Глава 34

Дамир

— Развод? Почему? Ты всё ещё боишься меня? — предполагаю самое глупое, но очевидное.

Мою жизнь и бизнес нельзя назвать безобидными. Мир высоких ставок и больших денег сопряжён с риском. Эрика почувствовала это на себе, как никто другой.

— Нет. Не поэтому.

— Тебя не устраивает наш договор или то, как я живу? Может быть, я был недостаточно убедителен в постели? Дай мне пару минут, и я снова заставлю тебя кричать от удовольствия! — кусаю её за шею, пытаясь перевести всё в плоскость шутки. Но у меня отвратительное чувство юмора. Откровенно говоря, мои шутки иногда не кажутся смешными даже мне самому.

— Мне очень хорошо с тобой. Очень….

— Значит, ты останешься со мной?

Вопрос повисает в воздухе без ответа. Но я уверен в том, что Эрика останется. Не может не остаться после того, что произошло между нами сейчас. Огненная вспышка. Взрыв. Страсть. Нежность. Нет, всё не то…

Любовь. Мне скоро исполнится тридцать восемь, а я впервые занимался не сексом, но любовью. Не сбрасывал напряжение, но наслаждался близостью и отдавал так много, что, кажется, вычерпал всего себя. Но если она попросит, я смогу дать ей ещё. Я могу подарить ей всего себя, положив к ногам.

— Нет.

Что?!

Мне, наверное, послышалось? Но Эрика наклоняется и целует меня в губы легко и невесомо, а после отстраняется, кутаясь в тонкую простынь.

— Я не могу остаться, Дамир.

— Ты сказала, что тебе хорошо со мной.

— Хорошо, — соглашается жена. — Поэтому прошу, дай мне уйти.

— Это та самая легендарная женская логика, да? Я не понимаю, Эрика. Объясни. Чёрт…

Я сажусь и тянусь за сигаретами, сминаю пачку, бросаю её на пол.

— Просто поговори со мной. Прошу. Я попытаюсь понять. Если тебе чего-то не хватает, я готов изменить тут всё и…

Она отрицательно качает головой.

— И измениться. По крайней мере, попытаться это сделать.

— Нет, Дамир. Ты нравишься мне таким, какой ты есть. Но я всё равно хочу уйти. Мне это нужно.

— Зачем, Эрика? Я не понимаю.

— Дамир… — жена садится на кровать и вкладывает свои ладони в мои. — Я не могу жить твоей жизнью. Она не для меня.

— Ты боишься? Эрика, угроза устранена. У меня не всегда так жарко. Просто год выдался проблемным. Но всё осталось позади. Я смогу защитить тебя. И я это сделаю.

— Я верю, Дамир. Верю, что ты попытаешься это сделать. Но в то же время я знаю, что не смогу выдержать такое напряжение. Я не привыкла к такому давлению, моральному и физическому. Мне тяжело. Мне плохо. В то утро в отеле я окончательно поняла, что не смогу жить вечно в таком адреналине. Я боюсь, что однажды сломаюсь. Я хочу тихой и мирной жизни.

— Хочешь вернуться в свою раковину? Это не твоя жизнь, Эрика. Ты — яркая, красивая и ослепительная. Ты смелая и сильная. Ты раскрылась рядом со мной. Я верю, что ты — именно такая.

Я продолжаю говорить, пытаясь переубедить жену. Но всё, что я чувствую сейчас, это душевный раздрай. Даже после секса. Особенно после секса. Как можно после такой прекрасной близости хотеть уйти? Неужели я ничего не понимаю в женщинах?

— Я чувствую, как ты таешь рядом со мной. Хочешь остаться рядом.

— Я боюсь, что это лишь временный, чувственный морок. Опасаюсь, что могу поддаться влиянию момента, а потом буду горько сожалеть и проклинать свою слабость. Я не хочу быть пешкой в твоих играх.

— Ты боишься, что, наши чувства недолговечны? Считаешь, что причиной всему — мимолётное влияние момента и выброс адреналина? — догадываюсь я, читая ответ на глубине её зеленоватых глаз.

— Я хотела бы ошибиться. Но больше этого я хочу быть свободной, — немного помолчав, произносит Эрика.

