Глава 26. Елена

В панике я выскочила из машины, успев только оплатить проезд и крикнуть охране, чтобы забрали мой чемодан, и, со скоростью света, понеслась в комнату дяди Степы, боясь увидеть самое худшее. К счастью, мои страхи не оправдались, и дядя Степа был практически в таком же состоянии, как и неделю назад, разве что волосы окончательно покинули его череп, и теперь он сверкал лысиной, как Вин Дизель.

На это заявление мужчина улыбнулся и рассмеялся, от чего и мне стало немного легче.

— Степан Викторович, — строго начала я, — объясните, что за срочность, что вы мне весь телефон звонками забили. Да ладно звонками. Вы! Вы! Вы даже смс-ку отправили! В последний раз я видела от вас смс, когда месяц была в походе, забыв вас с бабушкой предупредить, и только тогда, после пару сотен звонков, вы отправили сообщение с угрозами, что отлупите меня, как только я появлюсь, потому что бабушка и до вас тогда дошла в панике. Так что случилось? — Историю я вспомнила не случайно, слишком нервничала перед ответом дяди Степы, а потому, так пыталась себя успокоить.

Как всегда, дядя Степа все понял и снова улыбнулся, по отечески доброй улыбкой.

— Прости, что так получилось. Знаю, что у вас с Колей все только стало налаживаться, но мне нужно, чтобы мы с тобой заранее заключили договор и оформили его нотариально.

С удивлением приподняла бровь. О таком мы с ним не разговаривали, а оттого это заявление было странным.

— Дядя Степа, если вы имеете в виду, чтобы я потом Коле корпорацию отдала, то об этом не может быть и речи. Я ее и забирать не буду, сразу оформим на него.

Мужчина покачал головой.

— Лена, дурочка. Я тебе доверяю, как самому себе. Такого пункта, что ты все обязана после свадьбы отдать моему сыну в завещании даже не будет. Сами разберетесь. Мне нужно заранее оформить на тебя часть документов, о которых даже мои акционеры не знают. Этого в завещании не будет, так как мы оформим на тебя все сегодня. Хорошо, что ты только после самолета, значит паспорт у тебя с собой. Подожди немного, сейчас должен подойти мой юрист. Проверенный временем человек. С ним и подпишем.

— Но почему такая срочность? — Не выдержала я. — Дядь Степ…

Мужчина нахмурился и вытер вспотевшее лицо.

— Все ты понимаешь. Врачи уже не дают пол года. У меня осталось буквально несколько месяцев. Неизвестно ещё, как сердце отреагирует на новое лекарство. А потому я должен быть уверен, что эти документы будут у тебя.

Интересно, что там за документы такие, что их нельзя просто отдать мне или Коле, а официально нужно все задокументировать. К сожалению, пока ждали юриста, отдыхать мне никто не дал. Вместо этого, злой наставник гонял меня, как сидорову козу, по терминам и законам, вгоняя в ещё большее уныние. Даже на краю жизни этот человек не может просто пожить для себя, отдавая все силы на свое детище. Только вот на какое именно, я пока не поняла. Пока мы разговаривали, в комнату ни раз заходил Виталий, то принося чай, то просто узнавая, нужно ли что-нибудь. В итоге, чтобы он отстал от нас хоть на четверть часа, попросила его отнести чемодан в мою комнату, и попросить горничных разобрать его и отправить вещи в стирку. Глаза паренька в этот момент мне не очень понравились. Какое-то предвкушение в них было, от чего я вновь спросила Степана Викторовича, почему его нельзя уволить. Ответа я так и не дождалась. Кажется большую часть своих тайн он действительно заберет с собой в могилу.

Пару раз даже звонил Павел Михайлович, и то, что в такие моменты, Степан Викторович просил меня выйти, мне очень не нравилось. Что-то назревало, а вот что именно — было для меня пока под знаком вопроса.

В итоге юрист приехал около десяти вечера, и после того, как все бумаги были подписаны, смысла ехать домой уже не видела однозначно. Потому, пожелав дяде Степе спокойной ночи и приняв душ, я легла спать.

