Глава 9.

   Больше всего на свете мне хотелось куда-нибудь исчезнуть. Ну почему именно в присутствии господина Вилфорта  я всегда попадаю в глупые ситуации?

— Извините, я случайно, — только и смогла сказать я, неловко слезая с мужчины и продолжая держать в правой руке злополучный фрукт.

— Лиза? Что вы тут делаете? — господин Вилфорт поднялся и протянул мне руку.

— А я тут гуляю, — я воспользовалась помощью и быстро поправила платье, которое хоть и пострадало, но все же выглядело вполне прилично.

— Одна?

— Да, а нельзя разве? Эйна, то есть госпожа Штерн, разрешила.

— Ну раз госпожа Штерн разрешила, то можно, — он улыбнулся и развел руками, — смотрю вы сумели добыть сильвин?

— Это так называется? — я посмотрела на фрукт, — а он съедобный? Выглядит очень красиво.

— Вполне съедобный, — кивнул советник, — но и в декоративных целях его тоже разводят. В городских парках эти лианы часто садят, тем более плоды могут висеть несколько лет и не портиться.

— А сорванный не хранится? — я с сожалением посмотрела на краснобокий сильвин.

— Вряд ли, — мужчина глянул с сомнением, — но я не уверен, не очень-то я разбираюсь в этой ботанике.

Он помолчал, о чем-то задумавшись, я тоже не знала, как продолжить разговор, и решила попрощаться.

— Ну ладно, я пойду тогда, — я сделала шаг вбок, чтобы обойти мужчину на узкой тропинке.

— Лиза, подождите, — вдруг остановил он меня, — давайте вместе прогуляемся, раз уж тут встретились. Я вам совсем не уделяю внимания, это неправильно, а  вам, наверное, скучно в этом путешествии.

Я не успела возразить, как он уже подхватил меня за руку и повел по дорожке.

— Да я уже нагулялась, — попробовала возразить я, слегка упираясь, но господин Вилфорт держал крепко.

— Если устали ходить, можем посидеть, тут такое красивое место есть, и там скамейка удобная, я люблю там отдыхать от дел и тяжелых мыслей.

— Ну давайте посидим, — вздохнула я.

Мы и правда через несколько шагов вышли к небольшой цветочной поляне, окруженной деревьями с темно-зеленой корой и серебристыми листьями. Их огромные толстые корни прямо на поверхности,причудливо переплетались между собой, и с одного края поляны, действительно, создавали импровизированную скамью со спинкой. Несколько разноцветных подушек вместо сиденья придавали этому уголку очень уютный вид.

— Давайте я вам сильвин почищу, — предложил мне господин Вилфорт, доставая из кармана пиджака потертый кожаный чехол и бережно вынимая из него миниатюрный синий нож с черной рукояткой.

— Ух ты, какой красивый! — восхитилась я и потянулась пальцем к кончику ножа.

— Осторожнее, он очень острый, — советник отдернул нож и забрал у меня сильвин.

— Этот нож — мой трофей, — объяснил он, аккуратно надрезая кожуру, — такие ножи добывают на планете Шиа-Канна, на самом деле это просто обломки костей рыбы рак-ху. Вообще, Шиа-Канна — очень суровая планета, растительный и животный мир там соответствующий.

Находится эта планета еще дальше, чем ваша Земля, и экспедиции туда бывают крайне редко, поскольку ни культурологически, ни экономически она Седьмой Галактике не интересна. Но во времена моего студенчества профессор Сандерс любил отправлять группы на практику в такие “дикие” места.

Господин Вилфорт протянул мне очищенный сильвин. Внутри он оказался совсем не похож на яблоко. Под толстой красной глянцевой шкуркой скрывались янтарно-прозрачные дольки как у грейпфрута.

Я взяла одну дольку и аккуратно откусила. Вкус оказался необычным, но приятным, не цитрусовым, а скорее виноградным.

— Вкусно, вы тоже попробуйте,  — кивнула я на фрукт.

— Ммм, давно я их не ел, — улыбнулся  советник и взял одну дольку.

— Все-таки в искусственных условиях у них совсем другой вкус, — произнес он и немного грустно добавил, — Эйлин обожала сильвины, целыми корзинками их скупала.

Мне было интересно, что это за Эйлин такая, но спросить я не решилась.

Мужчина взял еще одну дольку и с удовольствием откусил.

— Нет, все равно вкусно! — добавил он, довольно зажмурившись.

— А расскажите еще про планету Шиа-Канну, — попросила я, — как вы добыли этот нож? Ловили эту рыбу, как там ее?

