Глава 21. Елена

Как только машина Николая скрылась за углом дома, сразу же набрала дядю Степу и договорилась о встрече. Нужно было рассказать о произошедшем и узнать кое что о сотрудниках фирмы. Конечно, ему и так все это, наверняка, сообщили, но тут информация была нужна мне. Не хотелось вновь пробивать ее самостоятельно. Такси приехало практически сразу, так что даже домой не заходила, отправила бабушке смс-ку, что еду к Вязенцеву старшему, села в авто.

С учетом того, что дом дяди Степы находился в элитном районе, ехать пришлось больше часа, так что и на работу я поеду от него, не заезжая домой. На частную территорию меня пропустила охрана, проверив документы. Оба охранника также были мне незнакомы, а значит работали у дяди Степы меньше месяца. С чего он стал менять проверенных людей, было хорошим вопросом, а потому решила потом пробить новых сотрудников.

На пороге дома меня встретил Виталий, один из помощников Степана Викторовича. Этот парнишка мне никогда не нравился, слишком он был… даже не скользким, а каким-то… масляным, что ли. Но узнавать о нем, по мнению дяди Степы было не нужно. Парень был проверен и его службой безопасности, и заместителем. Последнее особо напрягало.

Виталий молча проводил меня в комнату дяди Степы. Ему уже было сложно вставать, а потому он и кабинет приказал перетащить к нему в комнату. Так что рядом с кроватью стоял рабочий стол.

За это время он еще больше осунулся, а время, проведенное в больнице на процедурах, и вовсе вытянуло из него почти всю живость. Он устало улыбнулся мне и присел в постели.

— Здравствуй, Леночка. Что нового.

Даже криво улыбнуться получилось с трудом. Аккуратно присела на край кровати и посмотрела на наставника. Он уже привык к неприятностям, связанным с сыном, надеюсь эта не добьет его и не ухудшит состояние.

— Дядя Степа, вам сообщили, что Николая пытались подставить? — Серьезным тоном начала я. Степан Викторович нахмурился, пожевав губы и устало прикрыл глаза.

— Леночка, ну не лезь ты в это дело. Рано пока тебе туда влезать. И Николаю тоже. Потом разберетесь.

— Дядь Степ, вы нормальный? В смысле потом? Ничего, что Николая могли сегодня посадить? Не за что. Просто по ложному обвинению.

— Никто бы его не посадил. Максимум помурыжили немного в службе безопасности, да пару дней бы был под наблюдением. Ничего бы с ним не произошло.

— Мило. То есть для вас нормально, чтобы вашего сына обвиняли в том, что он не делал. А о нем вы подумали?

Наставник откинулся назад, облокотившись об стену и вздохнул.

— Подумал. Потому и прошу, не лезь в это дело. С ним ничего пока не случится. Ну проверила бы его служба безопасности. Ничего бы не нашли и успокоились.

Отношение Степана Викторовича к происшествию ставило меня в тупик. Не могу понять, как он может так спокойно относится к тому, что его сына могли посадить.

— Степан Викторович, вы понимаете, что если бы не я, Николая бы посадили за воровство… ну или какая там у них есть статья. А доказательством, кроме всего прочего, служила бы его фирма.

Мужчина круглыми глазами на меня посмотрел. Непонимание пополам с удивлением читалось в ярко голубых глазах. С учетом того, что я и ехала рассказать об этом, никаких мук совести не испытывала. Кроме того, что это может доказать дяде Степе, что его сын не тупица, ничего страшного в этом я не видела.

Мужчина отвел глаза и задумчиво тихо прошептал, глядя в пустоту.

— Это все усложняет.

— Что усложняет? То есть вы верите в это? Я здесь как клоун распинаюсь, пытаясь доказать, что ваш сын не такой идиот, как вы считаете, а вы… вы… Ну знаете ли…

Мужчина закашлял, и я прикусила язык, сдерживая возмущения. Дядя Степа все-таки был болен, и от моего поведения могло ухудшиться и так не особо благоприятное состояние.

— Лена, Лена. Коля, хороший человек, я знаю это, но есть причины.

— Какие? Степан Викторович, объясните мне, какая причина в том, что вы так относитесь к сыну? К чему… — В голове мелькнула мысль, заставившая запнуться и замолчать. Дядя Степа, все-таки, был для меня образцом мужественности, и такое его поведение должно было иметь смысл. — Дядя Степа… когда вам поставили диагноз. — Осипшим голосом спросила я. Наставник улыбнулся грустной улыбкой, от чего у меня сердце даже приостановилось на мгновений.

