Глава 23

Время пробило уже за полночь, когда мы удалились с торжества в особняк, захватив с собой девочек. Маргари ушла спать с огромной улыбкой на лице, поцеловав на прощание и старшего брата, и меня, и Камиллу. Роберт отнёс нашу малышку в спальню на руках, я переодела девочку и укрыла тёплым одеялом.

— Я так люблю вас, мамочка и папочка, — пролепетала она, потянув к нам ручки.

— И мы тебя любим, крошка, — пророкотал Роберт, садясь на постель.

Мы обнялись все втроём. Так непривычно было слышать слово “мама”, на душе сделалось невозможно тепло, накатила волна счастья. Я ведь всегда-всегда мечтала о ребёнке.

Камилла прикрыла глазки и тут же уснула детским беззаботным сном.

— Как мне её жаль, — проговорила я, когда мы с Робертом вошли в его спальню. — Как хочется, чтобы нашлись родители, чтобы отец провёл ритуал и нашей девочке ничто не угрожало...

— Я нашёл его... — проговорил дракон, устало подойдя к окну, распахнул шторы и посмотрел на бескрайнюю ночь.

Особняк стоял на самой окраине столицы, в окружении обширного старого парка, простирающегося до самого горизонта.

Звёзд на небе не было в эту ночь, стояла густая беспросветная тьма. И лишь мягкий свет ламп, которые я разожгла на тумбах по краям широкой кровати, приносил свет и уют в нашу спальню.

Сегодня и впредь только нашу — это знание было очень непривычно и в то же время так просто, как будто было всегда.

— Нашёл? Кто же отец? Он согласится на ритуал? — Я приблизилась к Роберту, желая обнять со спины, но он повернулся и взял меня за плечи.

— Я ещё не говорил ему, Лера. — В глазах дракона блеснули блики огня. — Камилла дочь Констанс. А отец — Патрик.

Слова Роберта прошибли меня словно копьём. В груди костром разгорелся страх, что девочку у нас отберут. Назло отберут, Патрик очень злопамятный, а Констанс всегда будет видеть во мне соперницу и никогда не пожелает счастья.

Роберт ощутил, что я задрожала, и привлёк к себе, обнял.

— Я придумаю, как нам оставить Камиллу себе по закону, не переживай, — дракон коснулся лицом моего лица и прошептал возле уха: — Наконец мы одни.

— И наконец можем подтвердить брак... — прошептала я, проведя по плечам Роберта и обняв его за шею.

Жаркие ладони Роберта легли на мою тоненькую талию и притянули к себе, плотно прижав к сильному телу. Я сразу ощутила желание супруга под плотной тканью костюма — и, судя по напряжению, он давно ждал этой минуты. Как ещё не порвал на мне платье?

Взгляд Роберта в один миг потемнел, налился густой тьмой. Он коснулся моих губ. Сперва осторожно, будто спрашивая разрешения, затем смял жадно, врываясь глубоко и заставляя меня трепетать в предвкушении неминуемой супружеской близости.

Мы станем настоящими мужем и женой сегодня. Сейчас.

Платье всё-таки затрещало, разрываемое на две части сильными мужскими руками. Я осталась стоять перед Робертом лишь в чулках и кружевном полупрозрачном белье, через которое просвечивало всё, совершенно всё: торчащие горошины сосков и розовые ареолы, выразительно очерченные рёбра, впалый живот и всё, что ниже... раскрытое, тёплое... ждущее его.

— Сними бельё... — хрипло проговорил дракон, отойдя на шаг, восхищённо глядя на меня в мягком свете ламп.

Он скинул фрак, и его мышцы туго натянули ткань рубашки. Широкая грудь вздымалась от разгорячённого дыхания.

Ни на мгновение Роберт не сводил с меня глубокого жаждущего взгляда. Мне нравилось, как он глядит: наслаждается тем, что я принадлежу ему, что я в его власти, отныне и навсегда. Взгляд голодный, беспросветно тёмный. Между нами два шага, и мы совсем не касаемся друг друга.

Возможно, Роберт хочет немного успокоиться, чтобы вместе с платьем не разорвать меня всю. Но чем дольше он глядит на меня ТАК, тем сильнее меня охватывает дрожь, дыхание срывается, пальцы, взявшиеся за лиф, не слушаются...

В комнате было прохладно, и без объятия Роберта я задрожала. По коже пронеслись мурашки. Я осторожно спустила лямки с плеч, затем потянула вниз, высвобождая грудь.

Медленно расстёгивая свою рубашку, Роберт издал нетерпеливый рык, когда увидел меня обнажённой.