Её слова звучат, как приговор. Она выглядит решительно настроенной. Мне хотелось бы думать, что это лишь прихоть, но Эрика говорит с очень серьёзным видом, как будто обдумывала это на протяжении нескольких дней. Может быть, так и было. Пока я оберегал её чувства и не склонял ни к чему, она думала, взвешивала за и против.

— Там, на старой даче ты сказал, что получил желаемое, перекрыл все убытки. Поэтому я хочу развестись.

— Что?!

— Я исполняла обязанности твоей жены. Всё это время ты проворачивал сделки через подставную фирму. Я перепишу её на тебя, можешь оставить себе все камни и деньги Эда — настоящие и фальшивые. Мне неинтересно, как ты распорядишься земельным участком. Наверное, найдёшь ему применение. Ты же отличный бизнесмен. И мне не нужен миллионный гонорар, обещанный тобой за услуги фиктивной жены. Я хочу назад свою жизнь. Я хочу получить развод.

— Ты вынуждаешь меня дать согласие на развод?

— Ты вынудил меня стать твоей женой. Это не тот брак, о котором я мечтала, Дамир.

— Но ты влюблена в меня. Я видел, как ты тянешься ко мне и сама хочешь меня.

Эрика переводит дыхание, а потом произносит фразу, которая по убойной силе приравнивается контрольному выстрелу в голову:

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Я просто смирилась со своей ролью. Но сейчас я думаю, что брат посмертно выплатил все долги, и ты можешь освободить меня.

Эрика

Спустя некоторое время

— Ты хорошо всё обдумала? — спрашивает Багратов, положив широкую ладонь на дверной косяк.

Он преграждает мне путь, не давая войти в офис к юристу. Я разглядываю его волевое лицо, запрещая себе думать о нашей близости.

Я была настроена решительно, хотела развестись, ведь Багратов получил очень и очень много. Он, разумеется, был против.

— Прошу. Подумай.

— Я думала на протяжении последних двух недель, Дамир. И за время раздумья я только укрепилась в своём решении.

У нас произошёл грандиозный скандал. Багратов вспылил и лишил меня возможности передвижения, заперев в доме без возможности даже выйти во двор. Я в ответ объявила голодовку и переколотила всю посуду, которую только смогла найти в его доме, невзирая на стоимость. Он показал себя жестоким тираном, а я дала понять, что знаю толк в женских истериках и могу даже воплотить в жизнь одну из них.

В итоге, он сдался и согласился дать мне развод. И вот теперь мы стоим у офиса юриста. Не хочу иметь ничего общего с миром роскоши и криминала, хочу уехать и быть свободной от всех. Я нахожусь в шаге от желанной свободы. Но Багратов снова пытается достучаться до меня.

— Багратов, нам назначено на десять. Мы уже опаздываем!

— Хорошо, будь по-твоему! — Багратов с грозным рыком распахивает передо мной дверь.

Через несколько минут мы уже сидим в удобных креслах, напротив друг друга. Нас разделяет только стол и кипа бумаг, приготовленных для развода.

— Если со времени нашего последнего телефонного разговора ничего не изменилось, можно приступить к подписанию бумаг, — улыбается юрист.

Муж молча кивает, не отрывая взгляда от листа бумаги, на котором что-то пишет размашистым почерком.

— Возражений нет. Я согласна подписать бумаги! — бодро заявляю я.

Я хочу разделаться с этим вопросом, как можно скорее. В какой-то момент я поверила, что Багратов может быть другим. Но то, как он запер меня в доме, сделав пленницей, показало, что он такой же — властный, жёсткий, привыкший всех прогибать под себя. Я не хочу стать его тенью и боюсь потерять себя рядом с ним. Не хочу, чтобы он снова втёмную использовал меня, как делал это не единожды. Поэтому развод. Развод и точка.

Я протягиваю руку за бумагами на развод, но Багратов опережает меня. Он подвигает к себе кипу бумаг и прячет их в свой кожаный портфель.

Нехорошее предчувствие отдаёт колкой болью сердце.

— Дамир? В чём дело? Кажется, мы всё обсудили.

— Да.

— Тогда зачем ты забрал бумаги? — я попыталась улыбнуться. — Хочешь ознакомиться с ними ещё раз?