— Рыбу рак-ху, — уточнил он, — но ее не ловят, это слишком опасно. Но есть у этой рыбы особенность, когда приходит время умирать, старые рыбины бросаются на скалы, и потом их туши выносит на берег. В пищу она не годится, но сверхпрочную кожу и острые кости собирают и используют в быту.

Наша группа несколько дней прожила в племени Сальхи, которое как раз и занималось этим промыслом. Там, кстати, царил жесткий матриархат, и женщины могли иметь гаремы. Ну и наш профессор в качестве практики проверял, как мы в таких сложных условиях, а в нашей группе не оказалось ни одной девушки, сможем выстроить отношения внутри племени и выполним его задания.

Мне он поручил добыть нож из кости рыбы рак-ху, и сначала я думал, что мне повезло. Но потом оказалось, что сезон сбора рыбин давно прошел, и на берегу мне не удалось найти ни одной косточки. Тогда я попробовал купить или выменять на что-то хоть одну кость у племени Сальхи. Но мужчины мне отказывали, а женщины даже разговаривать отказывались, слишком слабым и ни на что негодным я был на их взгляд.

Так бы я и провалил задание, все-таки до воровства опускаться не хотелось, но мне повезло. Один из мужчин племени рассказал об их свадебных обычаях. Оказывается, если мужчина сватается к девушке, а она отказывается брать его в мужья, то она дарит ему в ответ “нож позора” — самый маленький ножик из кости рак-ху, которым он должен обрезать свои волосы. И пока волосы не отрастут, он не имеет права больше ни к кому свататься.

Я решил, что это мой шанс, и посватался к вождю племени. Она посмеялась надо мной и бросила вот этот ножик. Рисковал я, конечно, страшно, но зато задание выполнил.

— А почему рисковали? — удивилась я, — она могла вас убить за оскорбление?

— Ну я ведь все-таки мог ей понравиться, — господин Вилфорт гордо расправил плечи, и мы оба расхохотались

Я чувствовала себя легко и свободно, словно мне вкололи веселящую жидкость. Никогда бы не подумала,  что мы можем так непринужденно болтать, хохотать и есть фрукты липкими от сладкого сока руками.

Правда постепенно эйфория сходила на нет, и вот мы уже начали делиться более грустными воспоминаниями, проникаясь все большей взаимной симпатией. Когда господин Вилфорт поведал мне печальную историю своей первой любви, когда он, в возрасте четырнадцати лет признался в своих чувствах подруге старшей сестры и был жестоко разочарован ее насмешливой снисходительностью, мы уже вовсю сидели в обнимку. И даже перешли на “ты”, чувствуя себя самыми близкими людьми.

Я гладила по спине Миррака, желая утешить и, глотая слезы, начала рассказывать о своих безответных чувствах к Егору, но в этот момент к нам вернулись Алиса, Янг и Эйна, чему мы совсем не обрадовались.

Эти грубые люди, мало того, что нарушили уединение двух родственных душ, так еще и начали обзываться, утверждая, что мы пьяные. Я, встав на слегка шатающихся ногах, смотрела на недовольное лицо Алисы и думала, как я раньше не замечала, насколько у меня черствая и бездушная сестра.

Поднявшийся следом за мной Миррак с не меньшим неудовольствием разглядывал ухмыляющегося Янга Джеури.

— Дядя, ну вы даете, — вовсю веселился тот, — я вас в таком состоянии ни разу в жизни не видел, это ж надо так напиться за такое короткое время, где вы раздобыли такую сильную вещь, я тоже хочу?

— Мы не п-пили! — Миррак посмотрел на племянника и, надувшись, добавил, — просто сидели, раз-зговаривали, п-пока вы не пришли!

— Да, — поддержала я товарища, — мы только фрукт съели, который я честно добыла, забыла, как называется…

— С-сильвин, — напомнил советник, подняв вверх указательный палец.

— Не растет тут никаких сильвинов, — удивилась Эйна, и тут ее взгляд упал на остатки ярко-алой кожуры.

— Вы что курамин сожрали? — с ужасом спросила она, — Янг быстро тащи их в медотсек, у них интоксикация!

— Ч-что еще за курамин? — удивилась я.

— Это гибрид курана и аминнской лианы, выращивается исключительно в декоративных целях, — автоматически ответила Эйна, подхватывая меня под руку.

Янг рядом подхватил дядю и тоже потащил его к выходу.

— Нет, ну как маленькие, честное слово, — возмущалась Эйна, — как можно что попало в рот тянуть?

— Ты же сама разрешила, — обиделась я.

— Ну, я про него забыла, если честно, — немного смутилась Эйна, но тут же пошла в наступление, — но он на такой высоте был, что удивительно, как ты до него добралась, да и шкура у него такая, что не разрежешь, до сих пор никому в голову не пришло их в пищу употреблять.