— Чулки я сам сниму, — проговорил он, расправившись со своими манжетами и скинув сорочку.

Решительно приблизился, впечатывая меня, тонкую и хрупкую, в своё обжигающее, горячее, сильное тело.

Моя обнаженная грудь коснулась его груди, и по телу прошёлся сладкий электрический разряд, кожа раскрасилась переливом магических узоров.

Роберт поднял меня и перенёс на кровать. Навис надо мной и потянулся к застёжке брюк, но я коснулась его сильной руки своими тоненькими белыми пальцами.

— Позволь, я помогу тебе раздеться, Роберт.

Супруг остановился, убрал руку и накрыл ладонью мою грудь, проводя по соску большим пальцем. От чувственной ласки в животе запорхали бабочки, сладостно заныли вены во всём теле, и пальцы задрожали, с трудом справляясь с последней пуговицей на мужских брюках.

Роберт был большим. Таким большим, твёрдым и горячим, что я хмелела от одного его вида. И мне делалось очень страшно, когда я представляла его движения во мне.

Я наклонилась и поцеловала его. Я хотела его всего, везде... Плотно сжала губы, лаская языком.

Бесстыдно.

— Лерочка... — проговорил сквозь зубы Роберт.

Дыхание его сделалось судорожным от моей ласки.

— Иди ко мне, любимая, — прошептал дракон нетерпеливо.

Рвано вздохнув, он положил меня на спину и накрыл сверху напряжённым телом. Близость кожи к коже — я словно очутилась в объятии тёплого бархата. Про чулки Роберт совсем забыл — я обхватила его бёдра коленями, ощущая жар тела любимого через тонкую прохладную ткань, которой были обтянуты мои ноги.

— Лерочка, не представляешь, как я тебя люблю. — Посмотрев мне в глаза, Роберт двинулся вперёд, туго заполняя меня всю.

До конца. До обжигающей сладкой боли. Словно у меня никогда раньше не было мужчины.

— Как хочу... — прорычал он глухо, вторгаясь глубже. — Еле сдерживаюсь...

Толкнулся резко, до самого конца. Я впилась ногтями в его плечи.

Я бы вскрикнула, но дыхание резко перехватило. Закусив губы, я жалобно застонала, ощущая жар, пламя, льющееся по венам. В глазах сделалось влажно от жгучей боли проникновения. Боль сплелась со страстным, неутолимым желанием отдаться ритму первобытного танца, который так настойчиво гудит в крови.

Роберт не двигался, давая мне привыкнуть. Привстав, ласково гладил мои колени, затем поочерёдно стянул нежную ткань с каждой ножки, чтобы я лучше чувствовала его всей своей кожей.

Меня всё ещё жгло изнутри. Должно быть магия тьмы излечила не только мои болезни и затянула раны, но и сделала меня цельной. Для него, для моего дракона.

Роберт, кажется, это понял и сладко и тепло улыбнулся, вновь опустившись на меня приятной тяжестью, нежно поцеловал губы, влажные ресницы, лаская по щеке кончиками пальцев.

— Душа моя, — прошептал он сокровенно, и его глаза тоже сделались влажными. — Я тебя долго ждал.

— Любимый, единственны — Я провела по его рельефной спине, обняла крепко-крепко, преисполняясь глубокой нежностью, и двинулась первой под ним.

Роберт ответил осторожно, бережно. Наш ритм походил на танец, медленно ускорялся, становился настойчивее и решительнее. И скоро дракон врывался в меня жадно, неистово, заполняя меня всю и целуя беспрестанно везде, где мог дотянуться. Мы сгорали в страсти, и мне было сладко до дрожи, до мучительного напряжения вен и желания достичь высоты в руках любимого мужчины. Я целовала его, извивалась под ним, стараясь стать ещё ближе, чем была.

Жаждала ощущать его глубже и сильнее, хотя он и так был абсолютно везде. Весь мой. А я — его.

Наша магия сплелась, воссоединилась и оглушительным триумфом накрыла нас обоих в один миг.

Я ощущала горячую пульсацию Роберта во мне и его последние рваные толчки. Во мне словно взрывались фейерверки: сладкого удовольствия, долгожданного, безграничного. Я ощущала себя парящей в ночном небе рядом с моим мужем. Я снова плакала, но уже от чистого счастья. Перед глазами засверкали звёзды над склоном верескового холма, сладко-терпкий аромат окутал меня с головой, и я утонула в неге драконовых объятий.

Мы уснули вместе, сплетя разгорячённые тела, сердца, души.