— Ты всегда была умной девочкой. — Тихо произнес он.

— То есть все это? Такое отношение и вечные ссоры… Вы понимаете, как ему было больно все это время? Когда вам поставили диагноз?

— Почти сразу после смерти Наташи и дочки. На фоне стресса, как сказали врачи, и развился. Ты не думай, дочка, я люблю Кольку, чтобы этот дурень не творил.

Поставить себя на место этого человека было не сложно и сложно одновременно. Сделать так, чтобы сын считал, что его не любят и не ценят, и все для того, чтобы он сам стал меньше любить отца, и когда придет время, ему было бы не так больно. Но то время, что он мог с ним провести, было бы ценнейшим… и оно потеряно.

— Дядя Степа. Если бы у меня был выбор, быть со своим отцом, а затем потерять его или как сейчас — никогда не видеть его, я бы выбрала первое. Мне жаль и Колю и вас, и чтобы вы не думали, Коле будет больно в любом случае. У него был огромнейший выбор в том, какую фирму открывать, но он выбрал тоже строительство. Он до сих пор хочет вам доказать, что он чего-то стоит. Хочет, чтобы вы гордились. Да он, блин, хочет обычного человеческого тепла!

И снова дядя Степа смотрит с покровительственной улыбкой.

— Вот я и дал ему возможность его получить. Ты так отстаиваешь моего сына… Значит он тебе уже нравится. А значит у вас все получится.

— То есть…

— Да Лен, я не хочу оставлять Николая одного. Я должен быть уверен, что оставляю своего сына в надежных руках, которым могу доверять. Я знаю Колю очень хорошо, и то, что ты ему понравишься тоже был уверен. Тебе я могу доверять, как и самому себе… Как и Коле.

И вновь не состыковки были в нашем разговоре.

— Но почему тогда в фирме…

— Лена. Я поднялся в девяностые. Пусть сын и думает, что я чист как стеклышко, перед законом, но это не так. Есть причины, почему я не могу оставить фирму сыну, как есть и причины, почему не повышаю его. Там слишком много всего намешано. Так что извини, но мое завещание в силе. И… Лена, держись подальше от моего зама и помощника.

— Но…

— Держи друзей близко, а врагов еще ближе. Прости, но с этим вы будете разбираться уже после моей смерти. Пока прошу, не ищи ничего. Просто доверься.

— Хорошо. Но почему тогда вы мне Николая описывали так, если хотели, чтобы мы в самом деле сошлись?

— Лена, девочка моя, ты же любишь загадки. И причину моей "не любви" к сыну ты тоже начала обдумывать и исследовать. Так и втянулась в поиск отрицательных черт, а там и положительные выскакивали. Вот ты и самоубеждалась, что мой сын хороший человек, пусть и со своими заскоками. А от интереса и до влюбленности недалеко. Но друзей я его не люблю. Если повар тот еще ничего, то остальные до моего Коли не дотягивают.

Смешок сдержать не удалось. Последнюю фразу мужчина сказал с такими возвышенными интонациями, будто бы говорит о каком-то великом достижении, а не сыне. Наверно так оно и есть, что для него Николай и есть самое главное достижение всей его и его жены жизней.

Ночевать я также осталась там. Отпуская меня спать дядя Степа предупредил, чтобы ничего сверх-важного в своей комнате я не говорила вслух. Он не был уверен, что в доме нет прослушки. Исключением была комната самого Степана Викторовича. когда он об этом говорил, подмигнул мне и показал глушилку, которую я сама ему когда-то подарила, выцыганив у английских спецслужб, а точнее одного из офицеров, свидание с которым в итоге продинамила. Как оказалось, он и в больницу с ней ездил. С виду коробочка для линз, но на самом деле мини глушитель передач. Вот и появился ответ, почему изредка не могла дозвониться к нему.