Из сновидений меня вырвал громкий стук и чей-то крик. Испугавшись, что произошло что-то неизбежное, я даже не успела накинуть на себя что-нибудь, и как была в рубашке, в которой спала, так и побежала в сторону спальни дяди Степы.

— Да как ты вообще о ней узнал, тебе ведь никогда не было до меня дела! — Знакомый голос, который спросонья ещё не разобрала, раздавался из комнаты Степана Викторовича. В панике я практически забежала туда, но проход закрывало чье-то тело.

— Что тут проис… Коля? — Я затормозила у дверей, но было уже поздно. Мужчина резко развернулся ко мне, и прошелся взглядом снизу доверху, после чего на его лице сверкнула ненависть.

Он не должен быть здесь, тем более в такое время. Он ведь никогда не… Дура. Какая же я дура. О чем он подумал, видя меня здесь в таком виде не трудно догадаться. Нужно ему всё объяснить. Он должен понять, и может простит нас.

— Что, Леночка, приятно под старика ложиться? Что ж ты тогда спишь отдельно? Одного Вязенцева стало мало, решила сразу на двоих запрыгнуть? А ты… Могу вам обоим похлопать. Добились своего, вываляли меня в грязи и выставили полным придурком. Ладно она, она меня всего полтора месяца знает. Но ты. Ты же мой отец! Я ещё понимал твоё недовольство и презрение, но ты не имел никакого права отбирать у меня то, к чему ты и близко свою руку не приложил. Это моя фирма. Слышишь! Моя.

От того, что говорил Николай, было физически больно. Ноги едва держали меня, и накатывала истерика. В таком состоянии я ничего не смогу объяснить, а Коля не станет слушать. На последней его фразе мне стало плохо. Я в панике оглянулась на дядю Степу, надеясь, что мне послышалось. Не мог ведь он.

— Дядя Степа, что случилось…

Но договорить мне не дал злой голос Николая. Он сразу же перебил меня, сделав очередной неправильный вывод. Я покачнулась, и, чтобы удержать равновесие, ухватилась рукой за дверной проем.

— Дядя? Да у вас ещё и ролевые игры, как я погляжу. Интересно, а твоя бабушка знает? Хотя, плевать. Разбирайтесь сами. Не хочу ни одного из вас видеть. Заявление на увольнение передам через Светлану. Она хотя бы честная шлюха.

Высказавшись, Коля сразу же рванул из комнаты. Я непонимающе смотрела на Степана Викторовича.

— Скажите, что мне послышалось, и вы не отбирали фирму Николая!

Степан Викторович никогда мне не врал. И на этот раз не стал.

— Вы все потом поймете.

— ПОЙМЕМ? — Теперь не выдержала и я. — Он по крупице эту фирму собирал. Хотел вам доказать, что чего-то стоит, а вы, вместо поддержки, очередной раз утопили его в дерьме. Никаких объяснений этому и быть не может!

Я выбежала следом за мужчиной, надеясь догнать и рассказать правду, хоть и сама не верила, что он будет слушать. До его машины я добралась уже после того, как он успел пристегнуться и заблокировать двери. Пытаясь докричаться через музыку, которую он включил, но это было напрасно. Мужчина взглянул на меня лишь один раз с презрением, и на этом всё. В попытке остановить его, бросилась практически на капот, понимая, что если не объясню ему всё сейчас, то возможно больше никогда не смогу этого сделать, но Коля уверенно вывернул руль, объезжая меня и оставляя одну посреди двора.

До меня ещё не дошло, что на этом всё. Наши отношения, начавшиеся с обмана, так и закончились на нём. Ни один из нас, так другому и не успел довериться, а Коля, к тому же, теперь считает меня шлюхой и предательницей, из-за которой он потерял свою фирму.

Не знаю, сколько времени я стояла на асфальте, глядя вслед уехавшему авто. В себя меня привел один из охранников, проверяющий территорию с собакой.

— С вами всё хорошо?

— Да. — Тихо ответила, не сводя взгляд с дороги.

— Елена Анатольевна, вам бы в дом зайти. Вы же даже без обуви! — Всё-таки отвлек меня от дороги он. В непонимании посмотрела на уже околевшие ноги, которые не чувствовала. В попытке сделать шаг чуть не улетела вниз, но охранник быстро пришел на помощь. Мужчина молча взял меня на руки и отнес в дом, где сдал под опеку горничных, разбуженных ночными криками.