— Мне нет нужды перечитывать то, что и так знаю. Вплоть до последней запятой.

Дамир застёгивает портфель и поднимается из-за стола. Высокий, статный, атлетического телосложения. Белоснежная рубашка обтягивает мускулистую грудь и широкие плечи.

Багратов Дамир пока ещё считается моим мужем. Я пытаюсь убедить себя, что он для меня ничего не значит. Но Багратов слишком хорош внешне, чтобы игнорировать его. От Дамира веет истинной мужской харизмой. В нём чувствуется стержень и дурной характер.

Впрочем, про последнее я думаю больше из вредности, желая разглядеть в нём как можно больше отрицательных черт, чтобы не думать о нём слишком часто.

— Дамир! Что происходит? — разволновалась я, видя, как муж направляется в сторону выхода.

— Держи.

Он разворачивается и кладёт передо мной на стол сложенный вдвое лист бумаги. Тот самый, на котором он что-то писал.

— Что это? Прощальное письмо? Или список требований?

— Прочитаешь — узнаешь! — невозмутимо отвечает Багратов и выходит, продемонстрировав мне широкую спину.

В этот момент я ещё больше возненавидела своего мужа. Хотя бы за то, что его спина каждый раз напоминала мне о том, с каким удовольствием я вонзала в неё свои ногти, расцарапывая до крови.

— Если вы решили отложить бракоразводный процесс, я вас прекрасно понимаю, — подаёт голос юрист. — Обдумайте всё, как следует. Всего хорошего.

— Не о чем думать. Я согласна на развод. Слышите? Согласна!

В ответ юрист лишь улыбается и разводит руками.

— В разводе, как и в браке, участвуют двое. Обсудите всё со своим супругом.

Я была готова возмущаться ещё несколько минут, но юрист решительно выпроваживает меня. Я покидаю юридическую контору, полная решимости высказать Багратову всё, что я думаю о высокомерном мерзавце вроде него.

— Вы забыли вот это!

Юрист догоняет меня и вручает лист бумаги. Я машинально развернула его. Размашистым почерком Багратова было выведено всего две строчки:



Развода не будет.

P.s. Ты — моя…

— Какого чёрта? Багратов!

Я вихрем несусь к окну, выходящему на парковку. Муж спокойно курит, стоя около внедорожника и разговаривает с кем-то по телефону. Раскрываю окно и кричу:

— Багратов! — машу листом бумаги, зажатым в кулаке. — Что всё это означает?

Муж насмешливо посмотрел на меня и вновь поворачивается ко мне спиной. Той самой спиной… Чёрт бы его побрал!

Я оказываюсь на улице меньше чем через минуту. Подлетаю к мужу и вырываю у него телефон из рук, сбросив вызов.

— У меня был важный телефонный разговор.

— Решить вопрос с разводом намного важнее! — едва не кричу я, разъярённо глядя на красивое лицо мужа с тяжеловатой линией подбородка.

Квадратная челюсть — кажется, я мысленно записала это в недостатки. Вот только челюсть у мужа не была квадратной. Скорее, решительной и мужественной.

— Позволь задать тебе два вопроса, — спокойно говорит Багратов. — И если ты ответишь на них правильно…

— Задавай!

— Ты умеешь читать?

— Ты издеваешься, Багратов?

— Да или нет?

— Да, — говорю чуть спокойнее. — Да, я умею читать.

— Хорошо. Ты получила мою записку?

— Какое это имеет отношение к нашему делу?

— Да или нет? — напористо спрашивает муж.

— Да! Да, я получила твою записку.

— Странно, — пожимает широкими плечами Дамир. — Если ты получила мою записку и умеешь читать, у тебя не должно было остаться вопросов.

— Это очередная из твоих шуток? Тех самых, над которыми смеёшься только ты?

С гневом смотрю на Дамира, едва сдерживаясь от насильственных действий. Хочется отхлестать его по щекам и встряхнуть.

— «У него плохое чувство юмора. Отвратительное. Гнусное. Если бы Багратов был олицетворением всего юмора на планете Земля, на ней невозможно было бы жить!» — цитирует Дамир слово в слово строки из моего дневника.