Пожелав приятных снов оставила мужчину отдыхать. Наш разговор и так был слишком долог и тяжел. На выходе из комнаты меня встретил Виталий и предложил провести, едва получилось отделаться. Хорошо, что комнаты в доме большие, а разговаривали мы достаточно тихо. Этот… слизняк, явно пытался подслушать разговор. Если до этого я воспринимала шустрого парня, мелькающего то тут то там, как само собой разумеющее, не особо вникая, почему дядя Степа его взял к себе, в основном не замечая парнишку. То, после разговора, его поведение и беготня очевидно стали подозрительными. Радовало, что кроме того, что я засланик дяди Степы в фирму, больше ничего он не знал. О моей реальной профессии знал только дядя Степа, глава службы безопасности и его помощник. Остальные знали лишь историю легенды. Радовало, что когда мы заговаривали о моей работе, наставник всех отсылал. Представляю, что думали окружающие о том, что мы с ним закрывались в кабинете бывало до утра, и выходили сонные и всклоченные.

К сожалению, кроме нескольких глушилок и ноутбука, больше никаких шпионских и хакерских штучек уровня государства у меня не было.

На следующий день вызвала машину, и прежде, чем за мной приехал Николай, если после вчерашнего он будет в состоянии садиться за руль, переоделась. Бабушка, как обычно покачала головой и, всучив очередной пирожок, ушла к соседке вдвоем смотреть мексиканский сериал.

Коля все-таки приехал. По виду даже сложно было сказать, что он вчера пил. Одет был с иголочки, чисто выбрит, бодрый. Встретил меня он обаятельной улыбкой, от которой сердце ускорило свой бег.

— Привет.

— Привет. — Выдавила из себя я, борясь с ответной улыбкой, которая бы расползлась от одного уха до другого. Помню, как Колю напугала моя "обольстительная" улыбка, так что проверять, насколько его испугает эта моя улыбка, мне не хотелось. — Как ты?

Мужчина пожал плечами и приобняв поцеловал в щеку.

— Лучше не бывает. Садись, опаздываем.

В шоке потерла щеку, которой коснулись мужские губы. Слишком радостным и довольным был Николай, а от того становилось странно.

— Коль, точно все хорошо? — Уточнила пристегиваясь, машина так резко сорвалась с места, что меня даже инерцией прижало к креслу.

— Все хорошо. Просто… приятно, когда за тебя так борются. Мне вчера казалось, что ты Владимиру в шею вцепишься. Открой бардачок.

Не особо найдя взаимосвязь, молча сделала так, как он сказал. Золотистая коробочка с малахитовым узором, лежащая на стопке бумаг, сразу же привлекла мое внимание. Спрашивать, что именно хотел чтобы я достала, было глупо на мой взгляд, а потому просто достала и показала коробочку Коле.

— Это?

Даже не глядя мужчина кивнул. Под оберткой был изумрудный футляр из бархатистого материала. Радовала форма, она была не квадратная. Вот вроде и к этому должно идти, но пугает до жути теперь. Наверно из-за того, что раньше это был незнакомый человек, на мнение которого мне было плевать, а теперь… а кто теперь? То, что я влюбленна — это однозначно. Но есть ли между нами что-то сильнее обычной влюбленности?

Дрожащими руками открыла крышку и восхищенно застыла. Тонкий браслет, по все видимости из белого золота, был украшен небольшими изумрудами. Смотрелся он дорого, но в тоже время достаточно элегантно. На замочке висела небольшая подвеска. Присмотревшись я обомлела, это была маленькая компьютерная мышь, на месте колесиков которой было несколько бриллиантов. Такое в обычном ювелирном вряд ли купишь, скорее это работа на заказ.

— Коль…

— Нравится? — Перебил мужчина. — Учти, никаких отмазок, что ты такие подарки не принимаешь я не услышу. Не понравится тебе — понравится ближайшей урне.

— Спасибо. — Тихо сказала я, застегивая браслет на запястье. Даже размер подошел, будто бы Коля его замерял специально. Николай покосился на мою руку и с довольной улыбкой вновь вернулся к дороге. — Коля, ты вчера так с друзьями и не встретился?

— Встретился. Но не со всеми. Сходил к Егору в ресторан, посидели, выпили по стаканчику пива и разошлись. Ну как разошлись, он обратно на кухню ушел, у него ночная смена была, а я уехал в ювелирный. Там немного повозмущались, но связали с ювелиром и тот сделал мышку. Тебе точно понравилось?

— Да. Она просто чудесная.

Придет время, и я расскажу Коле о том, как сильно его любил и гордился его отец. Но сейчас я просто не имею на это право. Лишние волнения лишь сократят и так небольшой срок, что остался Степану Викторовичу. Но его сын все-таки узнает о том, как за него переживал его отец.