— Моим ножом разрежешь все! — гордо произнес советник, — и по виду он вылитый сильвин!

— Простите,господин Вилфорт, но ботаник из вас так себе, — фыркнула Эйна, — сильвины мельче, более приплюснутые, с мягкой кожурой и растут по пять штук в связке. И лиана там желтого цвета.

— Лиану я не видел, — признал он,  — но вкус очень похожий, хоть я их давно и не ел.

— Это я виновата, — всхлипнула я, — зря полезла на это дерево, но фрукт такой красивый был и вкусный..

— Так, с ботаникой вы потом разберетесь, — перебил их Янг и, посмотрев на Алису, неожиданно серьезно добавил, — госпожа Барская, все, что сейчас  записали, сотрите немедленно, если это где-то всплывет, я, вот честно, вам не завидую.

— Да больно надо, — пожала плечами Алиса, — я и не записывала сейчас ничего, не нервничайте, на компромат это особо не тянет.

— При чем тут компромат, дядя терпеть не может, когда он выглядит глупо.

— Неправда! — тут же встрепенулся советник, — у меня все хорошо с чувством юмора и самоиронией.

— Разумеется, — с готовностью согласился  Янг и, тут же развернувшись  к Алисе, провел ребром ладони по горлу и отрицательно покачал головой.

Меня почему-то дико рассмешила эта пантомима, и я прохихикала всю дорогу до медицинского кабинета, где нас уже ждал грустный, худой, высокий человек с взлохмаченными волосами ослепительно белого цвета. Одет он был в мягкую синюю пижаму в желтый горошек, такую уютную, что мне захотелось ее потрогать.

— Док, посмотри,  что с ними, — Эйна кивнула на нас с  советником, — съели курамин, один на двоих, есть подозрение на сильную интоксикацию.

— Разберемся, — хмуро ответил мужчина, подходя ко мне с маленькой белой коробочкой.

Через секунду я почувствовала укол в руку и дернулась от неожиданности, хотя боль была несильной.

— Вы что, анализатор первый раз видите? — буркнул он недовольно и подошел к советнику. Тот безропотно подставил руку.

— Ну что? — нетерпеливо спросил Янг, пока доктор, все так же недовольно хмурясь, смотрел на маленький экранчик своего прибора.

— Не похоже на отравление, — наконец, сказал он и с интересом посмотрел на Эйну, — но показатели крови очень интересные, что, говоришь, они съели?

— Курамин, декоративный гибрид, считается совершенно несъедобным, — Эйна посмотрела на доктора с не меньшим интересом.

— Надо бы его тоже проанализировать, — задумчиво проговорил он, — от него хоть что-то осталось?

— Шкурки там, вроде, валялись, — неуверенно произнес Янг.

— Тащи, — доктор явно не страдал избытком вежливости, но Янг, как ни странно, не возмутился, а кивнул и отправился выполнять распоряжение.

— Я им пока слабенький нейтрализатор дам на всякий случай, — объяснил доктор Эйне, доставая два миниатюрные ампулы, — и пусть тут пока поспят, я за ними понаблюдаю и заодно посмотрю, что там за фрукт такой загадочный.

— А можно я тоже тут с ними посижу? — попросилась Алиса, — я за сестру беспокоюсь, не смогу уснуть.

— Сидите, только молча, — пожал плечами доктор и включил большой монитор на столе.

— Меня, кстати, Алиса Барская зовут, — произнесла сестра в спину доктору, который уже вовсю изучал цепочку каких-то символов на экране.

— Очень приятно, но я просил соблюдать тишину, — пробурчал он, не поворачивая головы.

— Не обращай внимания, — шепнула Эйна Алисе, — когда док работает, его лучше не отвлекать. Давай лучше наших пациентов уложим, — и она нажала на кнопку в стене, из которой тут же выехало два длинных пластиковых бокса.

— Я не хочу в таком лежать — тут же закапризничала я, — какой-то гроб хрустальный.

— Крышку можно убрать, — пояснила терпеливая Эйна и, действительно, убрала верхнюю часть конструкции, оставив только мягкую кушетку.

— Мне в грязном платье что-ли ложиться? — я критически оглядела свою одежду, — а еще я в туалет хочу.

Доктор явственно заскрипел зубами, но промолчал.

— Туалет за той дверью, — Эйна махнул рукой в сторону противоположной стены.

— Я провожу, — тут же оживился Миррак, беря меня под руку.

— Куда? — взревел, не выдержав, доктор, — ну все, мне надоел этот цирк!

Последнее, что я запомнила, это легкий укол в предплечье, а потом настала темнота.