опять! Ты только себя слышишь! А знаешь что? Я у Алины сегодня останусь! Может завтра вернусь, если нормально извинишься. Пока! – и вызов сбросила.

Илья даже не поверил сначала. Долго смотрел на телефон в своей руке. А потом набрал её ещё раз и, услышав, что абонент недоступен, швырнул цветы на пол, где они рассыпались ярко-красным ковром.

– Я тебе покажу Алину!