Кончиков пальцев я почти не чувствовала, как и разодранные до крови ступни. Пока девушки дезинфицировали раны, отрешенно смотрела куда-то поверх их голов, не думая вообще ни о чём.

В итоге пришлось вызывать врача. Мне поставили диагноз переохлаждение и прописали постельный режим. Два дня у меня была горячка, я то полностью впадала в бред, то немного осознавала, где я. В итоге, к концу второго дня я немного пришла в себя, но была такой же слабой, как, наверно, и Степан Викторович. Называть его дядей Степой, после всего случившегося, казалось мне диким. Телефон Коли не отвечал, а писать ему я боялась. Я просто боялась этого, хоть и считала это глупым. Переживание о том, где он, я решила просто, плюнув на все свои заскоки, банально проверив выписку из карточки и пробив те клубы по своим каналам. От вида мужчины, целующего незнакомых мне женщин, стало ещё больнее, и я просто закрыла ноутбук. Выздоравливать я решила на своей территории. А потому, лишь уже заказав билет домой и вызвав такси, зашла к наставнику. Тот так и лежал в кровати, читая газету, и изредка подкашливая. Увидев меня, он отложил ее и похлопал по краю кровати. Я молча покачала головой, те дни, когда я могла с ним по отечески поговорить, были вычеркнуты его поведением.

— Я уезжаю.

— Хорошо. Бабушке привет передавай. Послезавтра можешь к семи подъехать? Нужно кое-что подправить в договоре.

— Я домой уезжаю. Не к бабушке, а в Кардиф. Через пол часа приедет такси. Зашла попрощаться. Исходя из вашего состояния… и поведения… больше мы с вами, кажется, не увидимся. — И пусть эти слова было больно говорить, но видеть Степана Викторовича после такого, было не менее больней. Болезнь не причина рушить жизни окружающих, а он это делал. И играл жизнями, пытаясь подстроить их под себя. И что самое страшное, я позволила это сделать и сыграла свою роль. Не будь здесь меня, он бы никогда не узнал о фирме Николая, и тот бы спокойно жил. А так…

Мужчина помолчал.

— Прости, дочка, вы все потом поймете.

— Дочка, сын… Я вас просто не понимаю. Вы творите такое, что ваши близкие от вас отворачиваются. Ради чего? Поймем? Может быть поймем. Да только вам уже будет на это плевать. — К концу я сорвалась на крик, от чего снова собралась толпа, и пришлось заходить внутрь, прикрывая двери.

— Хоть на могилу мою придешь? — Хмуро улыбнулся наставник. Против воли слезы покатились по щекам. Теперь я понимала чувства Николая, как никто. Страшно было и ненавидеть человека, за его действия, и любить, так как это близкий тебе человек.

— А вам не всели равно будет?

— Эх, были бы силы, стукнул бы тебя.

Не выдержав я все-таки рассмеялась.

— Может всё-таки останешься?

Я покачала головой. Слишком многое привязывало меня к России, но и слишком много боли давала мне моя Родина.

На телефон пришло сообщение.

— Мне пора. Такси приехало.

Степан Викторович кивнул и вновь взял в руки газету, будто бы мы и не виделись в последний раз.

Чемодан донес мне Виталий, в очередной раз от его противной улыбки хотелось поморщиться, а от сального взгляда вымыться в кипятке, но я сдержалась, и недовольство на лице не появилось.

Смотря на уменьшающийся домик, пока он не стал вначале размером с кукольный, а потом и не исчез из виду вовсе, я понимала, что это закончился очередной этап моей жизни. Который оставил мое сердце разбитым, а душу мечущуюся в сомнениях.

— Бабушка, прости, мне приходится вернуться домой. Ой. Ты за ним последишь? Спасибо! Корми Ёрика… да знаю я, что ты знаешь. Нет, ничего не случилось. Просто нужно срочно вернуться назад, по делам. Нет, не знаю, когда вернусь. Всё, ба, мне пора на самолет. Позвоню когда прилетим.

Отключила мобильник и спрятала его в сумке.

— Начинается посадка на рейс 2582 Москва-Лондон…